Хочешь мне помочь?

      Настал день поединка. Арена, забитая зрителями, шумящая, кричащая, давящая на нервы, пестрела перед глазами. Грей напрягся, выискивая взглядом среди толпы “группу поддержки”. Найти их не составило труда, глаз сразу выхватил группу людей, чьи возгласы о том, что лучшей гильдией Фиора является Хвост Феи, не услышал бы только глухой. Вот глупцы. Грей бы с радостью расхохотался, если бы не был так паршиво настроен победить. Вовсе не ради хвостатых, которые чаяли, что члены их знаменитой гильдии не подведут, а ради собственного эгоизма. Он не мог продуть патлатому саблезубому, который его жутко бесил. Но Грей смотрел правде в глаза, трезво оценивал сложившуюся ситуацию: его и противника силы слишком разнились. Если сила чувств, необузданность нрава, стремление и огонь, разливающиеся по жилам, помогали Нацу преодолевать сложности, то Грею были необходимы хорошая смекалка и стратегия. Но иногда и он сбивался с разумного пути, поддавался провокациям, терял голову, и бывало, нелепо проигрывал, терпел позорный проигрыш, и много раз жутко злился на Нацу, который либо спасал его, либо спасал других, обставляя Грея во всех аспектах. И в данном случае, когда противник превосходит его, единственный выход – включить мозги.       В памяти мага начали всплывать некоторые эпизоды из жизни, то и дело, мешая сосредоточиться на главной мысли “разработать стратегию”; одним из них были слова Первой о неизвестности истинных возможностей Руфуса. Это был несомненный минус и брешь в плане, которые мешали Грею сконцентрироваться; как бы он не хотел, на его стороне была только импровизация. Думать он будет на ходу, и возможно в ходе он сможет разгадать способности противника, что может привести его к победе. Грей хмыкнул. Значит он будет импровизировать.       – На арену выходят Грей из Фейри Тейл и его противник Руфус из Саблезубого Тигра! – объявил диктор в микрофон следующих участников, перекрывая гул стадиона мощным голосом. Все разом затихли, и в этот момент кто-то отчетливо прокричал:       – Не смей проигрывать, сосулька! Я этого тебе не прощу!       Стоило бы догадаться с первых секунд, кому мог принадлежать этот раздражающий визг. Нацу, как сумасшедший, чуть ли не рвался в бой вместе с Греем, за ним последовало еще множество голосов, которые типа «подбадривали». На самом деле этим они только нервировали Фуллбастера, по спине которого пробежал холодок от предвкушения поединка, и между тем он ощутил, как ему чего-то не хватает. Только взглянув еще раз на стадион и узрев команду болельщиков Фейри Тейл, он понял, чего не хватает. Люси. Ее там не было. И не было нигде в другом месте, куда бы он ни глянул. Грей со злобой усмехнулся. Не составило труда догадаться, почему заклинательница не появилась поддержать поединок согильдийца.       Тем не менее, хоть и зная причину, маг был раздражен тем, что она позволила себе не явиться.       – Хм, – голос противника моментально отрезвил Грея. – Вот и настало время сразиться.       Руфус склонил голову набок, держась за конечность шляпы, и хмыкнул. Впрочем, поза и его надменное выражение лица, а также гладко выбритый подбородок, маска на глазах, вычурный стиль одежды, – все это говорило Грею о самоуверенности саблезубого. Но почему-то Фуллбастер вдруг подумал о петушинных боях, и ему стало весело, и это каким-то образом немножко расслабило его.       – И я покажу тебе, где раки зимуют! Поехали… Ледяное копье!       Поединок начался. Грею нужно было наступать незамедлительно, быстро, молниеносно, с элементами неожиданности, чтобы вывести противника из равновесия.       Фуллбастер сложил печать. Ледяные вихри полетели на Руфуса, который, казалось бы, и не шелохнулся, но затем легко уклонился, когда его настигла атака, и неизменно ухмыльнулся.       – Запомнил, – сказал он, видимо, что-то уже мотая на свой ус.       – Не уйдешь!.. – прокричал Грей следом, когда понял, что его первая техника провальная. – Ледяной пресс!       – И это запомнил, – вновь легко увернувшись от огромной глыбы льда, сказал маг, веером отбросив свои длинные волосы назад, когда он легко приземлился на заснеженную землю.       Грею не нравилось происходящее. Что-то здесь было не так. Саблезубый не прилагал никаких усилий, он не пытался блокировать атаки, а сражаться в ответ даже не думал. Что он замыслил? Грей перестал двигаться, вперив свой взгляд в оппонента, который бесил его своим манерным поведением.       – Что это ты бормочешь? – бросил он, мгновение спустя целясь в длинноволосого.       – Память моя – оружие, и прежде чем до тебя дойдет, что я с ней делаю, ты уже будешь подыхать, – ответил саблезубый. Вот чему можно было позавидовать Руфусу, так это тому, что он умел держаться, оставаться невозмутимым и самоуверенным во всем. – Я запоминаю магию, которую вижу, и, взяв ее за основу, придаю форму новой, – но видимо бахвальство в противовес умению держаться в любой ситуации, было большим недостатком Лоа.       – О чем это ты? Твоя память – твое оружие… как это? – Грей понимал, что нужно тянуть время, прежде чем он поймет, как обезвредить и победить Руфуса.       – Дело в том, что твоя ледяная магия и магия молний Орги… я помню их. Из памяти своей, – растягивая слова, саблезубый медлил, тянул момент, прежде чем блеснуть глазами из-под маски и вымолвить: – Ледяной клинок черной молнии!       Наконец враг открылся и сделал первый ход. В голове Фуллбастера неумолимо щелкало, он анализировал и решал, какой шаг сделать следующим, но прежде чем он сумел сообразить и отскочить в сторону, его слегка задело молниями. Следом он воздвиг щит, когда последовала следующая атака – Руфус складывал печати, как будто это ему ничего не стоило.       – Щит запомнил… и забыл.       Защита Грея моментально разбилась, оставляя его оголенным со всех сторон, преподнеся его на блюдечке перед соперником. На секунду Грей запаниковал, когда саблезубый поднес два пальца к губам, чтобы нашептать новую технику.       – Запомни, тебе никогда меня не одолеть.       Зря он это сказал. От этих слов Грею буквально сорвало крышу. Маг ненавидел это состояние безрассудства, в которое он впадал, распираемый пожирающим изнутри огнем, как это всякий раз бывало с Нацу. Вся рассудительность покрывалась трещинами, и он не думал вообще, действуя лишь по зову инстинктов. Однако в этот раз Грею удалось уловить суть силы Руфуса, вынюхать, откуда растут ноги. Он всего лишь копировал техники, которые успевал запомнить. И ключевое слово в этой мысли, так вовремя обрушившейся на мага – успеть.       Фуллбастер скривился в победной усмешке, отдающей сумасшедшими нотками. И чтобы полностью предаться этим ощущениям безумия, он сорвал с себя рубашку, что так теснила его душу с самого начала поединка, вызвав тем самым шквал возгласов и улюлюканье со стадиона. Холодный ветер ударил в голую грудь, и ледяной маг вздохнул по-новому.       – Пока на мне герб Фейри Тейл, я никогда не проиграю одному противнику дважды, - пафосные речи были прерогативой опять же Нацу, но Грей решил, что это самое то, что нужно для публики.       – Значит, у тебя есть план? – Руфус тоже был настроен на победу, и не очень внял словам фейритейловца. Но Грей ведь не собирался открываться врагу в своих планах.       – Ледяная…       – Запомнил! – сказал маг, оборвав его на полуслове.       – Бесконечность! – Грей был уверен, что в этот раз все сработает именно так, как он задумал. Глаза саблезубого вмиг расширились, он попытался понять, уловить, что это делает его противник, но никак не успевал запоминать движения, которые ледяной маг делал за считанные секунды. Скорость Грея была огромной, и длинноволосый буквально пух от сосредоточенности и растерянности одновременно, его холеное спокойствие затрещало по швам.       – Я… ничего не понимаю!       – Прицельный бешеный танец!       Это была финальная атака, которая была произнесена Фуллбастером с уверенностью в том, что победа в кармане.       В последнюю секунду до финальной вспышки Грей краешком глаза успел зацепить что-то черное, скопление темной энергии, преобразовавшуюся в острие ножа и летящую прямо в него. Почти побежденный Руфус, в глазах которого заблестели безумные искорки, проорал:       – Умри!       Перед взором все задрожало, земля начала разъезжаться под ногами, налетел душераздирающий холодный ветер, что ему его собственная ледяная магия показалась детским лепетом, все вокруг потонуло в черном свете, заглушая все звуки. Но прежде чем провалиться в глубокую бездну, он почувствовал руки, которые его как будто пытались вытащить…

***

      Грей не понимал кто он, где он, что он. Он абсолютно ничего не ощущал, будто за раз отняли и чувства, и эмоции, и тело, оставляя голый разум.       Он ничего не видел, только представлял белое, ничего не значащее пространство. Но постепенно он начинал ощущать через призму сознания, что где-то что-то журчит – ручеек, может быть. И оставалось только догадываться, откуда появлялись шум, следующая за ним тишина, потом опять звук ручейка, белое пространство, и еще мелкие детали, которые звенели, психически выдавливали мысль, гудели и продолжали звенеть, заставляя сходить с ума. Его будто разорвало, расщепило на миллиарды атомов. Это… ощущение, когда не знаешь и не понимаешь, что чувствуешь и желаешь. Хочется закричать, но в то же время сделать этого невозможно – будто есть дыра вместо рта, но нет горла и языка, которые поспособствовали бы звуку обнаружить себя.       Это похоже на сон.       Где-то на задворках этого же разума, он понимал, что случилось нечто из ряда вон выходящее.       Но что?       – Грей… Грей, ты слышишь?.. Очнись…       Чей это голос? Он ведь не знает? Кажется, его разуму снова стало скучно и он начал фантазировать то, чего нет.       – Пожалуйста... Мне так страшно...       Всхлипы? Кто это плачет? Что-то смутно знакомое он смог распознать в этом голосе.       – Не умирай, Грей!.. А разве он может умереть? Он всегда есть, он будет существовать. У него нет начала, не будет и конца.       – Грей!       Уже на грани срыва, хрипло дышит. Что-то кольнуло. Где? Он не понимает, ведь ничего не ощущает. Хотя, нет.       И тут Грей почувствовал, как мокрые капельки падают ему на лицо, кое-какие забиваются в рот, принося на язык солоноватый привкус, а кое-какие в нос, щекоча. Все вокруг как мозаичный мир заново начало отстраиваться, ложиться друг на друга, возвращая его в реальность. Он резко распахнул глаза, первым узрев золотистый цвет чьих-то волос, лежащих у него на груди. Он почувствовал чужие холодные влажные руки, в отчаянии сжимающие его плечи.       – Люси?.. – произнес он хрипло.       Девушка вскочила, отлепившись от него. Вид у нее был испуганным, она смотрела на него ошарашенными глазами, всхлипы тревожили грудь.       Грей медленно обвел ее мертвенно-бледную фигуру взглядом, останавливаясь на руках, которые были в крови.       Сознание медленно возвращалось, как и его чувствительность, а вместе с тем и понимание происходящего.