Идеально убитые чувства

Я вернулся в квартиру и все, что смог, так это свалиться на пол в коридоре, не снимая куртки. Согнув ноги в коленях, я вытащил из кармана билет, еще раз оглядев идеально напечатанные буквы. — Ты согласился? — опустившись рядом, Игги протянул мне бутылку шампанского, перед этим сделав большой глоток. — Так ты знал что в конверте? — Да. Я это предложил. Взглянув на брата, я тряхнул головой, пытаясь переварить услышанное. — Нахрена? — воскликнул я, уставившись на парня. — Что мне делать там с ним в этом Готэме? — Может тебе действительно следует узнать его получше. Может тогда ты примешь верное решение. — Бросить его? — Или остаться с ним. Тебе решать, не мне. — Ты похоже не против, если он станет частью нашей семьи. — усмехнувшись, я отдал бутылку обратно в руки Игги. Снова запрятав билет в карман, я поднялся на ноги, стянув куртку. Мне было до безумия жарко, то ли от того, что в квартире чертовски сильно грели батареи, то ли из-за того, что я сильно нервничал. — Вообще-то я категорически против этого и если однажды ты предложишь мне стать крестным вашего приемного ребенка, я вероятнее всего откажусь, — вытянув ноги, блондин достал из кармана джинс пачку сигарет. — Но знаешь, если ты хочешь быть с ним, то пошлешь меня на хуй. — А как же семейная солидарность или типо того? — Да поебать! — поднявшись, Игги прошел в гостиную, направившись к балкону. Усевшись на небольшую табуретку, он почесал затылок, уставившись на панораму Нью-Йорка, которая действовала словно гипноз. Стоило поднять глаза и ты утопал в этих высотках с множеством окон и длинных улицах, украшенных миллионами желтых огней, напоминающих светлячков. — Знаешь, Мик, еще несколько лет назад я бы сказал, что ты больной придурок и лично бы пристрелил Валеску. Но сейчас, после всего случившегося… — затянувшись, парень стряхнул пепел с сигареты, просунув руку между железными перилами. — После Светланы, издевательств отца и рождения Евгения, я скажу, что горжусь тобой. Знаю, что подобное тебе никто никогда не говорил, но знай, что я горжусь. Я бы не справился с таким дерьмом. Ты как никто другой достоин того, чтобы тебя ценили, даже если этим человеком будет блядский маньяк. — Ты мутил с училкой по литературе? Откуда такие речи? — Заткни ебало, — пихнув меня кулаком в плечо, Игги выпрямился, взглянув куда-то вниз. — Он приедет за тобой завтра? — Нет. Мы должны встретиться на вокзале. — Так ты поедешь? — Пока не знаю. У меня есть время все обдумать до послезавтра. — Чтобы ты там не надумал, лучше соглашайся, потому я слишком хорошо тебя знаю. Ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, если отпустишь его.

***

В офисе было до жути тихо. Казалось молчание отскакивало от стен, ударяя в голову. Меня подташнивало и клонило в сон. Хотелось вернуться домой, зарыться под одеяло, утонув в бессмысленных играх на xbox или тупых программах по телику. Проходя мимо знакомого кабинета, который теперь был открыт, я застыл на месте, разглядывая опечаленные лица сотрудников. Кто-то плакал, кто-то, смотря в одну точку, вспоминал то, чего мне узнать не дано. Стол Агнес пустовал и я заметил это только сейчас. На нем уже не лежали привычные мне бумаги и не стоял ноутбук. Кресло находилось в стороне и в углу на вешалке не висело бежевое пальто. Было пусто. Даже слишком. — Привет, Микки, — шмыгнув носом, Бетти коснулась моего плеча, опустив голову. Ее глаза были красными от слез, а губы сложились в одну прямую напряженную линию. — Нам сказали, что она умерла вчера вечером. — Кто сказал? — Мистер Валеска объявил сегодня. — Что случилось? — Она покончила с собой. Выстрелила себе в голову. — Джером у себя? — Да. Направившись прямиком к кабинету босса, я не стучась ворвался в деревянные двери, кинув взгляд на Валеску, стоящего у окна. Он докуривал сигарету, держа в другой руке стакан с виски. — Это было так необходимо? — воскликнул я. — Я не хотел этого, честно, — повернувшись ко мне лицом, рыжий опустил голову, состроив странную гримасу. Мне понадобилось всего пара секунд, чтобы понять, что он плачет. По щекам скатились слезы, утонув в белой рубашке, оставив разводы на ткани. — Все должно было быть по-другому. — Тебе стало легче от ее смерти? Теперь никто не мешает? Теперь ты счастлив? Подняв на меня глаза, Валеска поморщился, будто учуял запах чего-то неприятного. Он выглядел неважно. Волосы были растрепаны, а ворот рубашки расстегнут и измят. Под глазами мешки, а кожа казалось стала еще бледнее. — Ты не можешь убивать просто так! Хотя бы придумай паршивый повод. — Она хотела убить тебя, — еле слышно произнес парень. — Она сказала, что свернет Евгению шею у тебя на глазах. Она сказала, что ты не должен занимать ее место. — Что? — Я бы не смог без вас. Я бы не смог без тебя, — поставив бокал на стол, Джей подошел ближе, устроив свою руку на моем бедре. — Ты единственный, кто принял меня. Я знаю, что принял. Ты слишком сильно любишь меня, чтобы отпустить. — Заткнись, — отмахнулся я. — Ты сломаешь мне жизнь. Разрушишь все то, что я так долго выстраивал. — Разве не в этом суть? Настоящая любовь разрушительна. Она сотрет твое сердце в порошок, перед этим подарив пару теплых мгновений. Она уничтожит тебя до основания, не спросив. Будет терзать ночами, когда ты будешь запивать уже третью таблетку снотворного в надежде, что это закончится, — коснувшись кончиком носа моего лба, рыжий улыбнулся, прижавшись ко мне всем телом. — Она превратит нас в ничто. Она превратит нас в страдальцев, ищущих лишь покоя. И до конца жизни мы будем кричать о том, что это было ошибкой, но все же чувствовать, что все было не зря. Потому что только со мной ты будешь собой. Только со мной ты будешь свободным. — Я не поеду в Готэм. — выдал я. — Ты уверен? — заглянув мне в глаза, Джером провел большим пальцем по моей щеке, от чего я ощутил приятное тепло. Поток мурашек ринулся по телу вниз, а в животе неприятно закрутило то ли от голода, то ли от безысходности. — Я никуда не поеду. — Хорошо, — отстранившись, он сделал несколько шагов назад, сжав руки в кулаки. — Все будет хорошо? Вы будете в порядке? — Мы будем в порядке. — А ты? Отвернувшись, я сильнее сжал в руке портфель. В кабинете вдруг стало холодно или же мне так казалось. Поправив воротник рубашки, я сглотнул, пытаясь избавиться от неприятного комка в горле. Валеска стоял не двигаясь и прожигал меня взглядом. Его щеки все еще были мокрыми от слез, что сбивало меня с мыслей. Прикусив нижнюю губу, я сунул руку в карман, нащупав там пачку сигарет. Я хотел ответить, но слова так и застыли внутри. Молча покинув кабинет, я направился к лифту, желая поскорее скрыться с глаз босса. Я бежал до тех пор, пока мои ноги не начали болеть, а в легких не кончился воздух. Нос защипало от холода и остановившись напротив захудалого бара, я вошел внутрь, тут же почувствовав, как меня обволакивает тепло. Внутри сидело всего пару человек и те напоминали статуи. Сгорбившись над своими бокалами, они молчали, изучая глазами какую-то невидимую цель перед собой. В помещение тихо играла музыка и пахло пивом и цитрусами. На бордовых стенах висели стикеры с изображениями пивных кружек и полуголых девиц. Под потолком висела цветная гирлянда, которая была, кажется, единственным напоминаем о прошедшем Рождестве. Усевшись за стойку, я постучал по поверхности, чтобы привлечь внимание мужчины средних лет, что протирал бокалы, разговаривая с официанткой. Та, признаться, выглядела достаточно мило и сексуально. Она была темнокожей, с длинными черными волосами и точеной фигурой. На дамочке была черная блузка с глубоким декольте, демонстрирующая ее пышные формы, так же узкие синие джинсы и красный фартук в клетку. — Можно мне Heineken 0.5? — Конечно, — улыбнулся шатен, достав из холодильника бутылку пива. — Что-то еще? — Нет, спасибо. — сделав жадный глоток, я достал из кармана телефон, взглянув на дисплей. На экране стояла фотография Евгения, который сидел под елкой, заваленный гирляндой и мишурой. Волосы пацана были растрепаны, а на лице сияла так мною любимая широкая улыбка. — Раз уж сел за эту стойку, давай выкладывай. Подняв глаза, я с непониманием уставился на мужика, что продолжал натирать бокалы. Он выглядел весьма несуразно в серой растянутой футболке и с золотой толстой цепочкой на шее. У него были сальные волосы, собранные в хвост и густая щетина, которая делала его гораздо старше. — Я не любитель разговоров по душам. — фыркнул я, отложив телефон в сторону и вновь обхватив горлышко бутылки губами. — Тогда можешь проваливать отсюда, ковбой. Сюда приходят, чтобы обсудить со мной проблемы, а ты задерживаешь очередь. Оглянувшись и не обнаружив никого другого, желающего занять мое место, я вздернул бровью, вновь уставившись на бармена. — Может они уже выстроились за дверью, — сказал он в свою защиту. — Так что? — В личной жизни проблемы. — Ну тут я не удивлен. Она тебе изменяет? Или ты ей? — Никто никому не изменяет. — Что тогда? — подавшись вперед и устроив локти на стойке, парень сжал белое полотенце в руке, будто в любой момент был готов треснуть меня им. — Мы можем вместе на время уехать в другой город, чтобы узнать друг друга получше. Но у меня, блять, здесь сын и поэтому я не знаю соглашаться мне или нет. Если я откажусь, то он уедет и возможно я вообще его никогда не увижу. — О, так ты из радужной гвардии? — Что? — не понял я. — Нет, блять. Я имел ввиду «она», а не… — выдохнув, я подпер голову рукой, окинув взглядом всю стойку и официанточку, которая неожиданно оказалось рядом со мной. Серьезно, я даже не заметил когда она успела сесть на соседний стул. — Уже не важно. — Не волнуйся. Здесь никого не ебет с кем ты спишь, — достав три рюмки и наполнив их светло-коричневой жидкостью, шатен взял одну в руки, чуть приподняв подбородок. — За тебя и твоего дружка. Чтоб вам жахалось комфортнее. Выпив предложенное, я почувствовал как напиток растекается по горлу, прожигая все на своем пути. Желудок свело и я недолго думая, глотнул пива, даже не переживая о том, как потом это откликнется мне утром. — Мы Кев и Ви, — указав на брюнетку, что подмигнув мне, тут же махнула рюмку следом, мужчина вновь подалась вперед, навострив уши. — Ага, ну, в общем я должен все решить до завтрашнего утра. В 7:00 отходит поезд. — И ты сомневаешься из-за сына? — с интересом спросил парень. — Да. Я не хочу, чтобы он думал, что я бросаю его. — Уверен, он все поймет. Дерзай. Вдруг это твой последний шанс? — вновь наполнив рюмки, Кевин протянул одну мне, от чего я поморщился, все еще чувствуя отвратительный привкус предыдущей. — Послушай, если дать человеку пистолет, он сможет ограбить банк. Но дай ему банк и он сможет ограбить мир. Въезжаешь? — Не особо. — Каждому жизнь подкидывает равные возможности. Кто-то может воспользоваться этим шансом, а кто-то нет. У кого-то хватает смелости оторвать зад от дивана, а кто-то так и умирает на нем от диабета. Сечешь? — Ну, вроде, — кивнул я, продолжая размышлять над словами бармена. — Но тут дело не только в сыне, но и в этом мудаке. Ему реально стоить прицепить на лоб табличку «опасно для жизни». — Так, окей, — кивнул Кев. — Ты офисный работник? — Да. — И у тебя есть квартира, в которую ты каждый день возвращаешься, и сын, который ждет тебя дома после школы. Ты каждое утро просыпаешься с желанием сдохнуть и засыпаешь с ним же. Так? — Допустим. — усмехнулся я, осознавая, что эта ни черта не весело. — Так какого хера, ковбой? Возьми себя за яйца, крепко сожми их и скажи себе: «я мужик». Какая разница, что случится с тобой в другом городе, если это в любом случае будет лучшем, чем-то, что происходит здесь. — Слушай, хватит меня провоцировать. — откинувшись на спинку стула, я провел рукой по лицу, лишь сейчас ощутив как я устал после чертова кросса от офиса до бара. — Он подталкивает тебя к нужному выбору, малыш, — встряла Ви впервые за все время разговора. — Этот чувак знает о чем говорит. — И что вы предлагаете? Запрыгнуть на член к этому рыжему и скакать с ним в другой город? Так? — Именно! — воскликнул шатен, обновляя рюмки. — Это будет самое лучшее, что только может случится с тобой в твоей дерьмовой жизни. Время летело быстро и количество алкоголя в моей рюмке все увеличивалось и увеличивалось. У меня жутко кружилась голова, все плыло перед глазами и по телу разливалась приятная истома. Я понял, что мне пора сваливать, когда взглянув на Веронику, подметил, что она действительно чертовски привлекательная. — Сколько я должен за текилу? — достав из сумки кошелек, я принялся медленно отсчитывать купюры, пытаясь сложить их в уме в правильное число. — Ты платишь только за пиво, — заявил Кевин. — Текила за счет заведения. Собрав свои шмотки, я шатаясь выбрался на улицу, столкнувшись с холодным порывистым ветром. С трудом удерживаясь на ногах, я скрывал лицо шарфом, лишь бы снег не ударял с дикой силой в глаза. Как ни странно, я быстро добрался до дома. На улице уже смеркалось и витрины дорогих магазинов начинали зажигать огни, соревнуясь друг с другом. Дома меня ждала очень злая Мэнди. Пока она орала мне в ухо, я пытаясь снять ботинки и сфокусировать взгляд на гостиной, в которой сидел Ев. Откинувшись на спинку дивана, он держал в руках миску с хлопьями, лениво помешивая их ложкой. Он был грустным. Действительно грустным. А я приперся пьяный, не способный сейчас даже связать двух слов. — Ты хочешь, чтобы тебя уволили? Тебе работа надоела? Хочешь обратно в Саутсайд? — Мэдс, — прошептал я, прислонившись спиной к стене. — Что с Евгением? — Не меняй тему, — скрестив руки на груди, сестра сдула с лица тонкую прядь волос, взглянув на меня с жалостью. — Он сегодня утром нашел у тебя в спальне билет на поезд. Всего один. Мик, ты собираешь бросить его? Уехать, как Светлана? — Билет? — икнув, я едва не свалился на пол, кое-как удержавшись за вешалку. — На поезд… О, это подарок Валески! Он хочет свозить меня в свой родной город. — Так ты никуда не уезжаешь? В смысле, ты не бросаешь нас? — Конечно нет! — кинувшись на Мэнди, я заключил ее в крепкие объятия. — Вы самое дорогое, что у меня есть.

***

«Извини, что не смог поговорить с тобой вчера. Я не хочу, чтобы ты думал, что стоишь у меня на последнем месте. Евгений, ты самый светлый человек во всей моей жизни. Я уеду всего на несколько дней и не вздумай думать, что я тебя брошу как твоя мамаша. Люблю тебя. Папа. » Еще раз перечитав письмо, я сложил его пополам, оставив на тумбе у кровати сына. Поцеловав паренька в лоб, я тихо вышел в коридор, взяв в руки спортивную сумку, стоящую у двери. На улице было темно и с неба мягко падал пушистый снег, оседая на навесах кафе и магазинов. Он хрустел под ногами при каждом моем шаге. Я шел в наушниках, вслушиваясь в звуки незнакомой мне мелодии, оставшейся похоже с того дня, когда Мэдс брала мой телефон. Flearie — Hurts Like Hell Нахмурив брови, я сунул телефон обратно в карман, просто забив на это. Все о чем я думал, так это о том, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Но тем не менее я шел вперед, точно зная, что хочу этого. Хочу, но до жути боюсь. Внутри что-то вновь и вновь просило остановится, а в ушах повторялись слова незнакомого исполнителя: «Я люблю, я люблю…» На подходе к вокзалу, я вдруг замер. Шаг вперед и я соглашусь на что-то совершенно безумное. Я не знаю, что ожидает меня там с Валеской и какой станет моя жизнь после. Но я так же и не знаю, что ждет меня, если я сделаю шаг назад. В жизни каждого рано или поздно появляется кто-то, разделивший все на «до» и «после». Когда-то я считал, что таким человеком стал Ев. Но сейчас, я осознаю, что по сути ничего и не изменилось с его рождения. Да, я уехал из чертова Саутсайда, но кем я стал? Заботливый отец и примерный работник? Нет. Я все тот же Милкович, не умеющий сидеть на месте. Если бы было иначе, ноги не принесли бы меня на Центральный вокзал. Вынув билет из сумки, я отправился на вторую платформу, выглядывая рыжую голову. Долго искать не пришлось. Валеска сидел один на лавке, скрестив руки на груди. Вокруг его шеи был плотно обмотан шарф, а бледные руки были спрятаны в кожаные перчатки. Из его рта медленно выходили клубы пара, а на светлых ресницах скапливались маленькие снежинки. Повернувшись в мою сторону, парень поднялся с места, уставившись на меня, без доли удивления. Вынув один наушник, я прислушался к гудению приближающегося поезда. Мы были на станции одни, что было странно. Зашагав ко мне, Джером улыбнулся, сняв одну перчатку и коснувшись теплой рукой моей холодной щеки. Заметив болтающийся наушник, рыжий прислонил его к уху, чуть прикрыв глаза. «Я не хочу, чтобы они знали секреты. Я не хочу, чтобы они знали, как я люблю тебя. Я не думаю, что они понимают, нет Я не думаю, что они примут меня, нет» Его губы мягко накрыли мои, всего на секунду. Отстранившись, парень коснулся кончиком носа моей щеки, широко улыбнувшись. — Я знал, что ты придешь. — Почему так решил? — Вчера ты не сказал «прощай».