Дефицит надежды

      

«Say my name» (Breaking Bad)

      Он идёт по длинному, бесконечному коридору. Ноги подкашиваются от слабости. Криденс хочет остановиться, но не может.       Слабые звуки его собственных шагов отражаются от металлических стен и возвращаются к нему, звуча невыносимым гулом, будто бы состоящим из шума крови, звука пчелиного роя и назойливого гудения энергосберегающей лампы. Ему кажется, что этот звук даже не реален, он будто бы звучит, будто бы засел там настолько глубоко, что просверли Криденс себе голову дрелью, он бы все равно не добился его исчезновения. От осознания этого начинает кружиться голова. Во сне неважно, насколько хорош твой вестибулярный аппарат и сколько раз с тобой случалось подобное. Ты все равно упадёшь. Упадёшь и не сможешь подняться, судорожно заставляя мышцы ватных ног сокращаться. Ты просто не сможешь подчинить себе свои ноги, ведь во сне всё живёт своей жизнью. А после, скорее всего, появится тошнота. Точнее, она появляется у слабых и чувствительных людей, а Криденс считает себя как раз таким. Эти мысли посещают его так часто, что даже способны отвлечь его от мерзкого и неожиданного вкуса во рту. Прежде, чем он осознает, насколько сильно его собственное воображение в кошмарах. Опарыши. Скользкие, извивающиеся твари появляются у бедняги во рту, вынуждая его содрогаться в приступах рвоты, хватаясь за живот в тщетных попытках остановить это. Но не стоит бояться. Он скоро привыкнет, даже начнёт думать, что его жизнь выглядела так всегда. «Ты родился с рвотными приступами, так жил и когда-нибудь умрешь таким образом» — будет думать он. А, может быть, это тонкая метафора? Никто не узнает до времени, когда Криденс сможет спокойно думать. До времени, когда он проснётся.       Он наконец доходит до конца коридора. Но он не просыпается. К стене поставленно одно большое грязное зеркало. Что его испорченное сознание припасло на этот раз? — Назови своё имя, — шептало кривое отражение. — Криденс. — Криденс, — начало передразнивать его отражение.       Он закрывает уши, чтоб не слышать этого ненавистного имени. А оно всё повторяло и повторяло его. — Заткнись! — обречённо крикнул парень. Отражение тут же замолчало. Криденс осторожно убрал руки от ушей. — Подойди, я покажу тебе кое-что, — заговорило оно опять.       Криденс не хочет подходить, но ноги сами несут его к зеркалу. Он впивается ногтями в шершавую стену, чтобы хоть как-то остановить себя. Оттянуть неизбежное.       Отражение хватается за верхнюю губу и начинает отдирать кожу. Боль как от содранной кожицы на губе, только в сто раз сильнее. Этот процесс не быстрый, а потому можно с наслаждением наблюдать как куски плоти отходят друг от друга. Вскоре на Криденса смотрит лицо без кожи. — А теперь смотри, кто ты, — Криденс может наблюдать за тем, как каждая мышца двигается. Перед тем, как содрогнуться в отвращении, он на секунду думает, что так даже лучше. Кажется, он стал выглядеть даже намного приятнее? В любом случае, все лучше этого мерзкого лица. Но этот вид не слишком обыденный для Криденса, поэтому живот скручивается узлом и рвота начинает подступать к горлу.       Криденс закрывает глаза. Он ещё может хоть что-то сделать в этом сне. Во сне, что переходит грань реальности. — Нет, нет, нет! Так не пойдёт! Здесь ты играешь по моим правилам! — чужая рука выходит из Зазеркалья и начинает насильно открывать ему глаза. — Смотри на меня!       Криденс резко открывает глаза. Он проснулся. Спина покрыта испариной, майка липнет. Где-то вдалеке слышен шум поезда. Откуда здесь поезд?       Парень идёт в ванную комнату. Надо освежиться, сбросить липкие оковы кошмара. Он опять смотрит в зеркало и начинает плакать. Плакать от осознания своей слабости. Слёзы неумолимо катятся по его щеками одна за другой. Больно. Криденс смотрит на исполосованные ремнём ладони. На ладонь падает опарыш. Ужас опять обнимает Криденса своими липкими руками. Нет, нет, нетнетнетнет! Слова сливаются в кашу. Он проснулся, это сон, это сон! Он должен проснуться! Криденс поднимает заплаканные красные глаза на зеркало. Отвратительное существо выползает из глаза, медленно сползает по щеке, подбородку и падает на пол. Криденс хочет раздавить его, но опарыш быстро ускользает и пропадает где-то за раковиной. — Привет, соскучился?       Криденс просыпается на дощатом полу. Мокрый от пота, сердце стучит так, будто вот-вот вырвется. —Дыши глубже, станет лучше, — Криденсу стоит каждый раз напоминать это себе, чтоб не задохнуться. Хотя это не сработает, ведь даже для контролирования дыхания нужна сила воли. *       Он идет по грязному городу. Дождь стучит по зонту. Грейвс доходит до участка. Как только двери открываются, все взгляды устремляются на мужчину. Бледный свет освещает некоторые участки помещения. Он падает на все выступающие места: людей, некоторые предметы, лицо Грейвса. Это придаёт месту особую атмосферу строгого отчаяния. Он отряхивает свой зонт, смахивает невидимые капли с плеч. Пусть ему и не перед кем красоваться, но назойливая привычка прилипла, а теперь так и будет подпитываться желанием быть замеченным и нездоровой уверенностью в себе. Грейвс смотрит на все со скукой. Мужчина все это видел. Шлюхи, малолетние приступники, барыги. Он устал, устал настолько сильно, что ему неинтересно, что там показывает ему Голдштейн. Может, это что-то важное, но мужчина устал, поэтому он всего лишь отмахивается от неё, бормоча что-то себе под нос. В кабинете душно. — Под описание убийц подходят тысячи человек! — говорит молодой криминалист. Она опять вошла без стука. "Стоп, что? Какое описание?"- эти два вопроса вырвались первее, чем привычное "Неужели?". — Вы о чем? — устало посмотрев, спрашивает мужчина. Сейчас он будто попал в вакуум: он не понимает. Он не понимает, зачем он пришёл сюда, если не хочет этого. Сколько Персиваль себя помнил, а помнил он сейчас практически ничего, он всегда делал, что хотел. Но почему тогда он сейчас здесь? — Мистер Грейвс?       Он что-то забыл, забыл что-то очень важное. — Мистер Грейвс? — Мисс Голдштейн, как насчёт пройтись до школы святого Патрика? — резко вышедший из своего транса, поинтересовался Грейвс. Девушка растерянно закивала и, подхватив своё пальто, они вышли из кабинета. *       Криденсу отвратительно его тело, он трогает свои выпирающие рёбра, царапая их до боли, оставляя ссадины. Проходится ладонью вверх, останавливается на шее и до искр в глазах сжимает горло. Лицо медленно начинает покрываться красными пятнами, потом оно всё синеет и Криденс чувствует, что вот-вот упадёт, вот-вот воздуха совсем не останется и он умрет. Умрёт позорно в собственном туалете, задушив себя, как слабый и неспособный бороться человек. Но в последний момент, когда в глазах начинает темнеть, он отпускает. Даже в таком явном проявление слабости Криденс лажает. Он — одна сплошная лажа. И даже удавиться за такое не стыдно. Заторможенно шагая, Криденс выходит из туалета, руки дрожат, а шея до сих пор хранит на себе прикосновения. На улице дождь. Густые облака нависли над Нью-Йорком. Криденсу нравится дождь, это похоже на обряд очищения. С города смывают злость, обиду, порочность, он очищается. Становится легче на душе. Криденс отдал последней зонтик Частити. Лёгкий весенний дождик перерастает в ливень. Прохожие прячутся за витринами магазинов, и только один Криденс, гордо подняв голову, идёт по улице. Да, он чувствовал своё хоть и маленькое, но превосходство над остальными людьми. Над людьми с их глупыми мечтами и отговорками. "Неужели так трудно запомнить, что мечты имеют обыкновение не сбываться? Этому же учат с детства! Вот почему все предпочитают мечтам материальную выгоду"-мелькает в голове на ходу. В этот момент Бэрбоун понимает что сейчас, именно сейчас, он выше их сущностей и желаний. Мокрый, озябший, но посвежевший Криденс заходит в школу. Сообщение от Ньюта : "Это какая-то жесть, не иди в школу!!" Это сообщение ещё больше подогрело желание зайти. Желание узнать. Желание быть пойманным. Хотя что там, он и так уже пойман. * — Всем доброго утра, я — Тина Голдштейн, а это мистер Грейвс. Мы распросим вас о Джесике Ленг и уйдём. Тина Голдштейн. Кто она для его идола? От одной лишь мыли о том, что хоть кто-то может прикасаться к Персивалю, кроме него, заставила Криденса сломать карандаш. Опрос всех ребят занял час. Настала очередь Криденса. Ноги подкашивались, в голове гудела мысль : "Он совсем рядом!" За дверью плясали тени, послышались шаги. Дверь с лёгким поскрипыванием открывается. — Тебе не стоит бояться меня, — говорит мужчина тихим нежным голосом. "Конечно не стоит. Мне и не страшно. Единственный раз в жизни не страшно."-думается опять. В этой ситуации слишком много инимости. От осознания тянет в паху. Вот он совсем рядом, можно его коснуться. Сердце глухо ухает в груди и падает вниз, а мерзкая и кривоватая улыбка расплывается по лицу, практически выдавая его. "Да, это Вам стоит меня бояться." Голос в голове очень хочет говорить, хочет, чтоб всё происходило быстро, но нет. Всё быстро не делается, особенно похищение. Как и признание в любви. — Всё хорошо, Криденс? — он помнит его имя. — Д-да, — голос и колени дрожат, волнение хлещет через край. Дыши, Криденс, дыши. — Мне нужна твоя помощь. Расскажи, что ты знаешь о Джессике Ленг? Ему нужна его помощь, ему нужен Криденс. — Я...Мы мало с ней разговаривали. — Но ты знал её, мне нужно всё, Криденс, — тихо говорит Грейвс, он почти поймал мальчика на крючок. — Ты поможешь мне, Криденс? — Да. (Конечно помогу) Мальчик на крючке. Он смотрит на Персиваля, как на Бога. Криденс готов сделать всё что угодно, только бы угодить мистеру Грейвсу. Если бы он мог оценивать всё адекватно, Бэрбоун бы сказал сам себе : "Он использует тебя, слепой ты идиот!". Но всё, что мог сделать Криденс это утопать в бездне чужих тёмных глаз. Так мило. Использование партнёра и игры с его чувствами- первый шаг отношений, не правда ли? Это так захватывает, что даже вдохновляет убивать ещё и ещё. -Что ты можешь сказать о ней? (Какой провокационный вопрос!) -Она была красивой. (Настолько, что подходила идеально) -А ещё? Ты ведь говорил с ней достаточно, чтобы узнать? -Мы общались пару раз, я бы не назвал это "узнаванием".- пряча улыбку, отвечает Криденс. Лицо собеседника изрядно омрачается. Мелкие морщины на уголках глаз становятся ещё более заметными. Кажется, его начинает раздражать допрос, что перечеркивает планы парня.