Remedium/Панацея

      За первой тренировкой, состоявшейся через час после завтрака, Рэй, не участвовавший в ней, наблюдал со скептицизмом. С обучением других у японцев было туго. Точнее, с такими людьми, как Джош и Майкл, к которым требовался индивидуальный подход. Джош очень эмоционально реагировал на каждое замечание азиатов, когда он что-то делал неправильно – парень сильно расстраивался, сокрушенно говоря: «Вот же блин… Опять не получается…» У Майкла способностей к боевым приемам тоже не было, пусть он и принадлежал к династии военных. От ошибок Майкл страдал, но этого не показывал: ни менялся в лице, ни говорил. Все муки, несомненно, он переживал внутри себя. Лишь кивал или мотал головой, когда японцы задавали вопросы.       Как и Рэй, Анри отказался от тренировки, сказав Акумо, что с удовольствием приступит к ее части, касавшейся учебной стрельбы. Про нее и вообще про любое оружие Тамадзуки пациентам Сандерса не сообщал, поэтому удивленно поднял брови, нахмурился и пошел к своей палатке.       – Хочет проверить ящики – не стащили ли мы чего, – хихикнул Лис. – А еще он будет выспрашивать у других японцев, может, они нам разболтали насчет ружей.       – И когда те скажут нет, смекнет, что кто-то из нас очень наблюдательный и разбирается в огнестрельном оружии. Так что будь готов к очередному наезду Шакала, – предостерег француза Рэй.       – А я думаю, он обрадуется: в команде, о какой мечтал сенатор, уже есть человек с навыками снайпера. Да и о твоих умениях Акумо знает по личному опыту.       – Зато двое из нашей команды никуда не годятся. Так, отошли от ребят, – велел Рэй азиатам. Те скривились, но подчинились.       Рэю не хотелось учить Джоша и Майкла, как вести себя в драках, к которым они физически и морально не расположены. Однако простые приемы самообороны им могут понадобиться – в этом Рэй был согласен с Шакалом.       К более дружескому и понятному обучению присоединился и Анри, умело применяя педагогические методы. Японцы сначала стояли молча поодаль, затем снова взялись за то, что им поручил Акумо. Но говорили с Джошем и Майклом не напрямую, а через «переводчиков» Рэя и Лиса в духе: «Объясни им вот это».       Шакал на импровизированной спортплощадке не появлялся, отчего казалось, что он забыл или наплевал на столь ответственное задание, выданное Сандерсом – сделать из вылеченных людей относительно боеспособную команду. Однако Рэй ошибся в выводах: он случайно глянул в сторону палаток и заметил, что Тамадзуки, наполовину отвернув тканевую дверь, пристально смотрел на тренировочный процесс.       – Рэй-сан, подойди, – негромко позвал Акумо.       Оставив ребят на попечение Лиса (да и японцам вроде бы стало понятно, как надо себя вести с Джошем и Майклом), Рэй направился к Шакалу.       – Ты умеешь учить, – сказал он с одобрением, в котором читалась и зависть.       – Спасибо.       – С этими сложно, да?       – Немного. Джош и Майкл почти как дети. Хотя они взрослые.       – Бои – не их стихия, верно?       – Да.       – Зато твоя.       – Чего тебе от меня надо? – не выдержал Рэй. От обманчиво заботливых вопросов о парнях к личности Рэя Тамадзуки явно перешел не просто так.       – Мы с тобой могли бы быть соратниками.       – И работать на таких, как Сандерс?       – Почему нет? Такие хорошо платят.       – Это не по мне.       – Не любишь деньги? Значит, хочешь славы?       – Не люблю людей, похожих на Сандерса и на тебя. Славы я тоже не ищу.       Шакал усмехнулся:       – Пусть для меня твой ответ обидный, но он честный. Это достойно уважения.       «Твое мне ни черта не нужно», – подумал Рэй и проговорил вслух: – Парням пора сделать перерыв.       – Сам отпусти их отдыхать – сегодня ты учитель. И еще кое-что. Ты спросил ту девушку про ремедиум?       – Нет, – солгал Рэй.       – Не забудь узнать в ближайшее время.       – Хорошо.       – Рад, что мы нашли общий язык, Рэй-сан, – улыбнулся Акумо.       «Угу. Верь в это».

***

      Днем, когда влажность уменьшилась, но стало жарче, азиаты не позвали остальных на тренировку. А сами во главе с Шакалом принялись усердно вытаптывать площадку, нападая друг на друга с деревянными изогнутыми палками-мечами. Стук и громкие отрывистые возгласы на японском языке привлекли внимание перуанцев. Несколько жителей деревни осмелились приблизиться к лагерю чужаков и с опаской, но все же смотрели на впечатляющее сражение. Четверо напали на одного, бешено вращая мечами, а он умудрялся отбивать все удары, за что местные восхищенно заохали и захлопали. Рэй, Лис, Майкл и Джош тоже высоко оценили восточное искусство ведения неравного боя – фальшивого и все-таки очень реалистичного. Будто бы японцы еще немного усилят напор, и их товарищу не поздоровится. А он уже выдыхался, чаще и чаще пропускал хлесткие и мощные удары мечами. Но бой не заканчивался. Даже когда одиночка упал на колени. Самое удивительное, он не просил пощады – не поднимал руки, не отбрасывал палку или еще как-то. Японец продолжал драться, зная, что в настоящем сражении ему придет конец. У зрителей складывалось впечатление, что и в тренировочном тоже.       Выбитая из рук палка отлетела в сторону, одинокого воина повалили на землю, и в его грудь резко уткнулось острие меча, который держал Тамадзуки.       Перуанцы вскрикнули и, не дожидаясь, чем закончится это жуткое зрелище, спешно вернулись к домам.       Было ясно, Акумо не убьет своего подчиненного, однако Шакал выглядел до того яростно и неудержимо, что местные поверили в печальный исход боя.       На самом деле эта была демонстрация сил и ненависти к врагу, которые Тамадзуки направит на него в десятикратном размере при реальном столкновении.       – Да уж, – поежился Джош. – Надеюсь, нас такому учить не будут…       – Рэй-сан! – вдруг весело крикнул Шакал. – Приглашаю попробовать потренироваться на боккэнах. Отказываться нежелательно.       Он подобрал с земли валявший меч и кинул его Рэю.