Скелеты, распиханные по шкафам

Когда Майлзу впервые приснился кошмар, связанный с Маунт Мэссив, он утром пошутил, что сны Трагера заразны. Когда это начало повторяться, журналист забеспокоился. Сходил к психиатру Ричарда, получил рецепт на снотворное и немного успокоился. В конце концов, Апшер — современный человек, верящий, что таблетки помогают всегда. Ему не снилось ничего целую неделю. А потом во сне Трагер отрезал ему по пальцу на каждой руке. Майлз проснулся с воплем боли и ужаса, включил свет и съежился, слегка покачиваясь. И вскрикнул, когда его коснулась горячая ладонь Рика. — Плохие сны? — будто зная, что виноват в этом, Трагер говорил тихо, ласково, как только мог, глядя на юношу. — В точку, — Майлз потер лицо ладонями, чувствуя пот под пальцами. Брезгливо вскинувшись, юноша вытер руки о простыню. — Я в душ, — журналист вскочил с кровати, чувствуя себя ужасно грязным. Ему раньше снилось, что он ползал по канализации, без возможности очиститься. Это было ужасно, но все это — звуки, запахи, ощущения, — все казалось до ужаса реальным. И в этом было что-то неправильное, но закономерное. Будто он должен был испытать все это, не в безопасности, когда в Маунт Мэссив не осталось никого, а ощущая за спиной чужое зловонное дыхание, пачкаясь в крови, прячась по углам, в темноте… Ричард спал, но Майлз не мог уснуть даже после душа. Бессонница довела его до неистового желания увидеть Билли и Вальридера. Журналист выехал на своем красном джипе поздней ночью на дорогу, ведущую к его второй квартире. Ночной город кипел жизнью, но она казалась менее реальной, чем кровавые сны Апшера. У него были ключи, замок открывался тихо, поэтому Хоупа и нано-облако он застал в разгар их постельных игр. Выглядело это все, конечно, не по-человечески. Черное облако, иногда формирующееся во что-то более осязаемое, с приходом Майлза стало более гуманоидным, заставив Хоупа вскрикнуть. Он был распят на кровати, без одежды, с пятнами синяков и царапин по всему телу, изгибающийся в неге и желании. При виде Майлза юноша смутился, завернулся в одеяло и сел, ероша пепельные кудри. — Сны? Мне снились сны в той капсуле, но обычно Вальридер показывал мне, что происходило на территории больницы. Так было… менее страшно. А сны формировали ужас. — Я читал документы! — Майлз нахмурился. — Извини. Я не могу спать. Вальридер висел рядом, безногий, больше похожий на марево. Протянув темную руку, он вошел ею в живот журналиста, заставив его вскрикнуть от резкой боли. — Я говорил. Ты должен был стать вторым Хостом. И ты можешь им стать. В тебе достаточно безумия для этого, — нано-облако шипело и поскрипывало, но звук его голоса пробирал до мурашек. Как шорох неисправного телевизора, но более внятный. — Сны прекратятся. Если ты хочешь. — И где будешь ты? Я не хотел бы вам мешать… — Я могу оставаться с Уильямом. Я не настолько пассивный, чтобы зависеть от хозяина. Но если вы будете рядом, я смогу все. И даже больше. Потому что ваши организмы вдвоем будут вырабатывать намного больше нанитов, чем один. Подумай. Майлз замер, напряженно глядя в одну точку. Ему было страшно. Он мог стать кем-то большим, чем обычным человеком. Не сверхчеловеком, как сам Вальридер, но все равно другой. — Так ведь выработка нано клетками происходила лишь в морфогенетическом аппарате, разве нет? Вне его… — Майлз, — Билли сел поудобнее, — мои клетки до сих пор вырабатывают нано. Из-за близости Вальридера я могу передавать ему эти частицы, но вне его присутствия ими ты можешь распоряжаться самостоятельно. Что угодно — от легкой дымки до предметов или тел. — Я пошучу? Ты что, просто хочешь член для Вальридера? Хоуп раскраснелся. — Апшер, ты охуел? — Нет, я не успел позавтракать минетом, извини, Рик был слишком уставшим для этого, — Майлз уклонился от слабого удара кулаком и скатился с кровати, хихикая в ладонь. Вальридер посторонился, с легким удивлением глядя на раскрасневшегося Уильяма. — Мне не нужны дополнительные частицы, чтобы иметь половой орган, — облако качнуло невнятной головой. — Но и для тебя существуют плюсы. — Какие, к примеру? — язвительно осведомился Майлз, улегшись на полу так, будто лежал на кровати. — Ты не умрешь. Тебя не убьет ни пуля, ни нож, ни отсутствие головы. Любые отрезанные конечности будут стремиться вернуться к тебе. Если это будет невозможно, организм произведет достаточное количество нано-частиц, чтобы ты продолжал жить, — Вальридер внезапно открыл пасть и облизнулся длинным языком с острым кончиком. Апшера передернуло. — И это все? Я думал, твои возможности безграничны. — Это лишь то, что мы пока знаем, — Билли насупился. — Несмотря на то, что Вернике был самоуверен, он не провел достаточно опытов, и поэтому все остальное мы должны понять самостоятельно. На практике, понимаешь? — Понимаю, — Майлз сел, скрестив ноги. — И я… я подумаю. Я не уверен. Хоуп склонился над кроватью, пристально глядя Апшеру в лицо. — Трагер может тебя убить, и ты это знаешь. Он опасен, он болен, он агрессивен. Я бы сказал, что стать Хостом — оптимальный для тебя вариант. — Но что я буду делать, если он погибнет? Если он умрет, а я останусь жить? — Майлз трагически нахмурил брови. — Типа, нано-частицы ведь не дают клеткам стареть? Типа… — Мы не знаем, — Вальридер прищурился. — Я смог сформироваться полностью только с помощью Билли, до этого ничего не получалось. Множество людей были использованы для программы морфогенетического кондиционирования, но результат появился недавно. Возможно, в «Меркофф» есть еще документы, но туда тяжело пробраться. — Они сейчас бегают, как петух с отрубленной головой, потому что их планы были обнародованы. Но можно попробовать с ними посотрудничать… — Билли пожал плечами. — Это оптимальный вариант, разве нет? — Хорошо, — Майлз прикусил губу. — Ладно. По рукам. Вальридер, действуй. В следующую секунду мира для Майлза не стало. — Живой же, — над лежащим на полу Апшером склонился уже одетый Хоуп. — Смотри, реакция на свет и движущиеся объекты положительная. — Еще раз посмотришь сериал про больницу — укушу, — прошипел Вальридер, явно твердо стоя… сидя… неважно. — Я жив? Мне больно, значит, живой, — Майлз оскалился в потолок. — У меня будто все кости в организме размололи, а потом заживо вылечили. — Это из-за резкости, — Уильям улыбнулся уголком рта. — В капсуле боль медленная и плавная, и голова постоянно болит. И сны всякие… Когда Майлз вернулся домой, Рик уже не спал. Сидел на стуле у окна, щурясь из-за света. — Как дела у Билла? — Ебется с Вальридером, а что? — Майлз смахнул пряди волос со лба. — Ты чего у форточки сел, простынешь ведь. И так болтаешь невнятно, а тут еще и нос полон соплей. Трагер глянул в его сторону, поправил очки и накинул на плечи плед. — У тебя глаза пожелтели слегка. Вальридер всегда оставляет в организме носителя какой-то внешний след. Майлз стоял, прижавшись к косяку, будто нашкодивший щенок. — Не скажу, что я знал, что так будет. Я же не провидец, дружище, — Ричард снял очки и принялся протирать их. — Но я предполагал. Ты достаточно отчаянный, чтобы стать носителем. Дурак, конечно, но кто не без греха? Трагер усмехнулся уголком губ, все еще неумело, аккуратно, потому что губы тянуло, и даже говорить было непривычно и странно. Журналист, будто дождавшись команды, подошел к нему и приобнял, ткнувшись губами в шрамы на голове, едва заметные под отросшими волосами. — Ты еще не знаешь, насколько я отчаянный, — глухо проговорил он, сжимая плечо мужчины. От Трагера пахло лекарствами и старым деревом, хотя, может, так пахло просто в комнате. — Насколько же, приятель? — Тебе не понравится. «Меркофф». Я хочу с ними сотрудничать, точнее, Вальридер хочет. Он не знает, что он из себя представляет, и потому… — Три дебила, — неожиданно зло выдохнул Рик и сжал ладонь Апшера до боли. — Спасибо, что хоть сказал до того, как к ним на поклон пошёл. Мы работали все вместе, я видел все документы, ты не мог просто спросить у меня? Апшер покраснел. — Я не… — Не смей скидывать меня со счетов! — Мне больно, Ричард… — Майлз выдохнул сквозь зубы и потряс ладонью, которую только что отпустили. Билли был прав. Апшер вздрогнул. Нет же. Рик — вот он, сидит, смотрит исподлобья, но нежно, разминает руку, причем правильно и приятно. Все хорошо, все просто отлично, он отлично знает Трагера, знает его лучше всех, так что не стоило даже слушать Хоупа. Ричард прижался шершавыми, в шрамах, губами к тыльной стороне ладони Майлза, потом резко встал и толкнул того к кровати. Юноша понял, что возбужден, внезапно, будто никогда до этого с ним такого не случалось. Просто осознание, что у него стоит, а рядом — Ричард, теплый, но быстро остывающий без пледа. Его надо согреть, иначе заболеет ведь… Через полчаса Майлз перевернулся на живот и навис над Риком, гладя его по щеке. Та была даже на щеку не похожа, скула, челюсть, между ними впадина, весьма красивая. — Может, есть хочешь? Я сделаю тебе чего-нибудь, кофе, чай, потанцевать? Трагер закатил невнятного, чайного цвета глаза, поразмыслил чуток и кивнул. — Завтрак, а потом можно еще потанцевать. Журналист улыбнулся. Надо бы притащить психиатру Ричарда коньяк, причем нормальный, за хорошо подобранное лекарство. А еще витамины, благодаря которым волосы мужчины отрасли и начали слегка завиваться. Скоро придётся его стричь ведь… Рик поднял руку и потрепал Майлза по щеке, слегка неуклюже, но приятно. У Апшера аж в носу защипало от прилива чувств.