Идеально убитые чувства

Просто притащить Валеску в больницу силком, было вполне себе не плохой идеей, но я вспомнил о том, что он как-никак преступник, так что, наверное, лишняя огласка его имени не нужна. И вероятнее всего Джером быстрее перережет мне горло, чем отправится к психиатру сам. Так что я решил, что давить на жалость и использовать при этом сына, будет идеальным планом. Сегодня был последний рабочий день и нас должны были отпустить пораньше. Вся эта беготня с подарками, закусками и украшениями так вымотала меня, что проснувшись утром, я понял, что у меня есть силы и желание разве что только лечь обратно в постель. Всю дорогу до работы Мэнди трындела о том, что помириться с Валеской в канун рождества было бы невъебенно фантастической вещью. Я же думал лишь о том, что это лишь еще одно добавление к хлопотам. Вообще за те 20 минут, что мы ехали, я успел поменять свое решение, по отношению к Джерому около шести раз. — Ты боишься, что он тебя отошьет? — спросила сестра, выходя из машины. Мы шли к лифту, когда я заметил рыжую голову, движущуюся в сторону белого Ауди. — Куда это он? — и как оказалось, я задал этот вопрос вслух. — Может очередное собрание или что-то в этом роде? — Что-то он зачастил. Для Мэнди частые уходы начальника посреди рабочего дня были посланием божьим, потому что никто не следил за выполнением обязанностей. Пока Валески не было, Мэдс захаживала ко мне или торчала в столовке, чуть дольше, чем обычно. Для меня же его уходы означали лишь то, что-либо у него кто-то появился, либо рыжий вновь мочит всех направо и налево и честно говоря, я не знал, что для меня хуже. — Ты обязан сегодня с ним поговорить. После Рождества вы не увидитесь еще 5 дней, а за это время многое может случится. — нажав кнопку 12 этажа, брюнетка прислонилась спиной к стене, скрестив руки на груди. — Наводнение? Весь материк уйдет под воду и Валеска будет первым погибшим? — Идиот, я помочь пытаюсь. — Нет, Мэнди, ты трахаешь мне мозг, причем по полной. Даже у Светланы не получалось это так профессионально. Я как всегда не спеша вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь. Кинув сумку на пол, я снял куртку, повесив ее в шкаф и только собирался направиться к столу, чтобы приклеить свою задницу к рабочему месту на блядских 10 часов, как вдруг кресло, которое стояло ко мне задом наперед, развернулось и я увидел на нем нагло восседающую Агнес. — Мать твою! — заорал я, разглядывая коллегу. Или бывшую коллегу? Я не видел Агнес с того самого дня, когда она все рассказала мне о Валеске. Так что я уже представлял ее разлагающийся труп, валяющийся где-то за городом под грудой земли. И признаться, мысль о том, что Джером мог убить Агнес меня ни капли не расстроила. Пожалуй ее смерти я был бы даже рад. — И тебе доброе утро, — улыбнулась девушка. Больше всего меня все же волновало не само ее присутствие, а ее внешний вид. От прежней официальности не осталось следа. На шатенке были узкие черные джинсы и высокие кожаные сапоги, коричневый вязанный свитер и серое пальто. Волосы были собраны в хвост, глаза темно накрашены, а на щеке красовался ужасающий шрам начинающий почти у самого виска и доходящий до уголка губ. — Нравится? — усмехнулась Хэмпсток. — Он думал, что после этого я исчезну. Думал, что перестану выходить на улицу из-за того, что он сделал. — О ком ты? — О твоем дорогом Валеске! — вскочив с места, Агнес одним махом скинула бумаги со стола, уставившись на меня совершенно невероятным безумным взглядом. — Он сделал это со мной за то, что я все рассказала тебе. Теперь подумай, что он может сделать с твоим сопливым сынком, если он вдруг напортачит. Может он изобьет его или отрежет палец? Как думаешь? — Ты совсем больная? Вали из моего кабинета! — указав шатенке на дверь, я сунул руку в карман, достав телефон. — Или мне позвонить в полицию? Выпрямившись, девушка заправила тонкую прядь волос за ухо, гордо подняв голову. Поправив ворот пальто, она хитро ухмыльнулась, кинув взгляд на мой компьютер, который почему-то был включен. — Знаешь, мне даже будет интересно посмотреть на то, как вы с Джеромом уживетесь. Уже представляю вашу семейку: мамочка Микки, выскочка сыночек и папочка психопат. Сколько вы проживете вместе, прежде, чем он вас прикончит? — переведя взгляд на экран, на котором мы с Евгением сидели в обнимку, Агнес вновь опустилась в кресло, подперев подбородок рукой. — Он нас не тронет. — Мне он тоже так говорил. Клялся, что будет защищать меня во чтобы это не стало, но потом в его жизни появился ты. И я знаю, что он чувствует к тебе что-то особенное. Вернее, Джером думает, что это что-то особенное, — рассмеявшись, Хэмпсток откинулась на спинку кресла, несколько раз прокрутившись на нем. — А вдруг он встретит еще кого-нибудь? Что тогда? — Почему блять вы все повернуты на том, что он моя судьба до конца наших гребанных дней? Алло, мы просто трахались! — Да? А мне кажется все сложнее. Когда до тебя впервые доперла мысль, что ты влюблен в Джерома? Тебя это испугало? Ты думал, что его невозможно полюбить? А? Мик, ответь. — Пошла отсюда! — Грубо, — поморщилась Агнес, все же направившись к выходу. — Ты сам еще будешь жалеть, что связался с ним. — Это не твое дело. — О, боже, — ахнула девушка. — Все действительно так серьезно?

***

— Почему я все должен делать сам?! Почему ты не можешь позаботиться об этом? — стукнув кулаком по крыше старого автомобиля, Валеска опустил взгляд на сидение, на котором лежал уже заряженный пистолет. — Я не убийца, ясно? Помочь спрятать труп и превратить человека в труп — это разные вещи. — Я заплачу вдвойне, — оглядев парня перед собой, рыжий взял в руки оружие, крепко сжав пальцы на рукоятке. — Один выстрел и бабки твои. Как раз купишь себе тачку поприличнее. — Что я потом скажу Микки, если это всплывет? — За это не волнуйся. В случае с ним, я возьму вину на себя. Здесь в Нью-Йорке, я не хочу наживать проблем, потому что в случае поимки, угожу обратно в Аркхем. Если же поймают тебя, то большие деньги эту проблему решат. — С помощью больших денег ты сможешь вытащить и себя. — сделав затяг, Игги обошел пикап, остановившись в паре шагов от Джерома. Он продолжал сверлить взглядом пистолет, обдумывая все последствия. — Здесь все не так-то просто. Меня будут судить в Готэме, так что подкупить судей там мне не удастся. Это все усложняет. — Это ты все усложняешь, — фыркнул Милкович, выхватывая из рук парня пушку. — Но это в последний раз. — Разумеется, — широко улыбнувшись, Валеска не спеша натянул на бледные руки кожаные перчатки, собираясь сесть в свой автомобиль. — Она будет ровно в 18:00. Может и раньше. Чересчур пунктуальная. — Как… как там ее зовут? — Агнес Хэмпсток. Игги отправился по нужному адресу со страхом, что его поймают или Мик и Мэнди узнают обо всем, или Ев. Он не хотел выглядеть ублюдком в глазах своих близких, так что все непременно должно было пройти гладко. Район, в котором жила непосредственная жертва, был достаточно дорогим. Милкович чувствовал себя не в своей тарелке, прогуливаясь мимо высотных офисных зданий и дорогих пентхаусов. По дорогам ходили люди в шикарных пальто и золоте, с дорогими телефонами и нудными лицами. Свернув на Кортландт-стрит, парень прибавил шаг, подметив, что неплохо было бы все завершить до 19:00, чтобы после успеть купить подарки. Сжав в кармане пачку денег, которую Валеска решил вручить заранее, Игги попытался успокоить себя тем, что делает это не только ради себя. Шею продувало холодным ветром, шапка постоянно сползала на глаза, а старые ботинки немного жали. Холодный ствол пистолета был засунут за ремень джинс и неприятно касался кожи. Все это составляло букет неприятных ощущений и возникало единственное желание: наплевать на все и свалить обратно в Сан-Франциско. Нужно было лишь подняться на 14 этаж, открыть дверь дубликатом ключа, затаиться в одной из комнат, а затем грохнуть вернувшуюся хозяйку. Затем, стерев все отпечатки пальцев, необходимо было уйти тихо и незаметно. Что будет с телом дальше, Милкович не знал и его это не особо волновало. Далее это была забота Валески. Войдя в лифт и нажав на кнопку нужного этажа, парень на секунду задумался над тем, что он делает. Столько времени он пытался выбраться из этого криминального дерьма и когда отец умер, казалось всему этому пришел конец, но вот сейчас все по новой. Грабеж, убийства и прочая незаконная дребедень. На этаже было пусто. Вперед тянулся длинный коридор в котором по обе стороны располагались квартиры с хилыми дверцами. Заметив слева от себя номер 145, блондин остановился, достав из кармана ключ. Оглядевшись, Игги ловко открыл дверь, быстро юркнув внутрь. Квартира была весьма простой, но все же в ней чувствовался запах дороговизны. На блеклых серых стенах висели черно-белые фотографии в пестрых малиновых рамках. На полу расстилались мягкие пушистые ковры, напоминающие шелковистую траву на далеких полях Шотландии. В комнатах была расставлена шикарная мебель в основном черного цвета. Письменный стол рядом с окном, буфет с посудой и витражными стеклами, который казался вообще не вписывался в интерьер. Напротив белой плазмы, располагался диван приятного розового оттенка, на котором, нагло развалившись, спал черный кот. Вечер подкрадывался незаметно, погружая комнату в темноту. Вскоре единственным светлым пятном в ней оказалась включенная настольная лампа, бросающая мягкий желтый свет на уже засыпающего в кресле Милковича. Часы показывали 19:45, а телефон разрывало от звонков Мэнди, на которые парень не отвечал. Да, девушка будет чертовски зла из-за опоздания брата на семейный ужин. Но вот когда Игги уже собирался встать и бросить всю эту затею, дверной замок щелкнул и в коридоре послышались шаги. Приняв более удобное положение, Милкович сильнее сжал пушку в руке, держа ее на коленях. Агнес не спеша зашла в комнату, даже не сразу заметив нежданного гостя. Обернувшись, она вдруг широко распахнула от удивления глаза, всего на секунду, а затем на ее лице появилась улыбка. Не хитрая и злобная, а вполне себе дружелюбная и повседневная. Выложив мобильник на стол, девушка присел на край дивана, запустив длинные тощие пальцы в шерсть домашнего любимца. — Может выпьем? — предложила шатенка, поднимаясь на ноги и направляясь к небольшому буфету. Вытащив бутылку виски и два бокала, она заняла прежнее место, наполнив стаканы. — Ты похоже не удивлена. — усмехнулся Игги, припав губами к дорогому хрусталю. Сделав глоток, блондин поморщился, чуть подавшись вперед, чтобы по лучше разглядеть лицо жертвы. — Я ждала это дня. Только я думала, что Джером придет сам. — Видимо он слишком занят. Или он просто ленивая задница. — откинувшись на спинку, Милкович поднял пистолет, направив его на Хэмпсток. — Ты окажешь мне услугу, если убьешь. — Так надоело жить? — Признаться, да. Жизнь рано или поздно теряет всяческий смысл, превращаясь лишь в пустую отчаянную борьбу. — Немного философии перед кончиной? — оскалился Игги, вставая с кресла. — У меня нет времени. — Не будь ты таким мудачьем. Я не сопротивляюсь, так что хотя бы выслушай меня из уважения. — Моя семья ждет меня. — сглотнул парень, ощущая дрожь в руках. — Семья? Семья… хорошее слово. Я скучаю по своей семье. Знаешь, у меня был муж и дочка. Фредерик и Мария. — Я тронут. Все, чего хотелось Милковичу, так это поскорее со всем закончить и свалить из злополучной квартиры. Мысли о том, что сейчас Хэмпсток начнет откровенничать, вгоняла в тоску. Тем не менее девушка продолжила говорить, игнорируя пренебрежение своего убийцы. — Иногда я очень сильно хочу вернуться ко всему, что было раньше. Хочу той жизни, что была до Джерома. Тогда она казалась мне скучной и невероятно нудной. Я ненавидела само свое существование. Мы с Фрэдом часто ругались из-за этого, но не разводились только из-за Марии, — тяжело вздохнув, Агнес заправила за ухо прядь волос, благодаря чему стал виден уродливый шрам на ее щеке. — Наша дочь умерла от остеосаркомы 9 месяцев назад. А следом и Фредерик. У него была астма. На похоронах у него начался приступ, но никто не смог найти у него ингалятор. Будто он специально не взял его. Игги замер, несколько раз моргнув. Где-то внутри боролось сочувствие и желание завершить дело до конца. Он не знал ее. Не был с ней знаком. Она была для него никем. — Я скучаю по ним, но знаю, что сама виновата в том, что их оставила. Я выбрала Валеску. Всегда его выбирала. Тебе знакомо такое? — Нет. — сухо ответил парень. — А твоему брату? Сделав шаг назад, Милкович пошатнулся, почувствовав головокружение. — Когда Микки пришел на работу, я разузнала все о нем и о его семье. Ты кажется Игги? Я помню твое лицо на фотографии, — подняв голову, шатенка вновь улыбнулась, сверкнув карими глазами. — Мик знает, что ты здесь? — Нет. — Понятно. Ну чтож, — допив содержимое своего стакана до конца, Хэмпсток повернулась к блондину, стерев с губ влагу. — Будь с ним осторожен и передай тоже самое Микку. Полюбить Джерома — значит потерять все, в том числе и себя. — Закончила? — подойдя ближе, Милкович спустил пистолет с предохранителя, приставив его к голове девушки. — Да. Спасибо, ты и правда мне помогаешь. Я устала. — Не за что. Выстрел…

***

— Я его убью! На следующее Рождество я приготовлю из него стейк, — опустившись на стул, Мэнди отпила шампанское из бокала, оглядев меня и Ева. — Все, я успокоилась. — Раз, два, три… — прошептал Евгений. — Нет, ну какой же он все-таки кретин! — взорвалась сестра. Сложив руки на коленях, я взглянул на дисплей телефона, все еще думая стоит ли отправить Валеске чертово сообщение. Внутри боролись «да» и «к черту». Я не прислушивался к гневным тирадам Мэдс, стараясь сосредоточиться на своих мыслях. Еще сегодня утром я, казалось, все точно решил, а теперь снова это гребанное сомнение. Сделав несколько глубоких вдохов, я все же нажал кнопку «отравить», моментально об этом пожалев. Микки: Ев настаивает на твоем присутствие на сегодняшнем ужине. После утреннего разговора с Агнес, я понял, что все не обойдется просто непренужденной беседой. Я должен был поговорить с Джеромом. И честно говоря, я не знал о чем говорить. Я был уверен, что во чтобы это не стало помогу ему, но увидев изуродованное лицо Хэмпсток, тут же передумал. На самом деле я думал, что позвал Валеску лишь для того, чтобы попросить его держаться подальше от нашей семьи, но было бы так тупо этим оправдываться. Я позвал его, потому что безумно скучал. Ответ пришел незамедлительно. Джей: надеюсь, Ев сможет подождать еще полчаса, прежде чем я закончу свои дела. Я поблагодарю его за приглашение лично. Микки: ладно, окей, это я приглашаю тебя. Джей: знал, что ты расколишься. Оставьте мне кусочек индейки. — Кому ты там строчишь? — возмутилась Мэнди, неожиданно оказавшись рядом со мной. — Не важно. — Это Валеска? — воскликнул Евгений и в этот момент он был таким счастливым. Неужели он и впрямь успел привязаться к нему? Я промолчал, принявшись поедать индейку, лежащую у меня на тарелке. — Серьезно? Наконец-то! — обняв меня и уткнувшись носом в мои волосы, Мэдс вернулась на свое место, подняв бокал с шампанским. — Выпьем за наших пидарков. — Я тебе вилку в глаз воткну. — фыркнул я, взглянув на часы, висящие на стене. Всего полчаса. — Не раньше, чем тебе вставит Джером, — ухмыльнулась брюнетка, принявшись разделывать стручок фасоли, выскакивающий из-под ее вилки. — Когда он придет? — Через 30 минут. Когда раздался стук в дверь, я первый сорвался с места. Дернув ручку, я уставился на стоящего на пороге Игги, который удерживал в руках цветные коробки. — С Рождеством! — прокричал парень, как ураган ворвавшись в гостиную. — Так, синяя коробка Еву, розовая Мэнди и красная Микки. Настроения разворачивать подарки совсем не было. Прошло уже больше тридцати минут, а Валеска так и не появился. — И это тебе, — прошептал брат мне на ухо, сунув в руку белый конверт. Нахмурившись, я в спешке развернул его, достав маленькую записку лишь с двумя словами: «Спустись вниз». Но почувствовав, что в конверте лежит что-то еще, я вынул небольшой прямоугольный, плотный листок, не сразу поняв, что он вообще из себя представляет. Билет 24. Нью-Йорк — Готэм Я уже плохо помню как выскочил из квартиры, влетев в лифт. Казалось, что он едет слишком медленно, так что время проведенное внутри показалось вечностью. Выбежав из дома, я замер на ступенях как идиот, уставившись на Джерома, что стоял все в том же темном пальто и шарфе, болтающемся на шее. Его волосы раздувал ветер, от чего они напоминали пламя костра. Спустившись на асфальт, я протянул Валеске билет, вопросительно взглянув на него. — Ты сказал, что боишься меня, — начал парень. — Я понимаю. Ты должен бояться меня, Мик. Но еще я знаю, что далеко тебе не безразличен, так что меня беспокоит твой страх. Я не хочу, чтобы это помешало нам. Ты должен знать, что я не изменюсь, несмотря на все, что я говорю или пытаюсь делать. Я такой и это гадко пытаться подстроить меня под себя. Я не хочу этого. И ты не хочешь. — Что, блять, это значит? — спросил я, вновь взглянув на билет. — Ты должен меня узнать. Мое прошлое, самое темное. Ты имеешь право знать с кем имеешь дело, — сунув руки в карман, рыжий выпрямился, приблизившись ко мне на пару шагов. — Да, я чудовище и не хочу меняться. Возможно все это болезнь, а возможно это и есть я. Мы можем вместе выяснить это. — Я не могу просто взять и уехать. — Подумай хорошо. Я даю тебе сутки. Если ты не хочешь этого, если боишься, то я обещаю, что завтра же исчезну из твоей жизни. Ты запомнишь меня, но никогда не увидишь. Я не буду вмешиваться в твою семью. Я не буду докучать. Я не буду пытаться испоганить тебе жизнь. — А если… — Если согласишься, то мы встретимся послезавтра утром в 7:00 на Центральном вокзале и вместе поедем в Готэм на скоростном экспрессе. Мы проведем там ровно столько дней, сколько пожелаешь. Проведя рукой по лицу, я сложил билет по пополам, убрав себе в карман. — Но прежде, чем ты начнешь думать об этом, я хочу, чтобы ты знал… — сделав еще шаг вперед, так что расстояние между нами стало далеко не официальным и даже не дружеским, Джером коснулся моего плеча, стряхнув с него пару снежинок. — Я убил Тревора. Я убил руководителя фирмы в Сан-Франциско, Спроуса. Там же я познакомился с твоим братом Игги, который помог мне спрятать тело за определенную плату. На эти деньги он смог приехать сюда, — вздохнув, Валеска завел руку мне за шею, запустив пальцы в волосы и принявшись мягко массировать затылок. — Я угрожал Агнес, а затем убил ее. И я убью еще. Потому что мне нравится делать это. Но ни за что в жизни я не трону тебя и твою семью. Я уничтожу любого, кто навредит вам. — Что если ты врешь? Его губы были слишком близко, а мое терпение висело на волоске. Чуть подавшись вперед, так что кончики наших носов соприкоснулись, я сглотнул, дожидаясь ответа. — А что если нет? Кто еще позаботится о тебе так как я, Мик? Кто еще убьет за тебя? Кто перевернет горы, лишь бы ты улыбнулся? Кто, если не я? Выдохнув, я устроил руки на бедрах Валески, притянув его ближе к себе. В нос ударил запах парфюма и сигарет. Я уже знал, что всего через пару секунд мы сольемся в поцелуе, но все же вздрогнул, когда губы Джея накрыли мои. Он не был нежным или слишком грубым. Он был таким каким и должен был быть изначально. Всего было в меру. Покусывая мои губы, рыжий вторгался в мой рот теплым влажным языком, будто это было делом всей его жизни. Будто он жил только ради того, чтобы целовать меня вот так. — Я буду ждать, Мик.