Идеально убитые чувства

— Я знала Софи не так хорошо, как хотелось бы. Могу лишь с точностью сказать, что это был открытый и умеющий слушать человек. У нее всегда был запас нужных фраз, которыми она умела пользоваться, — усмехнувшись, Мэдс взглянула в сторону открытого гроба, оглядев бледное лицо своей соседки, покрытое казалось тонной пудры. — Софи в какой-то степени заменила мне маму. Она хотела быть нужной кому-то и всегда предлагала свою помощь, что бы не случилось. И я знаю, что она хотела услышать это все, когда еще была жива, так что я просто скажу… — вздохнув, сестра стерла платком влагу с кончика носа, тихо всхлипнув. — Спасибо. Когда девушка заняла свое место рядом со мной, Евгений, тяжело вздохнув, подошел к стойке, которая была ему чересчур высока. Подставив маленькую табуретку, он вскарабкался на нее, поправив свой черный пиджак. — Софи рассказывала мне, что значит дружить. Рассказывала, что такое любовь и как правильно вытаскивать конфеты из шкафа, чтобы папа не заметил, — по залу прошелся смешок, но Ев оставался невозмутимым. — Однажды она сказала, что я очень похож характером на ее сына и после этого я пробовал заменить ей его. Но потом я понял, что это невозможно, потому что если бы кто-то попытался заменить мне папу, то я бы убил этого говнюка и пошел искать настоящего. Я всеми силами пытался прятать улыбку, помня, что я все еще на похоронах. — Сейчас я бы очень хотел обнять Софи и чтобы она сказала, что все будет хорошо. Она всегда так делала. Мне будет ее не хватать, но хороший друг моей семьи сказал мне, что люди должны умирать, а мы не должны их забывать. Спасибо. Когда комната опустела, я единственный остался сидеть перед бездыханным телом. Мэдс стало не по себе и они с Евом ушли на улицу еще за 15 минут до окончания церемонии. Оглядев шоколадного цвета стены, украшенные белыми искусственными цветами, я прикрыл глаза, сделав несколько глубоких вдохов. Мне не хотелось уходить. Казалось я уже отвык сочувствовать чей-то смерти. Когда умерла мама я и вовсе не смог прийти на ее похороны. Узнав об исчезновение отца, я не испытал и самой малой доли сожаления. Было плевать. Услышав позади шаги, я даже не обернулся, уже зная, кто сейчас опустится рядом. — Ты опоздал. — выдохнул я, чувствуя как рука Валески легла поверх моей. — Я час провел в коридоре. — Почему не вошел? — Похороны созданы для сострадания. Люди собираются в одном месте, чтобы обменяться горем, а затем разойтись, забыв о холодном трупе, лежащем перед ними всего пару минут назад, — сильнее сжав в руках пальто, он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. — Я не умею сочувствовать и не вижу в этом смысла. Все, что я смог, так это промычать что-то несвязное, подняв глаза на гроб, стоящий всего в паре шагов от меня. Лицо Софи при слабом освещении напоминало искусно вырезанную мраморную скульптуру, а кожа ее оттенялась на фоне аккуратного черного платья. Уложенная хрупкими цветами с пластиковыми стеблями, она и вовсе не казалась настоящей. Будто все вокруг было дешевым спектаклем с ней в главной роли. — Зачем ты подговорил Ева? — прервал я тишину. — О чем ты? — О переезде. Ты сам не мог со мной об этом поговорить? — сев в пол-оборота к парню, я оперся локтям на спинку стула, оглядев лицо рыжего, которое тоже имело мертвенно-бледный оттенок. — О каком переезде? — четко выговаривая каждое слово, спросил Джером. Он был чертовски озадачен и растерян, на лице читалось откровенное непонимание, смешанное с необъяснимым шоком. — Стоп, — выдохнул я. — Ты говорил с Евом о том, чтобы я переехал к тебе? — Н-нет. — Вот, пиздюк! — воскликнул я, прикусив нижнюю губу. — Как у него вообще на это мозгов хватило? — А я же сказал, — улыбнулся парень, поправив волосы. — Он как уменьшенная версия Эйнштейна. — Я его убью. — А стоит? — поднявшись на ноги, Джером положил свое пальто на соседний стул, направившись к гробу. Облокотившись на край, он провел кончиком пальца по щеке Софи, растянув губы в улыбке. — Придать телу подобный вид — это целое искусство. Мертвенная красота. — В трупах ты похоже разбираешься больше, чем в живых людях. — С мертвыми проще, — выпрямившись, рыжий сунул руки в карманы, повернувшись ко мне и посмотрев свысока. — Так что на счет переезда? — Ты серьезно? — ухмыльнулся я, скрестив руки на груди. — Почему нет? Ты 10 лет воспитывал сына, возьми наконец отпуск. — Отпуск от собственного ребенка? Знаешь, я твоим детям не завидую. — Уверен, Ев к этому привыкнет. — Что? — рассмеялся я. — Не пошел бы ты! — встав со стула, я застегнул пиджак, гордо расправив плечи. — Так ты не думал об этом? — сухо спросил Валеска, нахмурив брови. — О тебе в качестве отчима Ева? Слушай, — сглотнув, я почесал затылок, пытаясь подобрать менее обидные слова. — То, что сейчас у нас завязались какие-то более-менее отношения, еще не значит, что я тебя замуж позову. Нам с Евом никто больше не нужен. — Никто… не нужен? — Джером… я… я имел ввиду… — Что ты имел ввиду?! Что ты вообще делаешь?! Вчера ты говорил, что хочешь быть только со мной, а сегодня я тебе уже не нужен? Тебя это забавляет? Тебе нравится издеваться надо мной? — Нет, подожди… — Это ты подожди, — подлетев ко мне, Валеска с такой силы пихнул меня в грудь, что я едва не упал, оперевшись на стену. — Ты решил поиграть, Мик? — схватив меня за грудки, он потянул рубашку на себя и вновь оттолкнул меня, отчего я ударился затылком, почувствовав, как темнеет в глазах. — Успокойся, мать твою. — прошипел я, держась за плечи Джея. — Никто не посмеет так со мной поступать! — прокричал рыжий мне в лицо. Лишь сейчас я в полной мере ощутил, как боюсь его. Бешеные глаза, звериный оскал и руки так незаметно подобравшиеся к моей шеи и теперь сжимающие ее. — Я был готов на все ради тебя. Я был готов не убивать ради тебя. Был готов стать другим! — Джером… — прохрипел я, ощущая, как воздух покидает мое тело. — Джером… — Ты расстроил меня, Микки, — отстранившись, он похлопал меня по щеке, хитро улыбнувшись. — Удачи тебе, Милкович.

***

— Здравствуйте, где я могу найти Микки Милковича? — облокотившись на стойку, за которой восседала симпатичная блондинка с пышной грудью и точеной талией, парень широко улыбнулся, пытаясь очаровать сотрудницу. — Здравствуйте, у вас назначено? — сухо проговорила девушка, даже не подняв головы. — Нет. — Ну что ж, хорошо. Пройдемте, кажется мистер Милкович сейчас свободен. Закинув спортивную сумку на плечо, блондин двинулся следом за секретаршей, разглядывая ее аппетитные формы. Постучавшись в дверь, Оливия чуть приоткрыла ее, залепетав тонким голоском: — Мистер Милкович, к вам клиент.

***

Я всерьез подумал об уходе из копании сегодня утром. Во мне боролось столько чувств сразу. Я боялся Валеску и был зол на него. Мне хотелось врезать ему настолько сильно, чтобы он захлебнулся в собственной крови. Но вместе с этим я неимоверно сильно сочувствовал ему, потому что видимо успел дать ему какую-то надежду на что-то большее и вчера ее разрушил. Чувствовал ли я себя виноватым? Нет, потому что я не верил в то, что Джером способен измениться. Пытался, но не мог в это поверить. Люди не меняются. Дверь в мой кабинет приоткрылась и на пороге появилась Оливия, широко улыбаясь, и хлопая длинным ресницами. — Мистер Милкович, к вам клиент. — Хорошо, — вздохнул я. — Пусть заходит. Закрыв все папки, я убрал их на край стола и, выпрямившись состроил сосредоточенное умное лицо, подняв голову на посетителя. — Ну здорова, мистер Милкович. — усмехнулся блондин, кидая сумку в кресло напротив меня. — Ебать меня в задницу! — медленно поднявшись на ноги, я обошел стол, с подозрение взглянув на парня, будто он был какой-то галлюцинацией. — Твою мать, Игги! Кинувшись в объятия брата, я захохотал так громко, что наверняка было слышно на нижних этажах. — Ты как здесь оказался? — обхватив ладонями лицо Милковича, я вгляделся в знакомые голубые глаза. — Приехал из Сан-Франциско, — похлопав меня по плечу, Игги оглядел мой костюм, вздернув бровью. — Блять, ты теперь похож на своего адвоката. Помнишь того ублюдка, который тебя на 2 года в тюрьме оставил? — Заткнись, — фыркнул я. — Садись давай. Кофе, чай? — Не, — отмахнулся парень. — Расскажи лучше как ты? С работой справляешься? — Да, особо ничего делать и не приходится. Зарплата 10 штук, свой кабинет и паршивая столовка на втором этаже. — Теперь понятно почему отец здесь работал, — постучав пальцами по подлокотнику, брат окинул взглядом заваленный бумажками стол и пейзаж, открывающийся из большого окна. — Ты ничего не узнал тут про него? — Эм, нет, — почесав затылок, я откинулся на спинку кресла, вспомнив для чего я пришел сюда изначально. — Столько всего навалилось. — Ты даже не пытался? Тебе не интересно, что случилось с отцом? А вдруг он еще жив? — подавшись вперед, Игги устроил локти на столе, взглянув на меня с недоумением. Брат общался с отцом куда лучше, чем я. До переезда в Нью-Йорк Терри занимался сутенерством и продажей оружия и Игги в этом деле всегда был его любимчиком. Не то, что отец вообще кого-то любил, но брату он всегда доверял больше, чем мне. — Слушай, я приехал сюда не только для этого. Не забывай, что у меня еще есть сын, о котором я должен заботиться. — стукнув ладонью по столу, я поднялся на ноги, переполненный злобой. Хоть отца я и ненавидел, но все же укол ревности ощущал, когда папа так восхвалял Игги и шпынял меня. — Ладно, давай хоть сейчас из-за отца не сраться. Я приехал на Рождество, подумал, что вам с Евом будет скучно праздновать вдвоем. — Теперь мы не вдвоем, — усмехнулся я. — Мэнди тоже тут. — Что? — выпучив глаза, Игги вскочил на ноги, проведя рукой по лицу. — Прямо здесь? В смысле, она тут работает?! — Да, мир тесен. Вновь усевшись на свое место, он растянул губы в улыбке, поправив сползающую на глаза бардовую шапку. — Давненько мы не виделись. — Могу позвать ее или… — Сам найду, — махнув рукой, парень схватил свою сумку, направившись к двери. — Где она? — Налево и до конца коридора. — Окей. Я еще зайду.

***

Знакомая обстановка все той же неприметной гостиницы, вызывала отвращение. Золотые стены, украшенные росписью цветов и тонких лепестков, выглядели чересчур дешево, как и позолоченная люстра, бросающая бледный свет на персикового цвета ковер. Сев на край просторной постели и откинувшись назад, Валеска громко выдохнул, желая навсегда избавиться от чертового кислорода и задохнуться в одиночестве, без попытки спастись. Внутри что-то упорно выворачивало наизнанку его внутренности, превращая все в кашу. В этом адском котле неприятных ощущений все варилось и бурлило, позволяя здравому смыслу покинуть ослабшее тело. Внезапный стук в дверь, а затем тихие шаги, заставили Джерома приподняться на кровати, оглядев Тревора, стоящего с рюкзаком за плечами. Он был укутан в теплую куртку и шарф, на макушке болталась оранжевая шапка, подходящая по цвету к таким же ярким перчаткам. — Я был удивлен, когда ты позвонил, — робко произнес парень, принявшись медленно снимать верхнюю одежду, складывая ее на стул, стоящий у комода. — Ты был расстроен. Проблемы на работе? — Не только на работе. — С тем парнем? Микки кажется? — Забудь о нем, — рявкнул рыжий, поднявшись на ноги. Подойдя к шатену вплотную, Валеска обдал теплым дыханием его щеку, не спеша коснувшись обветренных губ. — Сегодня я хочу как можно меньше разговоров. — Просто секс? — выдохнул парень. — Просто секс. Устроив руки на бедрах Джея, Тревор потянулся вперед для поцелуя, но был остановлен, упирающейся в его грудь рукой. — Что? — не понял кудрявый, нахмурив густые брови. — Без поцелуев. — Как скажешь. Скользнув к шее Валески, Трев принялся медленно расстегивать маленькие пуговички на его голубой рубашке, касаясь холодными пальцами бледной груди. Прикоснувшись губами к коротким рыжим волоскам, шатен отстранился, оглядев лицо Джерома. — Эй, все в порядке? — Нет, — прошептал Валеска, опустив взгляд. — Можно вопрос? Ты всегда был с людьми только из-за денег или с кем-то по собственному желанию? — Был ли я с кем-то, потому что сам этого хотел? Конечно. После окончания школы я влюбился в парня. Его звали Гарри. Мы даже какое-то время жили вместе. — А что потом? — Мы расстались. — расстегнув последнюю пуговицу, шатен снял с Джерома рубашку, кинув ее на край кровати. — И ты не жалел об этом? — Первое время жалел. Но потом я забыл об этом. Нельзя зацикливаться на каждом. — И как ты его забыл? — замерев на месте, взглянув в карие глаза Тревора, рыжий завел руку за его шею, запустив пальцы в густые темные волосы. — Я стал шлюхой, — ухмыльнулся паренек. — Чтобы забыть одного человека, нужно заменить его сотнями других. Будто рассвирепев, Валеска схватил кудрявого за грудки, кинув на мягкую кровать. Он буквально напрыгнул сверху, вжав парня в матрас и, подняв его руки над головой, прижал их к подушке. — Значит это должно помочь? — Скорее всего. — улыбнулся шатен с обожанием смотря на своего клиента. Выпрямившись и с высока посмотрев на студента, на котором он сейчас собирался отыграться, Джером ухватился за ворот его серой футболки, принявшись разрывать ее ровно по центру. Проведя длинными пальцами по молодому упругому телу, парень припал губами к маленьким розовым соскам, лаская их языком. Тревор был податлив. Не сопротивлялся и не возмущался, героически терпя глубокие и резкие толчки и раз за разом обрушающиеся на него удары. Уткнувшись лицом в свою руку, он сжал кожу зубами, чтобы не кричать настолько громко. Его задницу уже разрывало от боли, а набухший член, сгорающий от желания, был готов выпустить уже третью порцию спермы, измазав ею еще нетронутый участок кровати. Валеска не наслаждался процессом как делал это раньше. Он просто снимал стресс. Голову затмила столь обыденная похоть и образ мерзкого гаденыша Милковича, что терроризировал мозг Джерома с их последней встречи. Впиваясь ногтями в нежную кожу на бедрах Тревора, рыжий представлял как прикасается к знакомой плоти, втягивая столь приятный аромат чего-то теплого и родного. Джей вспоминал, что от Микки редко пахло парфюмом или гелем для душа. В основном он улавливал запах сигарет и домашнего хлеба. Порой это был гель после бритья и леденцы, а иногда паршивый дезодорант и ментоловая жвачка. Все это смешивалось воедино, оседая на коже, одежде и в голове Валески, создавая один единственный и столь желанный образ брюнета. — Черт, — прошипел парень, запрокинув голову назад. — Боже, Мик… Валеска толкался вперед вновь и вновь, царапая спину Тревора почти до крови и не обращая внимание на тихие всхлипы паренька, смешанные со стонами. — Мик… Микки… — бормотал рыжий и, наконец приблизившись к оргазму, повалился на шатена и, сделав еще несколько толчков, излился в презерватив, плотно сжимающий его член, жалея, что Тревор никогда не позволял трахать его без защиты. — … люблю тебя. Утро медленно подкрадывалось к окнам, предавая комнате голубоватый оттенок. Джером, находясь в полусидячем состоянии, прислонившись спиной к деревянному изголовью, докуривал последнюю сигарету из своей пачки, стряхивая пепел в бокал из-под виски. Опустив взгляд на спящего на его коленях Тревора, рыжий улыбнулся, проведя рукой по темному ореолу кудрей. — Я даже буду немного скучать. — прошептал Валеска, перед тем, как вынуть из-под матраса нож и полоснуть острым лезвие по шеи спящего. Глаза Тревора широко распахнулись и он руками схватился за шею, пытаясь понять причину жгучей боли. Алая кровь брызгала во все стороны, оставляя разводы на шелковом одеяле и красные крапинки на лице Джерома. Закатившись диким смехом, рыжий продолжил наблюдать, как его любовник мучается от боли и нехватки воздуха. Как синеют его губы и краснеют глаза. Как он едва не раздирает ногтями свое лицо, в надежде остановить панику. Несколько последних движений и Тревор бросил взгляд на окно, будто желая в последний раз насладиться рассветом. Но на улице были лишь облака, заполняющие небо и вечная сырость и серость, и приближающаяся зима. В последний раз моргнув и заметив как мимо окна пролетают первые снежинки, кудрявый прохрипел и, уронив руки на грудь, прикрыл глаза. Откинув одеяло, Валеска поднялся на ноги с чувством собственного достоинства взглянув на свою работу. — Папочка вернулся.