Хочешь мне помочь?

            Пальцы, вдавливающиеся в кожу, ввергая в какое-то пьяное состояние, губы, которые двигаются совсем рядом от ее собственных… Они что-то шептали, что-то, что непроизвольно вгоняло в краску. Грязное, липкое, что отвергал разум, но охотно принимало тело. Свидетельством того было охватившее ее чувство нетерпения, желание ощутить нечто большее, чем простые объятия.       Грудь сдавило тугим кольцом волнительных эмоций, отдающих импульсами по всему телу. От возбуждения бросало в жар. Люси дернулась, боясь потерять последнюю каплю выдержки. Но в какой-то момент она поняла, что подобна насекомому, застрявшего в паутине — ей уже никуда не деться. Мешали только ворохи воспоминаний, как осколки стёкол, надолго врезавшиеся в память. Иногда они были свежие, будто только что увиденные картины. Образ темного человека, под которым стонала ее мать, такая манящая, женственная и пошлая… И его непонятный взгляд, который тогда напугал, но в то же время заворожил ее — маленькую девочку.       Это было давно, и оно было запрятано за семью печатями, но теперь ожило в голове, и Люси слышала стоны, как будто прямо сейчас Лейла Хартфелия отдавалась вся и целиком другому мужчине, не ее отцу. Эта похоть была ощутима, осязаема. Люси чудилось, что она здесь не при чем… и это всего-лишь сфабрикованные воспоминаниями ложные желания, проецированные на неё взрослую. Все это игры подсознания маленькой девочки, ощутившей на себе взгляд голодного зверя и пронёсшей его до самого взросления. Тогда она его не поняла, это чувство все ещё жило внутри…       Но правда была в том, что это были ее собственные желания.       Возвращаясь к своему обличию зверя, под натиском чужого дыхания рвущегося наружу, Люси чуть ли не постанывала, пристыженно приглушая вздохи. Внутри растекалось чувство томления, болезненно стягивая узлом низ живота. Люси знала, этому только одно объяснение, с ней подобное случалось раньше, когда она бывало почитывала эротические рассказы, — это было сексуальное возбуждение.       — Я не успел ещё ничего сделать, а ты так быстро раскисла, — глумливо прошептал Грей, обдавая ее шею горячим дыханием. Ноги у Люси подкосились от этого незатейливого действия.       — Что ты… — едва смогла произнести Люси, пытаясь не соприкоснуться с ним губами. Он хрипло рассмеялся.       — Смешно за тобой наблюдать. Где твоё самообладание? — словно устав от поддразниваний, он скользнул губами по ее щеке.       Люси недовольно хмыкнула, чувствуя, что маг затеял нехорошую игру. Сейчас ее волновало только одно — избавление от этого пресловутого чувства голода вперемешку со стыдом. Она наступала на горло своей гордыне, предпочитая плотские утехи, которые когда-то погубили ее мать. Кто же знал, что мир настолько тесен, что это ее так скоро достигнет.       Грей опустил руку вниз, слегка касаясь кожи ее бёдер. Он знал, как волнительны бывают подобные касания.       — Какой же ты засранец, — сдерживаясь от стона, выдохнула Люси. Это была опасная тактика, в такие моменты она была слишком уязвима, и сдерживаться стоило огромных усилий.       — Как же это мило слышать из твоих уст, — рука продолжала пробегаться по мягкой коже, иногда цепляя за особо чувствительные зоны. А затем он резко сжал руку на ягодице, отчего стон у Люси все-таки вырвался.       — Видишь, что я с тобой делаю? — Грей открыто насмехался над ней.       Люси все ещё была возбуждена, но его бездействие наталкивали на мысли, что сгорает здесь только она одна. Это начинало злить.       — Тот Грей, которого я знаю, не стал бы медлить, — с вызовом бросила она, борясь с желанием оттолкнуть его раз и навсегда. На это Грей только рассмеялся.       — Ну и кто я, по-твоему сейчас? — оскал на его губах был не менее вызывающим, чем ее слова. Но казалось, что сказанное Люси подействовало на него в обратную сторону — он отстранился, заставив ее почувствовать неприятный холод.       Люси собиралась ответить, опустить какую-нибудь шутку о его недееспособности, что заставило бы Грея разозлиться, но опять проигрывала. Его взгляд лишал воли, и она буквально растекалась лужей перед ним, застыв с полуоткрытым ртом. Как последняя безвольная тряпка. Что он за дьявол такой?       Грей снова приник к ней, запуская руку за спину и снова сжимая ягодицу. Люси искусала губы от нетерпения.       — И что ты делаешь? — Люси правда не понимала, чего от неё хочет добиться маг. Эти поддразнивания произвели на неё взрывоопасный эффект, она была подобна тепловой бомбе, следующей за каждым его прикосновением. Но бомба с дефектом, Люси не взрывалась, а лишь мучительно покусывала губы.       — Соблазняю тебя, — соизволил он непринужденно ответить, прежде чем Люси окончательно потеряла рассудок.       Тело пылало, доведённое до точки кипения. Наверное, это с ней происходило из-за неопытности, а не из-за того, что… «Не прям такой уж и искуситель!»       Насамом деле Грей ничего такого и не делал, лишь прижимался к ней, иногда касаясь ее чувствительной кожи. Как же мало требовалось, чтобы управлять ее жалкой шкуркой! «Бесит!»       — Не очень умело, — не буди лихо, чтобы было тихо, так там говорилось? Люси бы так легко с ним не согласилась. — Бывало и лучше.       Последнее было произнесено явно лишним, но чем черт не шутит, на войне все средства хороши. А это была ее война с разбушевавшимися гормонами.       На этот раз Грей не рассмеялся, он окаменел, придавив ее к стене. Повязка на его груди была всего лишь грубым куском ткани, поэтому от трения с ним волшебница испытывала неприятнейшие ощущения, которые не давали погрузиться в мир эроса.       — Бывало лучше? — произнёс он, и таки улыбнулся, обнажив ряд ровных зубов. — По тому, как ты дрожишь и намокла здесь… — Грей резко запустил руку ей между бёдер, и когда он дотронулся до точки средоточия возбужденных нервов, у Люси что-то помутилось в рассудке.       — И это все, на что ты способен? — Люси пыталась мыслить максимально трезво, но все ее естество сфокусировалось на пальцах мага, которые вдруг начали активно двигаться.       — Мффф, — застонала она.       — Не похоже, чтобы у тебя было хоть что-либо близко подобное этому, — он, слегка отстранившись, убрав руку, резко толкнулся бёдрами вперёд, давая соприкоснуться своему паху с ее интимной зоной. — Чувствуешь? — промурлыкал он ей на ухо.       Люси тяжело дышала, внизу живота горело. Она все ещё чувствовала его возбуждение, соприкоснувшееся с ее собственным, и от этого теряла самообладание с геометрической прогрессией.       — Еще раз, не совсем убедительно…       Грей почти зарычал, когда снова с силой толкнулся к ней навстречу. Он сделал ещё пару двигательных движений, имитируя секс через одежду. От этого грубого действия Люси сорвало крышу, ещё пару таких движений, и она бы точно кончила.       Он ластился к ней, обдавая кожу жаром, будто идущего прямо из кипящего вулкана внутри него. Но все те же холодные пальцы возвращали ее из адского пекла в это сумрачное место. Его голос завораживал, проникал в самые глубины сознания, облекая своей возбуждающей хрипотцой.       — Я… Я… — Люси начинало лихорадить от нехватки кислорода и прощающегося разума. Она, вконец обезумев, полностью приникла к его голому, лишь частично перевязанному стану. И затаила дыхание, прислушиваясь к собственным ощущениям и буквально чувствуя под пальцами его ритмичное сердце, разогнавшееся с неистовой силой.        — А теперь ты чувствуешь, что делаешь со мной? — прохрипел он. Люси понятия не имела, что делает с Греем в эти секунды, какой пламень разводит в его душе, что он сам пугался от своих темных и грязных желаний.       На миг, прикрыв веки, он затянулся воздухом, прежде чем ощутить вкус ее губ, прежде чем опалить горячим до невозможности дыханием, коснуться мокрым языком. Люси, одурманенная вожделением, щедро впустила его в себя.       Теряя контроль над собой, Грей все сильнее сжимал ее в объятиях, словно в поисках быстрее слиться с ней. Люси слабла в руках мага, а Грей терпеливо игрался с ее языком, на грани чувств. Тело сгорало, предвкушало, и чем дальше он тянул, тем сильнее хотелось.       У Люси подкашивались ноги, кислород с рекордной скоростью испарялся из легких, заставляя девушку захлебываться от этих безумных поцелуев, слишком возбуждающих, что каждое прикосновение сопровождалось болезненностью и растекалось по венам жидким огнём. Сознание только мельком успело заметить, как темнеют глаза Грея. Он возвышался над ней, что делало его образ притягательнее и опаснее, оттого и горячее, но от которого в то же время хотелось спрятаться, боясь обжечься. И это был чертовски привлекательный образ, что более сдерживаться Хартфелия не могла.       Резко что-то прошло не так.       Разорванный поцелуй, раздавшийся хлопок и чёрные глаза, которые затягивали в свою бездну безвозвратно.       Все вокруг на мгновение почернело, что-то невидимое их толкнуло, и вмиг, то ли от удара, то ли от бесцветной волны их толкнуло ещё раз.       Перед взором предстало совершенно другое помещение, менее темное, но все также плохо освещаемое. Разозлившись на очередные проделки проклятого места, Грей выругался и, почувствовав, что Люси слишком отвлеклась, прижался к ней, снова посасывая ее язык, то зажимая зубами нижнюю губу и оттягивая ее назад, то вновь врываясь в горячий рот. Он заставлял волшебницу сгорать от нетерпения.       — Здесь… ахм… есть кровать, — кое-как удалось сказать Люси, когда представилась такая возможность. Возмущённо пропыхтев ему в рот, она отпрянула от напористого мага, на что тот лишь похотливо ухмыльнулся, норовя опять протолкнуть язык ей в стиснутые зубы. Она совсем обмякла в его руках. Тут-то Грей и подумал, что кровать была бы как нельзя кстати; не имело значения из чего она создана и для чего — ее наличие было просто удачным стечением обстоятельств.       Грей рывком уволок за собой заклинательницу, грубо кидая ее на жесткий матрас, отдаленно напоминающий ранее упомянутую Люси кровать. Но грех жаловаться — темно-серый матрас был роскошью по сравнению с сырой пещерой.       Охнув от соприкосновения с жесткой материей, Люси встретилась взглядом с Фуллбастером, на секунду замерев от увиденной в них похоти. Не понимая, что она испытывает, когда буквально выпытывает как губка это явное желание, она зажмурилась, опухшими губами глотая кислород.       Грей придавил ее своим весом, заведя одним движением обе руки девушки над головой. Он оценивающе окинул взглядом блестящие от слюны губы Хартфелии и облизнулся, жадно припадая к тонкой шее волшебницы, очерчивая мокрым следом пульсирующую жилку, ощущая, как вибрирует все тело от нахлынувшей волны жара. Люси выгнулась под ним, вплотную соприкасаясь со вспотевшим торсом ледяного мага, ногой задевая его пах. Грей простонал сквозь стиснутые зубы, оторвавшись от истерзанной шеи блондинки, проскулил от охватившей болезненности этого ненарочного прикосновения к его возбуждению. Член окреп и теперь стояком выпирал сквозь неудобную ткань брюк.       Заклинательница всем своим существом ощущала его, от чего низ живота кипел и плавился, наполняя выделяющейся влагой. Она заметалась, попытавшись высвободить руки, ощущая себя беспомощной в этой позе, но брюнет держал крепко. В его мыслях вырисовывались самые извращённые картинки, заставляющие все больше вожделеть и мучить жертву исступлением. Он словно озверел, орудуя ее липкими губами, сильными руками, на которых вены сильно набухли, выдавая всю силу его страсти. Но он продолжал мучительно ласкать, изводя и ее и себя.       Мазнув ее по губам, он ухмыльнулся. Как-то по-зверски.       Он не дал ей ничего понять, как одним резким движением разорвал бретельку бюстгальтера на ней, торопливо избавляясь от ненужной вещи, оголяя грудь. И только сейчас Люси накрыл стыд, заставляя покрыться нездоровым румянцем, вкраплениями отпечатывающегося на коже. И снова попытка высвободиться и прикрыться от этого пожирающего взгляда увенчалась неудачей. Опалив дыханием грудь, вырывая из неё сладчайший стон, он зажал между зубами дерзко торчащий сосок. Вскрикнув от боли и вместе с тем болезненного желания, Люси точно с ума сошла, не думая раздвигая ноги, сгибая их в коленях, чтобы отпихнуть от себя мага. Сама того не подозревая, дав ему ещё больший простор для дальнейших действий. Готовый вырваться наружу стон потонул в жестком поцелуе. Он снова нездорово ухмыльнулся, даже будучи в таком состоянии он умудрялся быть игроком.       Придерживая одной рукой ее запястья над головой, другой он потянулся к ее трусикам, тонкими пальцами проникая под хлопковую ткань. Люси инстинктивно сжалась, почувствовав проникновение. Глаза распахнулись от чужеродного ощущения, зрачки расширились, пульсируя, выдавая в ней разрывающие страх и панику.       — Расслабься… — промурлыкал Грей, целуя в уголок губ, продолжая массирующие движения.       — Я не… — фраза исчезла в стоне, когда маг резко вошёл в неё двумя пальцами. — Боже… — простонала она, пытаясь сдвинуть ноги, ощущая непомерный стыд и охватывающий экстаз от этих рваных и неправильных резких движений брюнета. То, что Грей не просто касался ее сокровенного места, а извращенно раздвигал половые губы, почти имея рукой, заставляло ещё больше стыдиться и пылать, возгораться и хотеть сильнее. Она бёдрами толкнулась вперёд, сжимаясь вокруг его пальцев, закусила губу, чтобы не прокричать о том, чтобы он двигал рукой быстрее. Где-то глубоко в сознании пыхтело разочарованное самообладание, где-то засел червячок сомнения, не позволяющий ее просить о том, чтобы Грей ее сейчас же взял, но желание было настолько сильным, что ее податливое тело было красноречивее всего. Оно жаждало, оно хотело, словно требуя подпитки, и маг не имел права отказывать и себе в удовольствии.       — Чертовка, — а он забавлялся, резко убрав пальцы и дав ей ощутить ноющую пустоту внизу живота. Она разочарованно охнула, таки высвободив свои руки, потому что он расслабился, понимая, что теперь заклинательница точно никуда не денется.       — Не томи… — Люси трясущимися руками потянулась к замку его брюк, через секунду молния вжикнула. Стояк упёрся во внутреннюю сторону ее бёдер — сознание напрочь снесло от прикосновения его плоти к жаждущей коже.       — Проси, — Грей спокойно остановил ее ладонь, жадно ложащуюся на его член, хотя и разрывался от этих ощущений, готовый порвать Хартфелию в любое мгновение. Коснувшись языком затвердевшего соска, он повторил: — Проси.       — По… пожалуйста… — слова по-прежнему давались с трудом. Безрассудство толкало на необдуманные действия, но язык Фуллбастера вновь возвращал на землю, напоминая о том, где они и чем занимаются.       — Проси увереннее, — облизываясь, повторил он.       — Сделай это, черт возьми! — у неё уже больше не было никаких сил выдержать эту пытку. Люси толкнулась ещё раз, теперь, кажется, терпеть больше не мог уже и сам Фуллбастер.       — Напросилась, — Грей, резко убрав ладонь, раздвинул ноги шире, пристраиваясь поудобнее. Сквозь сгущающуюся тьму победно оскалившись, подобно охотнику, схватившего самую ценную дичь, он грубо вошёл в неё, не ожидая встретить преграду, не ожидая, что из глаз волшебницы хлынут слезы, а из груди вырвется стон, помешанный на боли. Сумасшествие отразилось в ее расширенных зрачках, когда Грея не смогли остановить ее рвущиеся наружу рыдания и мелькающая мольба в глазах. От резкого толчка, а затем последующего за ним ещё одного толчка, а затем и ещё и ещё…       Он чувствовал безумную пульсацию, он чувствовал, как сжимаются ее мышцы вокруг него. Он порвал ее девственную плеву, не задумываясь.       — Хватит!.. Остановись!.. — ее мольбы о том, чтобы он остановился, никак не действовали, он уже выпустил своего зверя на волю и не мог послушаться требующего подчинения разума. Он хотел лишь утолить жажду, разрядить напряженное жаждущее тело. Он хотел трахнуть Люси, получить от этого удовольствие, и совсем не понимал, почему же теперь она этого не хочет, почему же плачет, если немного ранее умоляла его о том, чтобы он с ней это сделал. Почему она такая Сократ и горячая теперь не хотела его?       Смятенный, но уверенно продолжающий двигаться в ней, не замечая струйки крови, стекающей на потертый серый матрас, Грей всего лишь восполнял потребность тела; член запульсировал внутри неё, в ее горячем лоне, через несколько мгновений извергнув белое семя. Смешав ее тихие стоны боли и своё учащенное дыхание от охватившего оргазма, ледяной маг обессиленно упал на заклинательницу, совершенно не замечая ее жгучих душащих слез.