9
25 июня 2020 г., 15:08
Вне дома Рэю всегда хорошо спалось. Хотя какой из трейлера дом? Скорее, слегка обжитая драная бытовка. Пусть она привычнее, но место, в котором не дуло, было тепло и, самое главное, сухо, сразу действовало расслабляюще.
Так случилось в самолете из Штатов в Боготу. Так происходило и сейчас, в палатке на краю перуанской деревни. Все вокруг чужое, однако оно лучше своего, убогого. Изредка Рэй просыпался, слышал шорохи, тихие переговаривания, и сон снова затягивал.
В очередное возвращение в мир бодрствующих Рэя кто-то тряс за плечо. Судя по активному тормошению, будили его долго и упорно.
– Уф, ты живой, – на невнятное мычание Рэя, с трудом разлепившего веки, весело отозвался Джош, сидевший у кровати на корточках.
Будь рядом Акумо, ему бы непременно досталась смачная оплеуха. На приятеля по путешествию раздражения и в помине не было.
– Пора вставать? – пробормотал Рэй, припоминая, что вообще-то япошка дал пару дней на приспособленность в горах. А значит, и отдыха вволю.
– Мы уже давно встали, – просветил Джош, выглядевший оригинально: на макушке торчал хвостик из собранных пушистых волос.
– Тебе идет, – севший Рэй кивнул на прическу. – Где умыться, Акумо придумал?
– За палатками устроен душ, представляешь?
– Вот это цивилизация, – насмешливый тон граничил с благодарностью в адрес заботливого сопроводителя. Хотя себя и других азиатов он бы вряд ли обделил мытьем.
Прихватив сменную одежду и полотенце, Рэй завернул за палатки и увидел поодаль простую конструкцию – кабинка, обтянутая брезентом, какие бывают на пляже. Внутри душа как такового не оказалось: на земле стояло полное ведро. «Цивилизация» нисколько не огорчила: в трейлере ванной не было вообще.
Облившись холодной водой – не успела нагреться от палящего солнца, значит, ведро налили не так давно – Рэй, и не думая привередничать, запрокинул голову и наслаждался стекавшими по лицу каплями. Крепкий сон и контрастный «душ» придали сил. Какой по температуре водой мылись остальные – неизвестно, но Джош тоже кайфовал в относительно сносных условиях проживания. Да и то, что рядом нет самолетов, его стопроцентно радовало.
Заряженный энергией Рэй, возвращаясь в свою палатку, глянул в сторону деревни и обнаружил, что к их стоянке идет девушка. Та самая, не похожая на аборигенов.
Нырнуть в убежище Рэй посчитал невежливым поступком. Отдернув дверь-полог палатки, он закинул туда ком из грязной одежды и мокрого полотенца и подождал, пока девушка доберется до него.
– Привет! – смущенно улыбнулась она. – Я вчера услышала американскую речь и решила познакомиться с соседями. Я тоже из Штатов. Каяра Линн, – и девушка протянула руку.
– Привет, – Рэй назвал себя и пожал тонкие пальцы, ощутив на указательном металлическую дужку кольца с овальным камнем. При близком рассмотрении он бы дал Каяре лет двадцать шесть – двадцать семь. Возраст угадывался по умным глазам, хотя выглядела девушка моложе. – У нас здесь вроде… учебно-исследовательского лагеря, – нашел определение Рэй, практически не соврав насчет миссии и некой учебы, обещанной Сандерсом.
– Понятно, – отозвалась Каяра. – А я приехала в гости к бабушке. Она настоящая кечуа́, а я, получается, на четверть: дед был белым.
– Кто твоя бабушка? – переспросил Рэй.
– Кечуа – это южноамериканские индейцы.
– Интересно.
Общение продолжилось бы и дальше, ибо стеснение обоих постепенно вытеснялось желанием узнать друг о друге побольше, но из центральной палатки высунулся Анри:
– Рэй, поздний завтрак или ранний обед на столе! О, mille excuses, – тотчас извинился Лис, сообразивший, что не нарочно, но все же прервал увлекательную беседу, и спрятался обратно.
– Может, поболтаем вечером после вашей учебы и исследований? – предложила Каяра, чьи скулы залил нежно-розовый румянец.
– Я только за.
– Тогда до встречи, – она зашагала к деревне, обернулась и с улыбкой опустила глаза, потому что Рэй, не двигаясь с места, смотрел ей вслед.
Бессовестный голодный желудок не позволил еще полюбоваться этой красивой девушкой и потребовал завтрака-обеда.
***
После еды Тамадзуки с прежним ненормальным для него дружелюбием сообщил имена четырех наемников и велел обращаться к ним, если что-нибудь потребуется. Рэй не стал запоминать зубодробительные японские буквосочетания, к тому же все азиаты на одно лицо. При случае проще окликнуть: «Эй! Мне нужно то-то». Акумо старался объединить «команду», о чем проболтался Гарридо, навязывая приятельские отношения с наемниками, да и быт организовал на уровне. Но если Майкл и Джош слушали японца внимательно, как ученики-отличники учителя, то Лис саркастично прищурился. А Рэй, не доверявший сопроводителю с первой встречи, нутром чуял, сколько усилий, превозмогая себя, Тамадзуки тратит для показухи. Приказ есть приказ, и его Акумо свято соблюдает. Наверно, самурайский кодекс чести не позволяет поступить иначе. Или жажда денег от конгрессмена способна и не на такие преображения. – И как ее зовут? – спросил Анри, когда Тамадзуки распустил «учеников», и те ушли к себе, не получив указаний, что делать дальше. Выходит, адаптироваться. – Каяра, – ответил Рэй и снова лег, заложив руки за голову. Он прекрасно выспался: хотелось просто поваляться. – М-м-м… – Лис выразительно подмигнул. – Да ладно тебе. – И не ладно, – возразил Анри. – Хотел бы я, чтобы на меня так смотрела женщина. – Как так? – попросил расшифровки Джош. Солидарный с ним Майкл широко распахнул и без того огромные глаза. – С большим серьезным интересом, – оставив игривый тон, ответил Лис. – Ну все, хватит об этом, – беззлобно пресек Рэй их обсуждения. – Что у нас по плану, кроме отдыха? – А ничего. Пока ты спал, Акумо провозгласил, что предоставляет нам полную свободу до вечера. Вечером будет важный, по его словам, разговор. Кстати, тебе она ведь тоже очень понравилась. – Ты опять? – Рэй приподнялся на локте и пригрозил чрезмерно романтично настроенному Лису поднятой подушкой, недвусмысленно намекая, что еще одна фраза о Каяре – и Анри словит мягким «снарядом». – Нет, прости. Тогда, может, поболтаем обо всех нас? Кто откуда, чем занимается, и так далее? Каждый неизменно начинал с истории болезни. О себе Рэй рассказал кратко: узнал о Честере Сандерсе из газеты, добрался до его клиники, где получил укол, спасший от мышечной дистрофии, до восемнадцати лет жил в приюте. И с той поры уже никогда не боялся быть побитым – ни сторожем, ни кем-либо еще – потому что мог дать сдачи и выйти из любой драки победителем. Прекрасное качество для нынешнего вышибалы в баре. Свое сражение с надвигающейся слепотой Анри описывал подробно, как киносценарий, и позитивно, ведь финальную схватку он выиграл при помощи «ремедиума» и доктора Сандерса. Затем Лис, распрощавшись с карьерой снайпера, чтобы не нервировать мать (отец, кстати, был не против), после школы поступил на исторический факультет Лионского университета, параллельно изучая английский, чтобы стать преподавателем. – Ты? Преподаватель? – не поверил Рэй. – А что такого? – удивился Анри. – Ну… Не похож… Лис с улыбкой развел руками: – Необязательно же выглядеть строгим дяденькой в безликом костюме, хотя ношу его вот уже четыре года. На этих каникулах я полетел в Штаты на языковые курсы, и меня нашел месье Сандерс. Каникулы превратились в путешествие! Будет что рассказать студентам. Следующим «эстафетную палочку» по историям получил Джош. Сын африканки (отсюда и шевелюра-одуванчик) и американского еврея Коулмана с шести лет начал стремительно терять слух, когда переболел отитом обоих ушей. Он был вылечен полностью, и отоларингологи растерянно перебирали диагнозы, пока не поставили «необратимые последствия воспаления среднего уха». Удачно, что на следующий день доктор Сандерс по радио объявил о наборе добровольцев для испытания чудо-препарата, и родителям Джоша не довелось долго переживать за глухого ребенка. Это было быстрое решение – спустя сутки Джош не только стал слышать, но и слышать четче, дальше, чем раньше. Пристальный контроль за здоровьем одного из первых пациентов вынудил Джоша пожить с мамой в клинике целый месяц. Но «ремедиум» проявил себя во всей красе: стойкий результат и никаких отклонений. Еще несколько лет Сандерс еженедельно звонил Коулманам, чтобы окончательно убедиться, что у Джоша все в порядке. Потом звонки стали реже. А на днях доктор позвонил, чтобы поговорить с парнем, только что получившим диплом инженера по электронике, лично. – Я готов помочь с поиском растения, которое спасло меня. Так я и сказал Сандерсу, – заключил Джош. – Самоотверженно, – с одобрением заметил Анри. – Майкл, а ты как попал в клинику? – У меня исчезло обоняние, и отец повез меня в клинику, – пробормотал Майкл. От того, что на него направлено столько вопросительных взглядов, он совсем стушевался, отчего нервно потирал пальцы. – Если не хочешь рассказывать, то не надо, – Лис с пониманием отнесся к его растерянности. С робкими студентами происходило подобное, и ни в коем случае нельзя их принуждать. Даже если их охватил ступор на ответе домашнего задания, зачете или экзамене. Нужно дать немного времени на приведение себя в спокойное состояние. Расслабившийся Майкл выдохнул, ибо остальные заговорили о другом, уже не глядя на него. Мандраж отпустил, и парень, которому вообще-то хотелось поделиться, выпалил: – Мужчины в моей семье всегда были военными – настоящая династия Бейли, а я выбрал другую профессию, и родственники меня не осудили. Я рисую картинки к детским книжкам. У меня отдельный кабинет, потому что мне могут помешать, и я по характеру интроверт. В первом классе я перестал чуять запахи. Отец через знакомых искал врачей по всей Америке, и нашелся доктор Сандерс в соседнем городе. Он вылечил меня, и теперь у меня суперобоняние. Вот. Возникла тишина, и Майкл от собственных вываленных скопом слов съежился, словно боялся наказания за них или издевки. – Рисовать – замечательная профессия! – отреагировал Анри и осторожно погладил Майкла по плечу. – И ты классный человек! – Спасибо, – парень выпрямился и прямо-таки расцвел. – Вы все тоже очень классные! – Команда, – усмехнулся Рэй. И тут он, кажется, догадался, для чего конгрессмену его бывшие пациенты. Все оговорки, недомолвки и подслушанные указания япошке сложились в единую картину. Утраченное растение – не последняя цель, а первая. Тестовое задание для образовавшейся команды.
