Назойливее тени

Немного подумав, я в третий раз стёр неотправленное сообщение и вместо него послал лаконичное:

8:43 Меня не будет во фракции несколько дней

Захлопнул коммуникатор, спрятал в карман, нервно потёр переносицу. Затем, спохватившись, снова достал, забегал по клавишам непослушными пальцами, уточняя:

8:43 Это по работе, меня Макс отправил к Стене

Лишь перечитав отправленное ещё раз десять, я разрешил себе выдохнуть и снова его убрать.       В ожидании ответа я отмерил несколько дюжин шагов по полу трясущегося вагона. Хотелось с кем-нибудь поговорить, неважно о чём, просто чтобы отвлечься. Но мой единственный спутник Луи с самого начала поездки спал, привалившись затылком к окну, а я не хотел его будить. Я подошёл к замусоленному стеклу и стал вглядываться в открывающийся невзрачный пейзаж. Левое предплечье неимоверно зудело, похоже, что от нервов. Я потёр его через ткань толстовки правой рукой.       Меня уже начинало мутить от скачущей перед глазами картинки, когда коммуникатор, наконец, завибрировал, заставив меня подскочить на месте и в спешке полезть в карман, чтобы его проверить.       8:47       Класс. К чему мне эта информация? Сам не знаю почему, но это сообщение меня немного успокоило. Я ещё постоял на одном месте, кусая губы и слепо глядя в подсвеченный экран. Потом набрал побольше воздуха в грудь и, пока не успел передумать, запросил вызов. Через пару секунд с того конца донеслось недовольное: - Чего тебе? - Слушай, я просто хотел сказать, что я сам об этом узнал только вчера вечером. Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Мне, правда… - Так, Итон… - Эрик неловко запнулся на моей фамилии и тут же поспешил исправиться: - Четыре. Мне без разницы, куда ты там едешь и зачем. Будь добр отчитываться мне непосредственно по работе, все остальные твисты твоей удивительной жизни мне знать совершенно необязательно. - Да… Ладно. Конечно. Звонок был Эриком тотчас же сброшен, и я даже не успел больше ничего добавить.       Луи недовольно заворочался на своём месте и сильнее надвинул кепку на глаза. Я уселся подле него на самый край сиденья и мрачно уставился в пол. Понятия не имею, отчего я так волновался. Было такое чувство, словно это меня с минуты на минуту могло захлестнуть агонией. Я нервно потеребил в руках коммуникатор, а затем, таки не выдержав, отправил вдогонку:

8:51 Звони, если что

      Всё начиналось с руки – я это прекрасно помнил. С кончиков пальцев левой руки. Они начинали неметь, словно оказавшись на морозе без перчатки. Потом оно - это чувство - стягивалось в центр ладони, и на несколько минут ты переставал осязать ею что-либо. И как только это достигало запястья, начинался ад. Имя жгло носителя раскалённым железом. Эта боль шла вверх по руке, к сердцу, а оттуда пробиралась и в голову. Становилось невозможным что-либо делать: передвигаться ли, есть или даже дышать. Невозможно уснуть. Иногда удавалось отключиться от боли на какое-то время, но затем проснуться – с нею же. С каждым вдохом, с каждым ударом сердца она накатывала всё новыми и новыми волнами, иногда немного отступала, но неизменно возвращалась. И единственное средство от неё было в насмешку выцарапано на запястье левой руки.       Начиная с той ночи, перед окончанием первого этапа, Эрик действительно отстал от меня. После окончания инициации мы вообще почти не пересекались, разве что на работе. Он всё так же носил длинные рукава, общался со мной отрывисто и только по делу. Большую часть времени он нарочно игнорировал меня, и мне следовало бы радоваться, но я не мог себя заставить. Прошло около недели после того, как мы все разъехались по разным комнатам, когда всё изменилось.       Дело шло к ночи, когда в мою дверь позвонили. За ней был Эрик; я запомнил то, как растерянно он посмотрел на меня, словно сам забыл, зачем пришёл. - Всё в порядке? – обеспокоенно спросил я тогда. - Да, - быстро произнёс он, а потом вздрогнул и поморщился, словно от внезапно настигнувшей мигрени. И тут же, сдавшись, добавил: - Нет… - Тебе плохо? - Нет, я… -…Эрик? Выдох. - Да... Очень.       Потом он долго сидел на самом крае моей кровати, подобравшись, замкнувшись в своей позе, стараясь укрыться от всего где-то внутри себя. Я спросил, не хочет ли он поговорить, на что он слабо кивнул. И я начал говорить. Я говорил о том, что первым приходило в голову. О своём детстве, о доме, политике, любимых вещах. Эрик почти не отвечал мне, только иногда кивал, чтобы показать, что слушает. - Послушай, ты можешь остаться, если хочешь… - Нет… Нет, всё в порядке, я пойду.       Потом то же самое повторилось ещё раз. И ещё. Он приходил ко мне пару раз в неделю или около того по вечерам, когда ему становилось совсем невмоготу.       Иногда, сидя на моей кровати, Эрик тоже рассказывал мне что-то. Так я узнал, что у него всегда были проблемы в семье, плохое зрение и хрупкие кости, и что один раз он даже из-за этого попал в лазарет после одной из наших стычек, а я даже об этом не знал. - С тобой это случалось раньше? – спросил я у него однажды, подразумевая Болезнь. - Нет, - ответил он тогда и в неосознанном жесте защиты накрыл ладонью левую руку. Эрик никогда мне не показывал её, иногда даже специально прятал за спину, словно она была покалечена. И он никогда не позволял мне к себе притрагиваться, а если я вдруг садился рядом, всегда отодвигался в сторону.       Мой коммуникатор ожил около двух часов ночи. Я подскочил от его жуткой вибрации на прикроватной тумбочке вместе с несколькими соседями по комнате. - Хей... - послышалось с того конца. - Это я. - Эрик? Мне пришлось поспешно выбираться из постели под недовольное бормотание с кроватей напротив, чтобы больше никого не потревожить. - Извини, что разбудил, - произнёс он, пока я направлялся к коридору. Голос у него был осипшим и немного приглушённым, будто у Эрика не было сил, чтобы его повысить. - И, слушай... прости меня за то, что сказал тебе утром. Я не знаю… Я весь день чувствовал себя ужасно. Я, правда, виноват… Он был сам не свой. По голосу было понятно, что он действительно жалел о тех словах, и на душе у меня от этого заскреблись кошки. - Перестань, - оборвал я его, прикрывая за собой дверь. - Не извиняйся, слышишь? Эрик замолчал, и я услышал, как он выдохнул. - Хорошо, - произнёс он. - Тобиас… - Ещё пара царапин от той тоски, с которой он это произнёс. – Тобиас. Расскажи мне что-нибудь. - Конечно, - ответил я, цепляясь за стену, чтобы отойти подальше от общих комнат, пока мои глаза привыкали к темноте. – Конечно, что тебе рассказать? Я спросил это, чтобы дать время моим сонным мыслям собраться вместе, потому что ему было неважно, о чем я буду говорить – я это знал. Пока я брёл в потёмках, левая рука на нервной почве снова напомнила о себе зудом. - Знаешь, у меня, кажется, аллергия на те морепродукты, что нам давали вчера, - сказал я Эрику. - Я уже все руки себе расчесал. Никогда их не пробовал раньше. Ты когда-нибудь ел кальмаров? - Кажется, да. - По-моему, они ужасные. На вкус чистая резина. - Да, наверное... Я дошёл до выхода, толкнул дверь от себя и вышел наружу. - У них у всех здесь собаки, - продолжил я, ёжась на ночном холоде. – Я так и не понял, зачем. Но когда я их увидел, я сразу вспомнил про то, как ещё во время инициации пообещал себе, что после окончания обязательно заведу себя одну и назову твоим именем. Я представлял, как ты разозлишься, когда узнаешь об этом, и от этого мне хотелось это сделать ещё больше. Я прошёл вдоль вышек, мимо главного пограничного поста. - Ты помнишь Луи? – спросил я. - Он на год старше нас, тоже перевёлся из Эрудиции год назад. Мы ехали с ним сегодня в поезде и успели немного поболтать. Оказывается, он любит Шекспира. Он рассказал, что иногда перекупает старые книги с рук прямо у нас, в Бесстрашии. Только Максу не говори об этом, ладно? Так вот, пока он это рассказывал, я почему-то вспомнил про то, как мы в школе разбирали Ромео и Джульетту. Не знаю почему, но я вдруг подумал, что это история почти что про нас с тобой, только наоборот. То есть, если бы Ромео и Джульетта ненавидели бы друг друга и при каждой встрече старались бы друг друга убить, а их окружение вынуждало бы их находиться постоянно бок о бок... Было бы очень похоже. Я опустил озябшую руку на влажный металл перила лестницы, ведущей наверх, а Эрик вдруг сказал: - Будь я на твоём месте, - произнёс он, - а ты на моём, я ни за что не дал бы тебе жить спокойно... Для начала я бы сделал так, чтобы о твоей Болезни узнали все вокруг. А затем начал бы издеваться и шантажировать тебя. - Что ж… - Я остановился наверху и посмотрел на открывшийся мне чистый горизонт, - мне очень повезло, что ты не на моем месте. - Почему ты так не поступаешь со мной? - спросил он. - Я могу начать, если хочешь. Эрик тихо усмехнулся. - Ты не станешь. Ты не сможешь. - Может быть… Может, я просто соскучился по твоим старым выходкам.       Вокруг было очень тихо, и меня одолело странное чувство оттого, что впереди меня ничего не было, а позади было всё. Я хотел сказать об этом Эрику, когда вдруг на линии послышались неразборчивые звуки. - Эрик? - Да-да, я… я здесь… Одна из кошек в моей груди подпрыгнула и вцепилась прямо в сердце. Резко развернувшись, я кинулся обратно, сам пока точно не представляя, куда. - Послушай, я сейчас буду, ладно? Потерпи немного, я вернусь совсем скоро... Я понятия не имел, каким образом смогу оказаться в Бесстрашии «сейчас», если первый поезд отправлялся отсюда только через четыре часа, и ещё час нужно было затратить на дорогу, не говоря о том, что я в принципе должен был находиться здесь ещё два дня. Но в тот момент это волновало меня в последнюю очередь.       Я перекинул свою работу на плечи Луи, пообещав ему свою печень и полцарства в приданое, и таким образом оказался в Бесстрашии уже в начале восьмого. Дверь в комнату Эрика была не заперта. Возможно, он специально оставил её открытой, потому что знал, что я приду.       Я застыл над его кроватью, переводя дыхание. Рядом на полу лежал пакет с растаявшим льдом (я тоже когда-то пытался глушить боль холодом), а на столике - коммуникатор с моими непрочитанными сообщениями. Эрик свернулся под одеялом, он лежал неподвижно, и, выравнивая своё дыхание, я смотрел, как он, в свою очередь, дышит слабо и будто бы нехотя. Потом я опустился на колени и осторожно убрал с его глаз чёрную чёлку, как он обычно это делал. Слабо дотронулся до его плеча, провел пальцами вниз по складкам рубашки, рукава которой доставали ему почти до кончиков пальцев. Остановился, едва задев запястье и накрывая его левую руку, лежащую поверх одеяла, своей. Его ресницы дрогнули, когда я несильно сжал его ладонь. Он нехотя разлепил глаза и долго пытался сфокусировать свой размытый взгляд на мне. - Что ты здесь делаешь? - спросил он даже не пошевелившись, будто его тело ему больше не принадлежало. Я слабо улыбнулся. - Я же обещал, что вернусь как можно скорее. Эрик снова прикрыл глаза, поморщившись от моих слов, как от зубной боли. - Итон… - пробормотал он, словно не мог поверить, что я совершил такую глупость. Он устало выдохнул. - Тебя уволят... - Тебя это волнует? - Зато тебя нет. Он слабо повёл головой, пытаясь укрыть глаза от утреннего света и моего присутствия в сгибе своей правой руки. - Что, хочешь, чтобы я ушёл? - всё с той же улыбкой спросил я. - Да. - Чтобы вернулся обратно, к работе? - Именно. Я усмехнулся. - Ну, так что, я тогда ухожу? - Да. - И руку мне твою отпустить? - Будь добр. Он искоса смотрел на меня своим обычным хмурым взглядом, и из-за этого я никак не мог вернуть своему лицу прежнюю серьёзность. - Что ж, знаешь, в этот раз я тебя не послушаюсь. Эрик бессильно усмехнулся в ответ. - Как и обычно, да? Он, наконец, слегка приподнялся с кровати, опираясь на свою правую руку и принимая сидячее положение. Посмотрел на мою ладонь, лежащую поверх его, потом на меня и вдруг спросил: - Хочешь посмотреть? Я чуть склонил голову. - Если ты не против. Он слабо усмехнулся и повернул свою левую руку вверх ладонью в открытом для меня жесте. Я коснулся его запястья, расстегнул одну пуговицу на манжете и приподнял рукав. Кожа на запястье Эрика была покрасневшей и воспаленно-тёплой вокруг букв, которые напоминали старые глубокие ранки, перекрещивающиеся с кровеносными сосудами. - Что означает «Джей»? – спросил меня Эрик. Я провёл пальцем по своему имени, остановившись на последней выделенной букве. - Джонсон. Это фамилия моей матери. - Ясно. Я выпустил его руку, он по привычке одёрнул на ней рукав и утомлённо опёрся спиной о стену позади себя, словно очень устал. Я поднялся с пола, сел рядом с ним на освободившееся место и потерянно оглянулся вокруг. - Хочешь пить? – спросил я его. - Хочу умереть. Я оглянулся через плечо на его лицо. Его ресницы опять были сцеплены вместе, брови сошлись и слегка дрогнули у переносицы. Я опустил взгляд, разгладил складки на покрывале под своей рукой, а потом наклонился к Эрику и поцеловал его. Я прикрыл глаза, чтобы быть с ним в равных условиях, ощутил его слабую благодарную улыбку, и затем, почти сразу же, руку, упирающуюся мне в плечо, чтобы отстранить от себя. Я покорно отодвинулся, а он отвёл взгляд, будто для того, чтобы проверить время. - Мне пора собираться, - сказал он мне. - Я и так уже сильно опаздываю.       Я сидел на его кровати и ждал, пока Эрик соберется на работу, чтобы потом вместе выйти за дверь. - Я сообщу Максу, что ты устроил себе выходной, - сказал он, поворачивая ключ в замочной скважине. Я равнодушно усмехнулся. - Сообщай. Эрик мрачно посмотрел на меня, мы развернулись, отошли от его комнаты, и он спросил: - Можешь сделать мне одолжение? - Да, конечно, - ответил я. - Не общайся со мной больше. Я знал, что он рано или поздно попросит что-то подобное, но мне все равно стало неприятно от его просьбы. - В смысле? - В смысле, вообще никогда, - сказал он. - Что бы я ни делал. - Эрик на секунду замолчал, а потом добавил чуть тише: - Я просто не могу так больше. Он не стал дожидаться от меня реплики, просто посмотрел ещё раз, потом развернулся и ушёл. А я отправился к себе, потому что больше идти мне было некуда.       Вернувшись в свою комнату, я стянул с себя толстовку и невзначай бросил взгляд на свою расчёсанную на нервах левую руку. Маленькие чёрточки на запястье, похожие на царапины, складывались в буквы, которые складывались в имя. Я обескураженно провел рукой по этому имени один раз и затем второй, словно оно могло куда-то исчезнуть. Потом бессильно улыбнулся, достал свой коммуникатор, набрал сообщение и отправил:

8:16 Постой, так твоя фамилия Мэттьюс?!