Хочешь мне помочь?

      Чувство, когда их засасывает в воронку, было наиотвратительнейшим; Люси могла поклясться, что в тот момент, когда перед ее взором встала «рожа» растерянного Фуллбастера, она увидела, как его нос срывается с лица и улетает куда-то. Время их вращения превратилось в бесконечность. Люси уже было неважно, в каком виде ее в итоге выплюнут, хоть без ушей и ноздрей, но лишь бы уже все закончилось!       В конце их завертело, закружило, и трудно было определить, что они на самом деле чувствуют –ощущениям ничего не поддавалось. И прежде чем Люси успела ужаснуться последнему моменту, когда тело начало крошиться на глазах, начиная с кончиков пальцев, их разжевало и выплюнуло куда-то в пробку.       Байки Грея про «чудище с клыками» уже не казались чем-то издевательским, возможно их и вправду сцапал демон, представший обманчивым светом.       От резкого столкновения с жёсткой поверхностью, боль паучьей сетью расползлась по позвоночнику, глухо отдаваясь в нервных окончаниях. Приглушённо застонав, Хартфелия не сразу осознала, что новый пронзающий приступ боли был получен посредством тупо врезавшихся в ее спину ног брюнета, которого воронка выплюнула следом. Его приземление оказалось куда удачнее, хотя он и зашипел, будто изнеженная барышня, когда настала его очередь «возрадоваться» от встречи с грубой поверхностью при «мягкой» посадке.       — Ну, охренеть! — свистнул Грей, оглядываясь вокруг, уперев руки в бока, и явно от удивления не собираясь пока вставать, по-прежнему ногами упираясь в ушибленную заклинательницу.       — Что? — Люси запыхалась возиться, пытаясь выползти из, вдруг оказавшихся на ней огромных вещей! — много оборок, рюшек, какие-то банты. Всего вообще много.       И понимание того, что все это оказалось на ней каким-то чудесным образом, до нее доползало медленнее, чем ползёт черепаха.       Целых несколько минут она недоуменно осматривала себя, то поднимая вверх руки, чтобы обозреть длинный и неудобный рукав, то пытаясь отыскать свои ноги, скрытые в бесконечных разнообразных складках. — Ну, охренеть…       — А я что говорю?! — не то восклицал, не то вопрошал недовольно брюнет.       И только кинув взгляд на кривляющегося парня, Люси поняла, что смех вот-вот вырвется из лёгких, затопив странное помещение. Белоснежный парик, что носили маркизы в излюбленных романах Люси, тяжёлыми локонами обрамлял лицо юноши, а чёрная родинка, жирной точкой отпечатавшаяся над губой Грея, и вовсе вызывала хохот. Соответствующая напыщенным маркизам одежда и тяжеленный хмурый греевский взгляд заставили ее согнуться пополам в новом приступе.       — Ой… Ты так смешно выглядишь! — всхлипнула она, ещё раз взглянув на обалдевшего парня, но заметив, как уголки губ брюнета дрожат, насторожилась.       — Посмотри на себя! Что это ты намазала на своё лицо? Выглядишь как мышка, застрявшая в муке! Ха! — указал он на нее пальцем, найдя весьма мстительный аргумент в ответ.       — Нет, ну уж я выгляжу не так смешно, как ты!       — Просто признайся, что я тебе нравлюсь, и дело с концом, — произнес он, не то серьезно, не то «на, отвяжись».       Люси нахмурилась, обдумывая подозрительность происходящего. Ей показалось, что их что-то вводит в крепкое заблуждение, заставляя забыть о том, где они находятся.       Обнаруженный факт немало встревожил Люси, и в панике заметавшись, она обшарила себя руками, хватаясь за каждый лоскут ткани. Грей заметил, как ее глаза заблестели, а губы приоткрылись в немом крике.       — Что случилось?       — Ключей нет, — как-то поникнув, обронила она, плюхаясь обратно на пол. Силы куда-то испарились, мысли вновь роем заполонили голову. Уму было непостижимо, что она могла их потерять. Они всегда были с ней — ее духи. Никогда не покидали, даже если их мир был закрыт для нее.       Колючее одиночество охватило душу, застревая в горле, мешая вздохнуть. Совсем обессилев, она нехотя подняла взгляд на парня, который вдруг оживился.       — Еда! — впервые радостно раздалось из его уст.       — Как ты можешь? — искренне не веря, что ему наплевать на то, что она потеряла свои ключи, осуждающе сказала она. Ком обиды мешал сглотнуть, глаза увлажнились. Но Грей ее не слушал, буквально кинувшись куда-то.       И готовясь политься на парня потоком горячих слов, она поражённо застыла, когда в поле зрения попался битком набитый стол.       Желудок девушки, жалостливо заурчав, дал понять, что безумно соскучился по вкусно пахнущей еде. А услышав, как нещадно Фуллбастер с ножом и вилкой напал на достаточно большую рыбу, и вовсе заныл. «Драгоценные» ключи тут же позабылись, когда у Люси от различных запахов вкусностей закружилась голова, заодно помутился и рассудок. Не соображая, что делает, она, спотыкаясь о складки вещей, кинулась к столу, сходу налетая на аппетитный пирог.       Грей вовсю обжирался, не успевая проглотить кусок рыбы, запивая клюквенным соком, попутно запихивая в рот клубничное желе.       Он облизывал пальцы, смазанные абрикосовым джемом, когда к нему присоединилась радостно чавкающая заклинательница.       — Как фкушно, — пыхтел он.       — Угу-м, — подтвердила Люси, пытаясь съесть как можно больше. Схватив жирную баранью ножку, она с усердием начала заталкивать ее в рот, другой рукой пытаясь дотянуться к манящей конфетке в позолоченной обёртке. С каждым протиснутым в глотку куском, есть хотелось все больше.       После непродолжительного и ужасного объедания, первым задыхаться начал Грей. Схватившись за живот, выронив из рук недоеденный эклер, он согнулся пополам и простонал. Следом плохо стало и Люси, которая охнула и начала ныть, что ее желудок вот-вот лопнет. Ощущение, что с каждым глотком вдыхаемого воздуха желудок растягивается, как резина, даровало болезненное чувство, отдающее во всем теле. Казалось, что ещё один вздох, и животы у обоих треснут, не выдержав такого издевательства. В какой-то миг даже показалось, что эти самые желудки жалобно завыли, проклиная хозяев за прожорливость и отсутствие чувства меры. Схватившись за узорчатую скатерть, Грей скатился на пол, утаскивая за собой и материю, и все, что было на ней.       И только когда все это оказалось рядом с ним на полу, он с ужасом осознал, что в беспамятстве они съели почти все.       — Я умираю… — тяжело вздохнув, Люси подползла с выступающим брюшком к парню, и, ошеломляя его, дотронулась до белоснежных волос парика. Секунду замешкавшись, она вытащила оттуда застрявший кусочек желе, и прежде чем она успела осуществить задуманное, то бишь съесть его, рука обессиленно опустилась.       Она грохнулась и умерла…       Панически запыхавшись, парень почувствовал, как к глазам подступают слезы.       — Не умирай, Люси, мы ещё не все съели! Не умирай!       Вдруг Грею это показалось настолько глупым — весь этот спектакль заморочил им обоим голову, что теперь он никак не мог понять, что они творят, где они, и что это за бред вообще. Словно дурной сон, который блещет нелогичностями и абсурдом. Разлепив закрывающиеся веки, он с невероятной тяжестью подумал, что это, скорее всего, его больной мир. Но от чего-то тоска разъедала душу, и теперь ему все больше казалось, что его затягивает очень глубокая бездна. И рана на груди, вдруг вновь занывшая, дала о себе знать. Прежде чем провалиться в забытье, он ощутил, как дрогнула ладонь Люси в его руке, которую он неосознанно держал.

***

      Открыть глаза оказалось непосильной задачей, поэтому поборов в себе эту тяжесть, Люси удалось их раскрыть. Яркий свет ослепил, заставив неприятно зашипеть от режущей боли. И только окончательно привыкнув к долгожданному свету, она резко вскочила. Она лихорадочно коснулась области плоского живота, потому что отчётливо помнила, как обезумев, поглощала еду, будто окончательно потеряв рассудок. И не сразу поняла, что все в порядке. Даже то, что она теперь снова полураздета.       Через секунду она заметила, почему так светло. Белизна въедалась в сознание, все дальше закидывая удочку в мозг, чтобы словить ее на мысли о собственной помешанности. Настолько все было вокруг ослепительно, что она и подумать об этом не успела, как эта белизна снова превратилась в тусклое освещение.       Страх тоненькими ручонками потянулся к ней, тоска овладела ею, и оставалось лишь жалобно смотреть вперёд, туда, где сгорбившись, сидела фигура. И невозможно было не узнать обладателя этой внушающей ауры.       — Ну что, закончилось твоё путешествие? — тишину прорезал его приглушенный голос, который резанул по расшатавшимся нервам девушки. Она вздрогнула, пугливо отступая на шаг. — А я все ждал, когда ты очнёшься. Знаешь, когда ты совсем беззащитна, я теряю голову.       Она понятия не имела, о чем идёт речь. Но догадки посеяли зерно сомнения в душе. А что если это все дело рук Фуллбастера? Все от самого начала? Но возможность такого была невероятной и попахивала бессмыслицей. Грей был с ней все это время, он был ранен, ему сносило крышу, и вряд ли на это он пошёл бы добровольно.        «Много ты о себе возомнила», вдруг вспомнила она.       — Объясни, что со мной происходило?       — Наша с тобой прогулка — это всего лишь иллюзия. Разве не догадалась в абсурдности происходящего? — окинув ее одним из своих тяжеленных взглядов, Грей совсем сгорбился, словно уйдя окончательно в себя.       Перспектива остаться в полном одиночестве Люси не радовала. И опять этот холод настиг. Но, вспомнив о сказанных только что словах парня, она кинулась искать свои ключи и нашла их сразу же. Она в надежде взяла один из них, но никакой магии не почувствовала.       — Да черт! Что с этим местом! — сорвалась она на крик. Этого следовало ожидать. Столь длительное время, проведённое в странной ловушке, дало о себе знать. Истерика подкатила незапланированно, но так обжигающе схватила за горло, что Люси в порывах кинулась метаться по холодной пещере, выражая мысли ярко выраженной экспрессивной лексикой. Пнув два-три камушка, она сильнее топнула ногой, задыхаясь. Злясь на себя и от чего-то на бездействующего Грея. Особенно на него. За то, что он абсолютно бездействовал. За то, что был таким холодным, черт возьми. Бесило. Мысли копошились в голове, окончательно сходясь в одном мнении: Грей безумно бесил своим бесстрастным отношением ко всему происходящему. И он должен был ответить за то, что не проявлял ей и малой доли сочувствия. И вообще, он был в том же дерьме, как и она.       — Ты достал!       Истерика вконец загнала сознание, и с обречённостью она почувствовала, как обожгло глаза и из них хлынули слезы, а из горла вырвался всхлип. И Люси готова была кричать, продолжая расхаживать, совсем не отдавая отчёта своим действиям. Ведь она совершенно забыла о том, что недалеко сидит Грей, в той самой своей апатии, которая ее всегда пугала.       Хартфелия так заигралась, строя из себя жертву обстоятельств, что не заметила стремительное приближение брюнета, который в считанные секунды оказался возле нее. И совсем потеряла голову от настигнувшего страха, когда почувствовала на запястьях обжигающий холод тонких пальцев, которые вцепились в кожу с каким-то ярым натиском.       — Что ты делаешь?.. — она отстранилась, но тут же была притянута за талию и тупо запечатана его объятиями, которые теперь ещё больше страшили из-за того, что она ясно ощущала, каким холодным он был. Не теплый, как раньше.       Сердце, пойманное его жгучим дыханием, разрывалось, выдавая слишком явное волнение волшебницы, вызванное внезапной близостью.       — Мне холодно. Ты чувствуешь, как я леденею? — его хриплый голос внушал страх и непонятное тягучее чувство, тяжёлым узлом уплотняющееся внизу живота.