Глава 2: Храбрость
3 января 2017 г., 01:29
...В которой никто не выучит свой урок.
Цветок в центре сада был жив как никогда. Его лепестки дрожали, пока Азгор пил чай. На этот раз две чашки. Празднование в королевстве затянулось на несколько дней после того, как он объявил, что одна душа захвачена. Новый Дом, почти такой же по размеру, как тот, что они оставили позади, буйствовал от радости — теперь обещание их короля перестало являться пустыми словами. Этот вибрирующий голубой свет, трепещущий за странным стеклом, стал доказательством лучшего будущего. Монстры так радовались происходящему, что едва замечали, как Азгор заперся в замке — факт, которому он был весьма благодарен. Королевских Стражников 05 и 06 объявили героями, но они, кажется, избегали находиться в центре внимания. Они стали сдержанными и тихими, — или тише, в случае 06, — попросили занять пост на границе Сноудина и Вотерфолла вместо того, что у входа в Руины, и стояли на страже, даже когда праздники превратились в воспоминания, а поток похвал за их действия уменьшился до струйки. Время от времени они посещали замок — но только ради того, чтобы сказать, что больше людей не падало. После этого он всегда приглашал их на чай, но они отказывались. Похоже, доверяли они ему неохотно. Но когда 05 снова появился в дверном проеме, чтобы объявить о человеке, которого они взяли в плен, Азгор понял, почему стражник казался таким уставшим. Сегодня был хороший день; он сделал запись в дневнике. Но он не мог избежать тех чувств, когда услышал новости, — этот внезапный камень, упавший в его живот, момент головокружения, похожее на рутину, в которую он погрузился и которой позволил заполнить себя. Поэтому он сделал чай для двоих и поставил чистую, свободную банку на свой трон, как трофей, как жанровую картину, в четкой видимости с мест у маленького стола. Он налил чай и добавил сахара в свою чашку. Под ногами задрожала земля, когда подошел 06. Его действия в последний раз были слишком поспешными, заключил он. Несправедливыми. Даже если отречение от его обещания было немыслимым, люди, которых приносили в жертву, по крайней мере, заслуживали знать, почему их смерти необходимы. История о смерти Азриэля уже разошлась по Новому Дому, распространяясь, как инфекция, но слухи были ничем в сравнении с приличным вежливым разговором. В этот раз он будет откровенен. Может, они и поймут. А если нет — тогда у них есть право хотя бы попытаться защититься. Если они встретят Ториэль по пути из Руин, как это вышло в прошлый раз, она постарается, чтобы они знали, как обороняться; в этом Азгор не сомневался. — Ваше Величество. 05 стоял в саду, и солнечный свет окрашивал его рога, словно краска. С головы до ног он был покрыт броней, как и обычно, — Азгор не мог вспомнить, чтобы он когда-нибудь видел стражника без нее, — но он явно постарел с последнего раза, когда делал подобное объявление. В его голосе слышалась глубина, плечи ссутулились; легким движением он незаметно попытался размять суставы в шее. Последнему Азгор даже завидовал; с тех пор, как умер Азриэль, он просыпался с одной и той же жесткостью и болевыми точками каждое утро. Даже его боль замерла со смертью сына. — Приветик, 05, — поздоровался он и отстучал пальцами по столу короткий ритм. — Момент истины, да? Отправляй сюда. Надеюсь, они не причинили вам никаких проблем. — Нет, он... — 05 заметил второе, пустое сиденье за чайным столом и замолчал. Он выглянул в коридор. Он махнул рукой. Земля затряслась. В дверном проходе появился массивный силуэт 06 и протиснулся к своему боевому товарищу. Улыбаясь с надеждой, Азгор наклонился вперед и затем ощутил, как улыбка уходит с его лица. В этот раз никто не держал 06 за руку. Вместо этого 06 держал руку рядом с грудью. Между его пальцев свисала маленькая безвольная ручка, похожая на сломанную ветку. — Положи его, — сказал 05. Заскрипел металл; 06 наклонился и положил тело ребенка среди цветов. Вскочив на ноги, Азгор уронил стул и побежал к ним, держа перед собой руки, открывая рот и не произнося ни звука. Пока Азгор склонился над человеком, 05 продолжал говорить; его слова звучали бесцветно и низко, без какого-либо намека на старое нервное заикание. — Он нападал на народ, Ваше Величество. Ребенок. В лесах перед Сноудином. Некоторым удалось сбежать, но несколько точно, они... — он умолк. — Мы столкнулись с ним на границе с Вотерфоллом. Мы сделали то, что было нужно. Воздух сотрясло грохочущее бормотание 06, но в этот раз 05 оборвал его: — Да, может, но мы сделали свой выбор. Это ты хотел перейти. — Еще один нерешительный рокот. — Просто заткнись, чел. Мальчик был долговязым и худым, а его конечности напоминали веревки. Никаких видимых травм за исключением пары незначительных ссадин тут и там — магия поразила душу, но тело по большей части осталось неповрежденным. Волосы коротко остриженные, темные; кожа загорелая, но теперь напоминающая воск — цвет окаменевшего дерева. Обе руки голые, кожа на правой странного цвета, будто покрытая потом. Тонкая одежда, поношенная спортивная обувь с почти плоской подошвой. Азгор едва слышал разговор стражников, склонившись над телом. Он понял, что чего-то не хватает. — Душа, — произнес он, и стражники замолчали. — Где... Тогда он увидел. Грудь мальчика почти незаметно поднималась и опускалась. Когда Азгор поднял взгляд, 05 и 06 вздрогнули. — Он еще жив? — Он. То есть, мы. — 05 сглотнул и выпрямился. — У нас не было при себе банки, и мы не знали, как долго протянет душа без тела... н-ну, знаете... поэтому мы решили, что лучше всего будет ослабить человека и привести его к вам, как в прошлый... Снова заговорил 06. Жестче, чем раньше. Голова 05 дернулась, поворачиваясь, чтобы встретить его взгляд. — Заткнись, говорю! — прошипел 05. — Теперь ему не нужно этого знать, идиот! И где это все было, когда мы... — Уходите. Вы оба. Стражники повернулись к нему, когда он встал на ноги, подняв одну руку. С красным мерцанием материализовался его трезубец; Азгор взялся за него двумя руками, направляя его прямо в сердце ребенка. — Если нарушитель убил наших, то нет нужды задумываться. — Его волосы падали на глаза; его лицо застыло. — Я должен отплатить той же монетой. В конце концов, это мой долг. 05 сделал шаг вперед. — Ваше Величество, я лишь хотел сказать, что... — Ваши заслуги, — настойчиво проговорил Азгор, — оценены по достоинству. 05 остановился, ссутулился и нехотя отдал честь. Он покинул тронный зал, не дожидаясь своего напарника. 06 задержался у тела еще на несколько секунд, покачал головой (от чего его шлем заскрежетал, как жернова), и затопал вслед. Руки Азгора начали трястись. Он уставился на тело. Казалось, он разучился моргать. Солнце заставляло трезубец сиять, как множество звезд в миниатюре. За столом позади них давно остыл чай. Он взглянул на лицо мальчика в последний раз и ощутил, как сворачивается его желудок. До этого глаза ребенка с ресницами цвета золы оставались закрытыми, но теперь они открылись, — пусть и ненамного — и зрачки внутри сверкали черным. Азгор зажмурился и сделал удар.* * *
Он оказался за городом перед холодным и одиноким памятником. «Оказался» — лучшее слово, чтобы описать это; он будто бы парил за пределами своего тела, и время проходило мимо, как ветер, и затем он выпал из этого состояния в настоящее — да так внезапно, что даже клыками щелкнул от неожиданности. Его взгляд метался по сторонам — Азгор не помнил, где он был или как туда попал. Впрочем, вскоре он вспомнил и застонал, закрывая лицо руками. Забрав душу и оставив тело в подвале, — позже придется подготовить очередной гроб; очередное жуткое поручение среди множества других за этот день — он покинул замок, решив увидеть своими глазами, что случилось в Сноудине. По крайней мере, подумал он, он мог бы отдать дань уважения. 05 и 06 нигде не было видно. Азгор надеялся, что они пошли домой. Все они нуждались в отдыхе. Затем он остановился у памятника за стенами города, в этой пещере с высоким потолком — серым и голым, как в мавзолее. Там находился грубо отесанный фонтан, откуда поднималась вода и собиралась у ног статуи. Сама же статуя, рогатая, сгорбившаяся и безликая, сложила свои резные руки на коленях, точно ожидая кого-то. Азриэль, которым он уже не станет. Вода курсировала сквозь скрытые лузы в основании статуи и играла с механизмом музыкальной шкатулки, установленной там, благодаря чему получалась мелодия, которую Ториэль часто напевала и потом использовала в качестве колыбельной, и ее ноты звякали в прохладной темноте, как дождь. Так или иначе, из каких-то трещин проходил сквозняк; в пещере было странно холодно, и воздух рядом со статуей так остывал, что у ее основания появился тонкий слой льда. Он уже не помнил лицо Азриэля. Конечно, изображение сына не исчезло для него полностью — Азгор все еще помнил его хобби, его позу, его смех и слезы (последнее особенно; Азриэль постоянно плакал, часто даже без причины, и с возрастом только сильнее устыдился привычки), но его лицо всегда будто бы проглядывалось на этой статуе, отчего оно делалось таким же невыразительным. Тревожное развитие событий. Он стоял перед памятником, слушая мелодию и размышляя, почему воспоминания подвели его, а потом задремал. Еще одна плохая привычка, которая теперь лишь ухудшалась. Он покачал головой, отвернулся и пошел прочь, оставляя статую позади. Он был уверен, что со временем память вернется. Его темп был устойчивым, пока он проходил через изнурительные оранжевые просторы Хотлэнда (до сих пор его большая часть незаселена и незастроена, слишком суровая для всех, кроме самых выносливых монстров, и свечение магмы отражалось от голых каменных арок, вьющихся среди мерцающего воздуха в их уединенной, хаотичной архитектуре), а потом — через грязь Вотерфолла. Он подумал о том, чтобы нанести Герсону визит, но отбросил эту идею; они отдалились с тех пор, как Азгор издал свой указ. Его ноги шлепали по узкой каменной тропинке в колоссальной центральной пещере, где падал дождь, и его замок блестел вдалеке, окруженный новым, полузавершенным городом монстров. Растущие строения столпились вокруг центра, как просители. Он вспомнил день, когда они покинули Дом. Когда война кончилась и человечество заключило их под горой Эботт, Азгор, Ториэль и они все бежали как можно глубже в подземелье. Битва оставила их без уверенности и надежды, истребленными, убежденными, что вскоре их враги решат последовать за ними и закончить свою работу. Они шли через обжигающий зной и засасывающую грязь и морозный снег, только чтобы появилось больше препятствий между ними и любыми возможными преследователями, а потом они создали великую стену и непреодолимую каменную дверь за тем, что позже стало их городом, своего рода барьером, чтобы никого не впускать. Не самое обнадеживающее время. Но — и даже сейчас Азгор улыбался при этой мысли — они преодолели его и дошли до точки, когда их новые окрестности стали казаться стесненными. Уговорить всех оставить их ограничение и продвигаться дальше сквозь подземелье было непросто, но, несмотря на страх, все согласились с этой идеей. И все-таки путешествие выдалось сомнительным. Было гораздо проще, когда они бежали к тому, что считали безопасностью, но теперь с каждым шагом они чувствовали приближение барьера и угрожающего мира снаружи. Та пульсирующая стена была предзнаменованием неопределенного будущего. Некоторые предпочли просто остаться в Сноудине, но остальные — застрявшие между желанием большей свободы и тревогой о том, чего может стоить эта свобода, — замедлились, остановились и нуждались в поддержке. Ториэль стала той, кто показал им свет. Как обычно. Он помнил, как они все ютились в Вотерфолле среди гротов и луж черной грязи, когда их королева выступила вперед и начала говорить. «Бояться — совершенно нормально, — заявила она. — Но ваш король и я будем вести вас. Если вы не можете быть храбрыми, тогда, пожалуйста, позвольте нам быть храбрыми вместо вас». Свечение фальшивых звезд угасло, когда он покинул пещеру и направился в Сноудин. Пограничный пост 05 и 06 пустовал. Когда он вышел в снег и суровый белый свет, его поприветствовал поток ледяного воздуха. Граница между Сноудином и Вотерфоллом состояла из широкой тропы рядом с медленной, замерзающей рекой. Азгор не видел никого за пределами деревни. И снег на тропе был стоптанным, перемешанным, разбросанным во все стороны взмахами конечностей — явное свидетельство борьбы. Должно быть, здесь 05 и 06 встретили человека. Хорошо осмотрев эту зону, он продвинулся в город, где его взгляд захватили очередные следы — там виднелись такие же слабые отпечатки, как от обуви того человека. Пока он шел, он отметил, что расстояние между следами все уменьшалось и уменьшалось, пока не исчезло совсем, и обе ноги стояли совсем рядом; Азгор повернулся и посмотрел на тропу, проигрывая эту сцену в голове. Вот здесь стоял мальчик и увидел, как его путь преграждают Королевские Стражники. Он пошел в их направлении. И затем он побежал. Тишина была неестественной. Либо жители ушли искать мертвых, либо просто заперлись в домах из страха — этой инстинктивной и трагически бесполезной тактике многие из них научились еще на войне. На городской площади виднелось буйство следов всех размеров и форм, но только человеческие продолжали свой путь. Мальчик неуверенно волок ноги. Следы вели в библиотеку. Те, что выходили из нее в сторону Вотерфолла, получились в итоге поспешного движения, почти панического, и следы повредились от того, что пятками мальчик буксовал по снегу. Азгор оценил пустую сцену, взволнованно дергая свою бороду. Ветер теребил его уши и мантию, будто уговаривая его идти дальше. — Ау! — позвал он. — Есть кто-нибудь? Прокатившись громом по улице, его голос вернулся эхом. Нет ответа. Он вздохнул, почесал рога и взглянул на дверь библиотеки. Слегка приоткрыта. Знак сверху провозглашал, что это место на самом деле являлось «Библиортекой». Несколько секунд Азгор смотрел на него. — Надо бы все-таки его исправить, — пробормотал он и вошел внутрь. Там было уютно, но удручающе пусто — при всех их достоинствах монстрам часто не хватало концентрации внимания для серьезного чтения. Ряд книжных полок на одной из стен оккупировался в основном трофейными книгами из человеческой мусорки, чьи обложки измялись от воды, или несмелыми попытками монстров что-нибудь написать; эти работы обычно состояли из одной или двух страниц, написанных от руки и наскоро связанных между чистой обложки, иногда с забавными рисунками на полях. Над входной дверью висели поцарапанные часы, тикающие в пошатывающемся, неровном темпе. И здесь никого. Но на полу вдоль полок остались солидные дорожки перекрещивающихся следов, все еще влажные от снега; даже здесь, судя по всему, мальчик не мог стоять на месте. Сами книги стояли по порядку, но одну впихнули среди остальных достаточно сильно, чтобы помять обложку. Азгор подошел к ней, достал и прочел: «Тела монстров гармоничны их душе, потому что они сделаны из магии. Если монстр не хочется сражаться, его защита ослабевает. И чем безжалостнее намерения наших врагов, тем сильнее их атаки ранят нас. Поэтому если существо с могущественной душой, одержимое желанием убить... эм, давайте окончим главу на этом...» — Можно понять, — вздохнул он. Он и сам достаточно испытал данное явление. Он мягко положил книгу рядом с ее собратьями и остановился. Еще одна, со светло-голубой обложкой, неприятно напоминала об одежде последнего ребенка. Ее бросили в дальний угол библиотеки, где ее окружали обрывки бумаги, смешавшиеся с ворсом ковра. Азгор поднял и раскрыл книгу. «В то время, как монстры по большей части состоят из магии, люди состоят из воды. Люди, благодаря их физической форме, гораздо сильнее нас. Но они никогда не познают радость самовыражения через магию. Они никогда не получат магически созданную открытку на день рождения...» Он улыбнулся этим строчкам. Азриэль как-то раз сделал ему такую, но немного перестарался с магией. Учитывая его любовь к световым шоу, это значит, что Азгор провел большую часть своего дня рождения, врезаясь в стены после ослепления радугой. И затем он заметил кое-что. В самом низу гордо красовалось «СТРАНИЦА 1». Он перевернул ее, но больше там ничего не было. Однако вдоль шероховатого переплета осталась оторванная полоска бумаги. Азгор взглянул на клочки листа, разбросанные по полу. Из-за размера рук Азгора ему понадобилось значительное количество времени, осторожности и значительного чувства разочарования, чтобы собрать все кусочки листа, не разрывая их еще сильнее. Но в конце концов он сложил их на библиотечный стол для чтения, как мозаику, пока неаккуратный, небрежный почерк не стал понятным. «И поскольку магия действует непосредственно на душу, значит ли это, что мы можем атаковать людей случайно? Какой-нибудь монстр по незнанию может ранить человека, просто здороваясь. Ну да ладно, не то чтобы здесь это имело значение. Страница 2, конец». — Ой... Ваше Величество. Азгор поднял взгляд и смел обрывки в ладонь. В дверях сутулился силуэт, вокруг которого, как светлячки, витали снежинки. — Уж кого-кого, а вас я здесь ожидала увидеть меньше всего. — Монстр прошел в свет. — Какое облегчение — приятно удивиться ради разнообразия. Большинство жителей Сноудина составляли монстры, чьи тела хорошо приспособлялись к местному жестокому климату, но некоторые из них были слишком стары или слабы, чтобы переправиться на другой конец Подземелья. Библиотекарша относилась к последней группе, судя по ее ворчливому голосу, но точно сказать было сложно — она облачилась во столько слоев платков и шарфов, что напоминала разноцветный конус без конечностей и особых черт. В том приблизительном месте, где у нее должна была находиться голова, обнаруживалось лишь пустое пространство, облаченное темнотой, и из сумрака выглядывал одинокий бледно-красный глаз. Азгор отодвинулся, когда она направилась к полкам. — Прошу прощения, если напугал вас, — извинился он. — Я... я пришел отдать дань уважения... — А-а, так вы слышали. — Красный глаз засиял ярче, пока она осматривала книги. — Боюсь, большинство ушло в леса. Собрать прах, понимаете. — Так это правда, что... — Похоже на то. В город пришли несколько раненых детей с новостями. Тяжелые времена. Жутко тяжелые времена. Я принесу там мало пользы, поэтому просто убираюсь. Хотя я сомневаюсь, что кто-то из бедолаг будет переживать насчет состояния этих полок. — Вздох. — Полагаю, я просто глупая старушка, которая слишком много беспокоится. Азгор поморщился, но она, кажется, не заметила. Из массы платков вынырнула рука — молочно-белая и гладкая, всего два пальца. Бледные клещи умело поставили несколько завалившихся книг и вернулись внутрь, под ткань. — Если вы здесь, полагаю, человек уже убит. — Да. — Он почувствовал, что следует добавить что-то еще. — Я сделал это быстро. — Иногда это единственное милосердие, которые мы можем предложить. — Она отвернулась, и ее взгляд потускнел. — Я просто не понимаю. Он казался таким добрым мальчиком. — Вы говорили с ним? — Я... — Платки содрогнулись. — Я уверена, у вас есть дела поважнее, чем слушать мою болтовню. На секунду Азгор замер. Обдумав ее слова, он отодвинул стул, расправил мантию и сел, положив руки на колени, как ученик, ожидающий вопроса. Стул заскрипел под его весом. — Я бы хотел послушать. Если можно. Ее глаз стал ярче на секунду, мерцая, как старый неон. После она кивнула и принялась рассказывать. Сперва она даже не знала, что он человек; она свободно призналась в этом. Она прогуливалась, когда увидела, как он идет с потерянным видом, сжавшись от холода — она подумала, что он из Столицы, откуда в последнее время приходило все больше посетителей и новых жителей: по-видимому, некоторые монстры все еще предпочитают спокойную жизнь. Когда она заговорила с ним, он держался вежливо, если не робко, и явно с трудом стоял на месте: его подошвы суетливо перемешивали снег, а сам он постоянно потирал руку в потускневшей розовой перчатке, будто чистя ее. Но когда она спросила, где его родители, он стал нервно уклоняться от вопросов, постоянно оглядываясь на дорогу, ведущую к Руинам. — Дрожал, как лист, — заявила она. — Даже тогда я не догадывалась. Глупая я. Глупая старуха. Она любезно сообщила ему, что он может спрятаться от ветра в библиотеке, если он хочет немного отдохнуть, — он мог бы обойти обычно пустое здание полностью, и даже она сама не могла сидеть там долгое время — и затем поковыляла к небольшому берегу реки в северной части города. Звук воды там очень успокаивает, объяснила она, и вообще, у нее есть родственник, который влюблен в него. Она вернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он распахивает дверь и мчится по улице, да так быстро, что снег летел во все стороны. Но не одна она покинула свой пост. В дальнем конце дороги виднелись 05 и 06. Сломанное тиканье часов заполняло тишину. — Они просто... стояли там, — продолжала она. — Они трое. Смотря друг на друга. Кажется, они не знали точно, что им делать. И тогда домой пришли дети. Выжившие. Конечно, они были вне себя. Прибежал весь город. Ужасный переполох. И причем он начался еще до того, как один из них показал на человека. Он стоял между беззащитных, пострадавших обывателей на одном конце и Королевской Стражи в черных доспехах на другом. Он решил двигаться вперед. И впоследствии от него остались только перчатка и поношенная бандана, обе из которых потерялись в снегу. — Я ничего не видел, когда пришел, — сказал Азгор. — Думаю, кто-то из детей забрал. Я могу вернуть их, если хотит... — Нет. Нет, ничего страшного. Но спасибо за предложение. Больше она ничего не сказала. Слышался только ветер. Азгор посмотрел на часы; от их тиканья у него уже началась головная боль. — Вы хорошо подобрали стражников, Ваше Величество, — нерешительно добавила она. — Они едва реагировали на его удары. Все здесь ими восхищаются, знаете. — Уверен, они это ценят. — Он поднялся со стула и направился к двери. — Полагаю, тогда стоит подождать остальных. Им может понадобить... — Возможно, вам лучше вернуться домой, Ваше Величество. Вы выглядите усталым. — Как и все мы, думаю. — Он пощипал себя за бородку, чувствуя легкомысленность. — Но если вы уверены, что я вам не нужен... — Я обязательно расскажу остальным, что вы заходили. Это достаточно их успокоит. Он кивнул и повернулся к двери. — Ваше Величество? Он оглянулся через плечо. — Хм? Она стояла спиной к полкам, неуверенно пошатываясь под своими платками и шарфами. Она будто бы еще сильнее ныряла в ткань. — Я не... то есть, я хочу, чтобы вы знали — все мы уважаем то, что вы делаете. — Дрожащий голос стал еще глуше. — Уже две души, верно? У меня нет иллюзий насчет моих шансов, я уверена, что упаду задолго до того, как вы достигнете успеха, но хотя бы дети... или даже их дети... они когда-нибудь смогут увидеть солнце. И для меня этого достаточно. — Она подняла голову, чтобы он видел сверкающий глаз. — Это стоит того. Не так ли? Порванная бумага измялась в его сжатом кулаке. Кто бы не прочел эту страницу, он явно обеспокоился тем, что узнал. Настолько, что потерял желание сражаться. — Да, — ответил он. — Да, конечно. Он отвернулся к выходу, кладя ладонь на ручку двери. — Он плакал. Азгор застыл. Слова донеслись поспешно и резко, будто их из нее вырвали. — Я старая, но не глухая. Он не продолжал бороться, хотя плакал все это время. — Ее голос утих настолько, что смешивался со снежной ночью. И вновь она произнесла: — Я просто не понимаю. Он толкнул дверь и ушел, больше ничего не сказав. Снегопад усилился настолько, что скрыл далекие края Сноудина из виду; вдалеке неярко светились фонари и гирлянды на рождественском дереве. Он отвернулся от них и тяжело зашагал к реке, где мальчика сразили 05 и 06. Он постоял на берегу, наблюдая, как оседают, утопают и растворяются снежинки на ледяной синей поверхности воды. Он пытался избегать взгляда своего отражения. Он протянул руку и раскрыл ладонь, позволяя клочкам бумаги разлететься. Они присоединились к снежинкам и, когда Азгор ушел по тому пути, что пришел, растворились в никуда.
