На далёкой планете

Спальня. Приглушённый свет. Аламар смотрит на меня одним глазом, приподнявшись на локте; на лице обычное непроницаемое выражение, светлые волосы разметались по плечам и груди шелковистой блестящей волной. Я осторожно – каждый раз он берёт меня так, что потом всё тело болит – поворачиваюсь на бок. Лицом к нему. Протягиваю руку, провожу пальцем по кожаной повязке, перечёркивающей совершенное лицо – я крайне редко касаюсь его первым, но сейчас мне это позволено… я чувствую. - Почему ты всё время её носишь? Ловит мою руку, прижимает к своей щеке. Подобной нежности от него нечасто дождёшься – и потому она особенно ценна. - Долго объяснять, Нэт, - голос тоже непривычно мягкий, и на губах нет обычной усмешки. - Но иногда он ведь становится… нормальным? Я помню… - Иногда. - Сними её… Хотя бы сейчас… Всё-таки усмехается. - Не боишься увидеть… не то, что хотел бы? - Не боюсь, - на самом деле, воспоминание о том, как выглядит его левый глаз зачастую, вызывает у меня мурашки – но я сам не знаю, почему меня так тянет на него взглянуть. - Я не слишком люблю им смотреть… но сегодня – будь по-твоему. Давай. Сними её сам. Медленно, затаив дыхание, стягиваю кожаную повязку с его лица. Пугает… завораживает… но смотреть можно. И всё же когда он снова тянется ко мне, мне хочется, чтобы сейчас он развернул меня к себе спиной – чтобы я мог с чистой совестью не смотреть… несмотря на то, что сам попросил… Но он садится и усаживает меня к себе на колени. Лицом к лицу. Специально чтобы я смотрел – словно прочитав мои мысли… Что ж – я сам попросил. Я хватаюсь за него, с присвистом втягивая воздух сквозь зубы, когда он резко входит в меня. Когда мы вместе, когда наши тела сплавлены воедино – мне хорошо. Несмотря ни на что. В эти минуты мне на ум не приходят мысли, растравляющие душу – о том, кем я был и кем стал… …Разумеется, в итоге я так и не успеваю заметить тот момент, когда его левый глаз становится человеческим.