Меченый.

      В мире, где бирки и ярлыки вешают на всё, не ново, что и на людях такое появится. Никто не был против подобного, ведь такая вот проверка проходила лишь раз в жизни. В 16 лет. И ведь, что может быть страшного в подобном, просто врачи залезут в твою голову и посмотрят пригодность мыслей и желаний, целей. И даже если мысли у тебя не злые, так же, как и желания с целями, они могут быть неугодными обществу. А если они неугодны, то на тебе оставляют видное чёрное клеймо на шее. Оно большое, чем-то на штрихкод похоже. Такое даже не спрячешь, ещё дальше расползётся.       Миша знал, что ему поставят клеймо, когда мать его провожала, он для её спокойствия натянуто улыбнулся и шагнул в кабинет. Подключив пару проводков к голове, врачам потребовалось всего пару секунд, чтобы удостовериться, что парень не годен. Дольше же они вводили клеймо. От этого сильно раздирало шею, а голос срывался от криков. Миша шипел и сопротивлялся, но лишь сначала. Потом пришло спокойствие и он лишь тихо скулил, расслабленно смотря вперёд в стену, на которой были поздравления для тех, кто выходит без клейма.       У него же клеймо было хуже ошейника, врачи тихо и самодовольно ухмылялись, ведь на самом деле сейчас мало негодных, а тут парень и такой подавленный. В сознании Миши все люди были садистами, поэтому он боялся людей больше, чем что-то ещё. Своего отца он даже человеком не считал. Тот жёстко исполосовал ему спину, это у него что-то типа своеобразного наказания, которое должно было выбивать из парня всю дурь. Кажется, оно не помогло.       Выйдя к матери, он даже не пытался улыбаться. Посмотрел сразу ей в глаза и увидел в них ужас и некоторое презрение, которое между прочем было наполнено просто всей вселенской болью, от которой хотелось повеситься ещё раз, но он-то знал, что заслужил. Он знал, как она отреагирует на это и не мог ничего с этим сделать, поэтому он смирившись решил, что ему лучше ничего не говоря уйти. Мать даже не встала, она уже наверняка сама для себя решила, что её сын умер, что его кто-то убил, а тот всё продолжает быть ангелочком на небесах. У парня же была цель быстро добраться до дома и собрать некоторые вещи. Портить жизнь матери ещё больше — он не хотел. Вообще, он даже не думал о том, где будет жить, как он заработает и что будет есть. Главное было уйти от всех.       На улице спать было страшно и холодно. Каждый шорох и любой лишний звук, был хуже, чем все те презрительные взгляды, которые он ловил несколько часов шатаясь по городу. Он ужасно боялся людей, но больше всего он ненавидел себя. Не метку, что обвила его шею, а себя, ведь так быстро стать неугодным мог лишь он. Друзей у него не было и без клейма, а теперь-то точно никогда не будет. Нет, Миша в них и не нуждался, просто метка душила его всё больше, как будто подталкивая к таким глупым мыслям.        — Эй, ты чё, меченный?! — вот и первая его ненормальная ситуация. Он лёг на лавку, прямо под фонарным столбом, который просто отлично освещал шею подростка. — О, ребят, он реально меченный! — послышался пьяный гогот. Компания явно не маленькая.       — Мне не нужны проблемы. — тихо говорю, вставая. Парни и правда пугали, а коленки тряслись. И ведь было всем известно, что за смерть меченного никому ничего не будет. Миша и это знал наизусть.       — А ты, как видишь, уже сам себе проблема. — гогот снова наполнил ночной парк и о будущем думать даже не пришлось, его сейчас не будет.       Пьяные, небрежно одетые, но зато без метки, парни, стали приближаться к Мише, что лишь инстинктивно сжался, хотя хотел гордо принять всю ситуацию. Первый удар — не так больно. Его можно перетерпеть сжав челюсть и слегка зажмурив глаза. Парни явно хотели какой-то реакции, поэтому удары усилились.       — Перестаньте, пожалуйста. — тихий и спокойный голос послышался за спиной. Миша уже хотел попросить этого добровольца бежать, но тот продолжил. — Иначе я вызову полицию и вас посадят за распитие алкогольных напитков в общественных местах.       Парни помедлили, а потом унеслись кто куда. Маленькая надежда на то, что его спасут, потонула, когда подумал о том, что он просто сам хочет Мишу избить.       — Вставай, сильно тебя. — светловолосый подал мне руку и потянул на себя, дабы я хотя бы на трясущихся ногах стоял.       — Ты, наверное, просто не заметил. — аккуратно начинаю я. — Я же меченный.       — Такое не не заметишь. — горько усмехаясь говорит парень.       — Я Даня и я тебя люблю. — сказал парень так легко и просто, а у меня сердце в ноги ушло, совершив кульбит в районе почек.       — А я Миша и ты явно не садист. — Даня немного шокировано скосил глаза, но вскоре он узнает, что это лучшее признание, кое говорил Миша.