Wild Hearts

Бьякуя Кучики с неохотой отложил в сторону книгу, за которой провел всю ночь и откинул длинные пряди волос со лба. Увлекательная, с оригинальным поворотом сюжета и неповторимой атмосферой на тонких страницах, она заставила его позабыть об отдыхе, сне и даже должности капитана шестого отряда. Никто из живых ныне в Сейрейтее не видел его таким, но в пределах своих покоев Кучики-тайчо любил проводить время за чтением, обложившись подушками и устроившись прямо на полу. Такие моменты настоящей, искренней радости и острого ощущения счастливой жизни выдавались редко и ничто не должно было их испортить хоть в малейшей степени. Охране и слугам особняка было велено оставить господина в полном уединении — хоть нашествие черной смерти начнется. Наверное, именно из-за таких просьб Кучики-тайчо казался мизантропом. Солнце еще не поднялось над рваной линией горизонта, но блеклые всплески света уже растекались по холодному осеннему небу. Аккуратно вставив закладку в книгу и отложив ее в сторону, Бьякуя вытягивается посреди подушек и, стянув одеяло с постели, устраивается прямо на татами. Теперь его ждет долгий, полноценный и здоровый сон. Стук мяча о деревянный настил пола стал для них частью собственного сердцебиения. Гулкие удары разносились по огромному залу, вылетая за его пределы, смешиваясь с резким осенним ветром. С самого раннего утра здесь было горячо: игра в баскетбол, такая новая для синигами, становилась смыслом жизни в законный выходной офицерского состава боевых отрядов Сейрейтея. Здесь не было ни одного рядового из четвертого отряда — спорт по-прежнему оставался забавой для мужчин, закаленных в жестоких и кровопролитных боях. Нерешительного и робкого служащего на благо общественного здоровья здесь бы просто затоптали, эти полуобнаженные, мокрые от пота и перевозбужденные воины. Женской половине Сообщества Душ было на что посмотреть: литые мышцы, мощная грудь, содрогающаяся от судорожного, глубокого дыхания, брутальные окрики десятка крепких красивых мужчин, — но увы и ах, для прекрасных дам вход сюда был строго запрещен даже в качестве зрительниц. Импровизированные трибуны, где в роли сидений выступали длинные скамьи, занимала форма, занпакто и личные вещи игроков — о создании раздевалки никто даже и не думал. Спортивный зал, идея создания которого пришла в светлые головы офицеров одиннадцатого отряда после посещения мира людей, располагался на территории создателей, переоборудованный из закрытого плаца для зимних тренировок. Одиннадцатому отряду ни снег, ни зной, ни дождь, ни тайфун не мешали заниматься постижением боевых искусств на открытой площадке, а посему плац оставался бесхозным, пока за него не взялись крепкие руки. Размеченный белой краской деревянный пол, баскетбольные кольца, сетка, скрученная и лежащая тюком в углу, груда мячей, пара футбольных ворот, примостившихся вдоль одной из стен. — все это появилось в Сейрейтее не так давно, но уже произвело фурор среди офицеров, сходящих с ума от предвкушения при одной мысли о том, как раз в неделю они, наплевав на выходной, проснутся задолго до заката, а возможно, завалятся в зал ночью — как только сдадут отчетности и дождавшись хоть кого-нибудь для компании, начнут едва ли не суточную ожесточенную борьбу за очки и голы, вернувшись в казармы только под вечер, чтобы выспаться и приготовиться к очередной рабочей неделе. Сегодня в зале собралась самая ярая компания — Рэндзи, Иккаку, Шухей и Тэцудзаэмон заправляли игрой, фактически ведя бой вчетвером, а Кира и Юмичика лишь успевали уворачиваться от грубых нападок на баскетбольный мяч и иногда умудрялись провести его к кольцу противника. Рэндзи и Хисаги пришли в зал первыми и несколько часов просто разыгрывали на двоих. За непринужденным ведением мяча шли такие же непринужденные разговоры. — Хисаги, что с твоим лицом? — Обеспокоенно спрашивает Рэндзи, едва успев поприветствовать старого приятеля. И без того изуродованное страшным шрамом лицо симпатичного, на самом деле, мужчины, теперь украшали еще кровоточащие ссадины, багровые гематомы на вспухшей, воспаленной коже и на этот раз медицинский пластырь на переносице. Пожав плечами, Шухей снимает косодэ, аккуратно складывая его на одну из скамей. Косираэ, блеснув, со стуком ложится следом. Абараи внимательно следит за реакций товарища и с досадой прищелкнув языком, скрещивает руки на груди. — Это тебя Мугурума так отделал, не так ли? — В хрипловатом грубом голосе слышатся нотки искреннего сожаления. Всегда верный делу, ответственный и честный лейтенант Хисаги заслуживает высоких почестей за свои заслуги и общественные достижения, а не побои, в последнее время регулярные. — Капитан Мугурума, Рэндзи, — Тихо поправляет друга Шухей, натягивая на фундоши спортивные широкие шорты из плотной блестящей ткани, доставленные целой партией из мира людей. В них было гораздо удобнее, чем в хакама. — Он не имеет права зваться капитаном! — Злобно рыкнув, Рэндзи пинает скамью, отчего та, пошатнувшись, с грохотом валится на пол. Оглушительный гул раздается эхом, — Он ведь избивает тебя просто так! — пряди волос, собранные в высокий хвост, соскальзывают со спины на грудь, прикрывая часть татуировки. — Я мужчина. Уж лучше меня изобьет синигами высокого ранга, во много раз сильнее меня, чем своенравный аристократ обрежет мне мои волосы собственным занпакто из-за минутной прихоти, — с нажимом на последнюю фразу все так же негромко вещает Хисаги, протягивая вперед руку и подхватывая пальцами несколько коротких прядей у висков, не поместившихся в хвост. Рэндзи опустил голову, оттолкнув запястье лейтенанта девятого отряда. Действительно, на днях Кучики-тайчо ледяным тоном призвал лепестки Сенбондзакуры и Абараи едва успел отклониться, как несколько алых прядей тут же полетели на землю. Капитан на полном серьезе собирался избавиться от тяжкой ноши в лице своего лейтенанта и отправить того изучать просторы загробного мира. Причиной инцидента стал нетрезвый вид Рэндзи на утреннем посту. — Я получил это за дело, Хисаги. Извини, но я боюсь, что скоро мы встретимся с тобой только на твоих похоронах, — Хохотнул Абараи, хлопнув друга по плечу. Желая закончить тяжелый разговор, лейтенант шестого отряда перевел тему в шутку. Выбрав мяч, он несколько раз ударил его о пол и закинул в кольцо, тем самым начиная суточную игру в баскетбол. Холодный ветер трепал короткие волосы Капитана Мугурумы, стоящего у обрыва высокого лесного склона, за которым простиралась широкая бурная река, волнуемая подводными камнями и леденящим ветром. В поисках этого места Кенсей провел несколько дней, плутая по окрестным лесам в свободное от работы время. Острый, резкий взгляд карих глаз впился в серые, холодные осенние воды. Шуршание закинутых на ветви ближайшего к обрыву дерева хакама сливалось с рваными порывами ветра. Полностью обнаженный мужчина, шагнул к кромке земли и, взмахнув руками, прыгнув, отталкиваясь сильными ногами от обрыва. Взлетев, он несколько мгновений парил над водой, а после молниеносно растворился в ледяной реке. Одиночество капитана девятого отряда было прекрасно тем, что один он мог заниматься чем душе угодно без назойливых взоров. Его не любили здесь, в Сейрейтее, а он и не жаждал чужого внимания. Играя со своей жизнью, он ощущал острую душевную боль от того, когда его существование, рухнув в бездну, снова оказывалось на поверхности. В бессмертии и бесстрашии была его сила. Вынырнув из прозрачной воды с темного дна, Кенсей Мугурума сильными, уверенными движениями подплывает к отвесному обрыву и поднимается вверх, цепляясь за выбоины в камне. Мокрый, холодный, обнаженный — в этот момент он был самим собой. Диким, одиноким, но сильным.