Идеально убитые чувства

— Да что с тобой происходит?! — воскликнула Мэнди, пытаясь открыть коробки с игрушками, при этом буравя меня своим самый злобным взглядом. — Нахера нам столько украшений? Нам надо украсить квартиру, а не гребаную Красную площадь. — Блять, ты ведешь себя еще хуже, чем Мэдс во время месячных, — усмехнулся Игги, доставая из пакета гирлянду. — Че ты такой нервный? — Нормальный. — вздохнул я, поправляя ветки искусственной елки. — Если ты из-за Валески, то вам просто нужно поговорить. — выдала сестра, наконец отодрав скотч от картона. — Валеска? — нахмурился Игги. — И кто она? Надеюсь шикарная красотка с третьем размером груди? — Нет, — фыркнула Мэдс. — Это он и думаю у него не плохих размеров член, раз Мик так расстроен из-за расставания. Оглядев сначала сестру, затем меня, Игги осторожно опустился на диван, все еще держа в руках гирлянду. Откинувшись на спинку, он громко выдохнул, прикрыв глаза. — Мик, что за хуйня? В смысле, меня и раньше смущали твои странные переглядки с парнями, но я думал, что это пройдет, а теперь ты втюрился в какого-то кретина? — Вот с кретином прям в точку. — рассмеялся я. — И кто этот олень? — пытаясь распутать гирлянду, Игги вновь поднялся на ноги, но наступив на край провода, запутался, плюхнувшись на пол. — Наш начальник, — смеясь, ответил я, подавая парню руку. — И, — взглянув на Мэнди, я швырнул в нее пластиковую звезду, угадившую прямо ей в плечо. — Я не расстроен. Валеска последний из-за кого, я буду расстраиваться. — Кто сказал Валеска? — с разбега прыгнув на диван, Ев сунул в рот палочку лакрицы, принявшись очень сосредоточенно ее пережевывать. — Джером будет с нами на Рождество? — Нет. — сухо ответил я. — Будет с нами в канун Рождества? — Нет. — Будет с нами после Рождества? — Евгений! — Что? — воскликнул пацан, вскакивая на ноги. — Ты же без моей помощи ничего не сделаешь. Давай я приглашу Джерома к нам и вы поговорите. А потом может и порезвитесь в спальне. А потом поженитесь. А потом… — А потом все в итоге закончится хреново и наша собака умрет. Валеска уедет в закат, а ты будешь ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, потому что кто же как ни я буду виноват в нашем рарасставани. — вопросительно взглянув на всех присутствующих, я махнул рукой, вновь принявшись расправлять долбанные ветви, которые хотелось оборвать к чертям. — Собака? — удивился Ев. — Лабрадор-ретривер. — Фу, они слишком слюнявые и чересчур… добрые. — запротестовал Игги, подключая гирлянду к розетке. — Не обижай Макбета. — фыркнул я, сурово взглянув на блондина. — Макбет?! — воскликнули все хором. — Ой, идите нахуй.

***

— Мэнди, зайди ко мне. — скомандовал Валеска, восседая в своем кресле. Положив телефонную трубку, он потянулся к пачке, лежащей на краю стола, вынув из нее одну сигарету. Переведя взгляд на двери, в которых сию же минуту показалась Милкович, Джером растянул губы в улыбке, указав секретарше на кресло, стоящее напротив стола. Долгое время парень молчал, томно выдыхая дым сигареты и смотря куда-то в сторону, не моргая. — Можно вопрос? — наконец подал голос начальник, от чего Мэдс вздрогнула. — Да. — Мик все еще один? У него есть кто-нибудь? — Стоит спросить у него, — ухмыльнулась девушка. — Может кто-то есть, а может и нет. Полтора месяца как никак прошло. — Значит он нашел кем меня заменить? — усмехнулся рыжий. — И кто же эта тварь? — Да успокойся, — расхохоталась брюнетка, тем самым вызвав у босса растерянность. — Если бы он не думал о тебе каждую секунду, то не гавкал бы на каждого, кто хотя бы проходит мимо. А вчера он случайно выдал нам имя вашей собаки, которую вы могли бы завести, если бы были вместе. Представляешь, он хотел назвать ее Макбет! — Макбет? — усмехнулся рыжий. — Забавно. Значит, он расстроен? — Ну, я знаю, что не должна говорить этого, но сам Мик никогда ничего не сделает правильно, — глубоко вздохнув, Мэнди смахнула прядь волос со своего плеча, чуть подавшись вперед. — Он не просто расстроен, а раздавлен, но никогда этого не признает. Микку нужен человек, которому он смог бы доверять, но опять же он никогда не признает этого, потому что роль гопника-одиночки из него до сих пор не вышла. Он не подпускает к себе людей по одной простой причине, что боится их потерять. На самом деле я уверена, что он просто боится потерять тебя и поэтому делает все, чтобы не сближаться. — Это самая глупая тактика. Это чертов мазохизм. Он мучает себя сам ради того, чтобы никто другой не причинил ему боли. Сделав глубокий затяг, Валеска стряхнул пепел, уставившись на девушку. Он знал, что чертовски понимает Микки и вместе с этим отрицает, что это верное решение. Хоть Джером всю свою жизнь и избегал любого близкого контакта с людьми, но сейчас он хотел стать ближе к Милковичу. Изначально все было не так. Было дикое желание, в котором преобладала лишь похоть. После это превратилось в манию. В желание быть ближе, во чтобы это не стало, владеть полностью лишь одним человеком, быть объектом его мыслей. Для никогда ни к кому не привязывающемуся Джерому, подобные чувства были ужасом и непонятным наваждением. Будто злостный ночной кошмар преследовал тебя вновь и вновь и имел определенное лицо. — Может так ему проще? — поднявшись на ноги, брюнетка внимательно оглядела Валеску, прежде, чем направиться к двери. — Знаешь, я не так давно поняла, что совсем не знаю своего брата. Он сильно изменился и почему-то мне кажется, что все это ему не по душе. Он стал таким только ради Ева и может в этом и кроется все. — То есть нам мешает Евгений? — Нет, вам мешает то, что Мик слишком много на себя берет. Может если ты покажешь ему другую сторону медали, то у вас что-то выйдет? — Хм, думаю, я понял тебя.

***

— Ненавижу, Рождество. Слишком много суматохи. — кинув в тележку батон хлеба, я отправился к прилавку с консервами за кукурузой. — Ты как тот старик из мультика, — усмехнулся Игги, скрючившись и нахмурив брови. Собрав губы в трубочку, он чуть сощурил глаза и, выставив одну ногу вперед, прохрипел: — Рождество бессмысленный праздник, вашу, блять, мать! — Где ты такие мультики находишь? — Ну ладно, теперь серьезно, — остановившись позади меня, Игги сделал глубокий тяжелый вдох, прислонившись к холодильнику с морепродуктами. — Держись от этого Валески подальше. — Не понял. — нахмурился я, обернувшись. — Слушай, Джером Валеска… короче, я знаком с ним. Мы встретились в Сан-Франциско, — скрестив руки на груди, парень отвернулся от меня, избегая зрительного контакта. — Он сказал, что не хочет делать грязную работу и поэтому заплатил за это мне. — О какой грязной работе идет речь? — Об убийстве. Ему нужно было спрятать тело одного владельца фирмы. Если это тот Джером Валеска, о котором идет речь, то он рыжий, высокий и похож на психопата. — Блять, — выпалил я. — Почему ты согласился? Как он вообще тебя нашел? — Джером убил того чувака на парковке, а я увидел. Тогда он приставил нож мне к горлу и сказал, что-либо я помогу ему и получу бабки, либо он и меня прикончит. Так что, — сделав шаг вперед, он похлопал меня по плечу, несколько раз кивнув. — Держись от него подальше. — Я все знаю, — остановившись у кассы, я потянулся за кошельком, мельком взглянув на брата. — Знаю, кто он такой. — Тогда я тебя не понимаю. Выбравшись на парковку, я достал из внутреннего кармана расстегнутой куртки ключи, не спеша открыв машину. Кинув все сумки на заднее сидение, я достал из пачки две сигареты, протянув одну Игги. На улице было прохладно и шел снег, но это было даже к лучшему. Я чувствовал холод и как снежинки падают мне на лицо и шею, медленно тая. Ощущал как немеют кончики пальцев и вдыхал зимний воздух, смешанный с запахом бензина. — Ты никогда не влюблялся в кого-то так сильно, что тебе было абсолютно плевать как этот человек живет и чем занимается? Ты просто уверен в том, что ты чувствуешь, но понимаешь, что тебе это не нужно. Но тем не менее ты ловишь на себе каждый его взгляд и ты хочешь, чтобы он замечал только тебя. И тебе, блять, нравится зажиматься с ним по углам и не хочется никуда продвигаться. Ты просто так и застрял в отрезке этой жизни и тебя все устраивает и ты ничего не хочешь менять. — Нет, чувак, такого со мной не случалось. И смотря на тебя, я даже этому рад, — закурив, парень уселся на капот, запрокинув голову назад. Открыв рот и поймав несколько снежинок на язык, Игги вновь взглянул на меня, но уже как-то иначе, с долей сочувствия. — Подумай о том, что если ты свяжешься с Валеской, то непременно станешь частью всего того дерьма, что он творит. А это, на секундочку, убийства, дикое кровопролитие и прочее насилие. В Сан-Франциско я многое о нем слышал от одного парня. Он мне рассказывал о каком-то городе в котором Джером творил лютую хуйню. — Да, знаю. И что мне делать теперь? — То, что всегда делаю я. Хватай пушку и съебывай. — Придурок. — толкнув брата локтем в бок, я оглядел пустую улицу, которая еще пару часов назад была заполнена людьми и машинами. Казалось, что сейчас это самое тихое место в Нью-Йорке. — Хочешь поучительную историю? — Ну дерзай. — пренебрежительно фыркнул я, пытаясь понять, как вообще хоть одна история их жизни Игги может стать поучительной. — Когда я жил в Сан-Франциско, то встретил там девчонку. О, блять, она была идеальной. У нее была своя квартира, она готовила как чертов Гордон Рамзи и имела задницу покруче, чем у Ким Кардашьян. Короче, она была одной из тех телок, на которых смотришь и понимаешь, что пусть ты и не влюблен в нее по уши, но хоть сейчас бы потащил под венец. — Так, ладно, в чем подвох? — встав на ноги, я потоптался на месте, чтобы немного согреться. — Да в том, что однажды утром я проснулся, посмотрел на эту малышку и понял, что нихера со всей своей идеальностью она мне не нужна. Ну, знаешь, это то, чувство, когда ты скачиваешь казалось бы охриненную игру на свой комп, которую долгое время искал, а потом проходишь все уровни за час. И это пиздец как разочаровывает, потому что ты потратил больше время на поиски, чем на ее прохождение, — поправив шапку, Игги выпрямился, расстегнув молнию на куртке. От столь пламенных речей его дыхание участилось, а щеки порозовели. — Я к тому, что все, блять, вокруг ищут идеал, но в итоге ты должен задуматься, что вовсе не в нем дело. Если ты готов к чертовщине, которая творится в башке Валески, то и хорошо. Если это то, чего ты действительно хочешь, то блять возьми и сделай, потому что в жизни ты возможно еще и встретишь идеал, но спустя время, посмотрев на него, поймешь, что ни черта это не то, что тебе нужно. Осознание, что ты все просрал, приходит с опозданием. — Мудро, — тихо проговорил я, действительно задумавшись над словами. — Но тут речь идет не только обо мне, но и о Еве. — А как Джером к нему относится? — Вроде хорошо. Xbox ему, кстати, Валеска подарил. — Тогда чего ты тупишь? — возмутился блондин, бросая бычок под ноги. — Если Ев так изменил тебя, то может и твой рыжий цветочек изменится? — Блять, это звучит пиздецки отвратительно. Я впервые за полтора месяца смеялся от души. Все это время я жил как в каком-то коконе. На работу ходил с опаской и прятался от Джерома в кабинете. Перестал ходить курить на веранду, чтобы не пересечься там с боссом. Обедал теперь я тоже в кабинете и знал как это тупо. Я избегал Валеску всеми силами, но все же порой случались ситуации, когда мы встречались возле стола Мэнди или на парковке. Однажды нам даже пришлось ехать в одном лифте, но к счастью мы там были не одни. Я понимал, что это уже не то, что было изначально. Влюбленность или нет, но так или иначе все заскоки Джерома и его мания убивать вызывали во мне теперь уже не страх и отвращение, а сочувствие. Впервые за все время, что я знаю о его тайне, я вспомнил о том, что в первую очередь рыжий болен. Еще несколько дней назад я штудировал медицинские сайты и вот в итоге, мне казалось я знал о биполярном расстройстве больше, чем любой психиатр. — Гипомания, чередующаяся с депрессией. — Галлюцинации и видения. — Навязчивые идеи. — Полное отрицание болезни. — Частые попытки суицида. Теперь в первую очередь для меня Джером был больным, нуждающимся в помощи, а уж затем психопатом-убийцей. Я все чаще думал о том, что хотел бы знать другого Валеску. Когда появилась биполярка? Может в подростковом возрасте, в детстве или всего пару лет назад? Каким он был до всего этого? Может это был открытый и жизнерадостный, отзывчивый человек, готовый помогать другим. Может он был любящим и внимательным и когда-то мечтал остепениться. Так или иначе, но сейчас я видел лишь отчаявшегося одинокого парня, которым завладела его сломанная психика и это было проблемой. В этот вечер, когда мы с Игги вернулись домой, я решил во чтобы это не стало помочь Джерому, потому что, черт возьми, я до одурения был в него влюблен.