Wild Hearts

Мокрый, уставший и замерзший от многочасовой тренировки под ледяным проливным дождем, Рэндзи Абараи медленно брел по коридорам казарм шестого отряда, пряча застывшие ладони в отворотах косоде. Сегодняшний день выдался на редкость мерзостным и выматывающим. До заветного выходного как до Уэко Мундо, офицеры одиннадцатого отряда на задании в Руконе, а Хисаги практически поселился в четвертом отряде, но никто не вправе публично осудить капитана Мугуруму за жестокое отношение к подчиненному. Отношения между лейтенантом и капитаном должны оставаться недосягаемыми для окружающего мира. Неприкасаемыми. Внезапно ход мыслей Абараи пошел совершенно иной дорогой. Вместо того, чтобы придумать, как бы вытянуть Хисаги из частного бойцовского клуба, Рэндзи свернул к кабинету Кучики-тайчо. Рабочий день еще не закончен, а значит, Бьякуя практикуется в каллиграфии, заполняя документы. — Слишком громко думаешь, Абараи, — раздается негромкий голос по ту сторону седзи, когда Рэндзи, простояв в коридоре несколько минут, засомневался, стоит ли в очередной раз навлекать гнев капитана Кучики на свою голову. — Ты бы никогда не попал в разведывательный отряд, — холодно заявляет Бьякуя, как только Абараи оказывается на пороге. Рэндзи вздыхает и отводит взгляд от тонких рук, плавно скользящих над бумагами. Несмотря на колкие унижения, коим он подвергался с самого начала сотрудничества с Кучики-тайчо, сам Бьякуя вызывал у него только симпатию. Он невероятно силен, целеустремлен и уверен в собственных силах. Отбросить бы его аристократическую спесь, которую сам глава клана гордо именует «честью», эту напыщенную форму, содрать бы кенсейкан с его волос… Рэндзи бросил взгляд на капитана, представляя на миг, будто он сидит за столом в простом черном кимоно или, может, шелковом юката, изящными пальцами поправляя небрежно разбросанные по плечам волосы… Фантазия, коснувшись тайных заповедных уголков души Абараи, отразилась от них миллиардами сверкающих частиц и на миг ослепила лейтенанта, узревшего в вечно ледяном капитане, не ведающем любви, чувственного мужчину с разбитым сердцем. В груди что-то полыхнуло и взорвалось, горячими осколками вонзаясь во все тело. Внезапно стало по-настоящему жарко и капли, стекающие со лба, вряд ли принадлежали проливному дождю, из объятий которого он недавно вернулся. Невероятная метаморфоза внешнего вида человека, пусть и ментальная, нереальная, способна свести с ума. Сейчас Рэндзи был готов отдать все, лишь бы задержать мимолетную мечту за хрустальные крылья, словно редкую бабочку. Но мираж развеялся так же легко, как и появился. За столом сидел все тот же холодный, подобный статуе капитан, монотонно выполняющий свои повседневные обязанности. — Ты долго будешь тут сидеть? — Мимоходом, не отрывая взгляда от кисти, интересуется Кучики, выводя идеальные иероглифы на тонкой бумаге. — Никак нет, капитан. Я пришел за… Новыми формами отчетности боевых операций, — на ходу придумывает повод Абараи, отчаянно хватаясь за случайно подвернувшееся вспоминание о том, как еще на прошлой неделе Мацумото жаловалась на изменения в новых стандартах документации. В волнении Рэндзи пропустил редчайший миг удивления своего капитана. Бьякуя на секунду оторвался от бумаг, бросив внимательный взгляд серых глаз на сырого до нитки и раскрасневшегося лейтенанта. Очень необычно. — Не замечал за тобой такого рвения к работе, Абараи, — все тем же ровным, словно лед на реке, голосом, комментирует ситуацию капитан, подвигая к краю стола несколько отобранных листов бумаги. На негнущихся ногах лейтенант подходит к широкому письменному столу, сдирает бумаги с гладкой столешницы и пробурчав что-то вроде: «с вашего позволения», неуклюже кланяется и исчезает, напоследок грохнув седзи. — Если я слишком громко думаю, то мог бы и догадаться, что мои мысли только о тебе, — едва слышно шепчет Абараи, быстро шагая в сторону своих покоев. Именно в тот день Рэндзи начал сходить с ума. В мучительных думах о Кучики-тайчо он проводил свои бессонные ночи, вслушиваясь в стук дождя по черепице. Какой же он на самом деле? Абараи возжелал увидеть в холодных серых глазах яркие теплые искры, посвященные лишь ему одному. Он мечтал о том, как однажды замкнутый и недоступный капитан раскроется, станет искренним, настоящим, податливым, но лишь для него единственного. Эти ощущения, пережитые темнейшими ночами, настолько остро врезались в сознание лейтенанта, что даже под солнечным светом он не мог выбросить из головы навязчивый мираж горячего, провоцирующего капитана в черном шелковом юката. Этот образ преследовал его повсюду: на тренировках, во время заполнения отчетов, на операциях по уничтожению Пустых и даже на шумных пьянках. Забыть его не удавалось ни в банкае, ни в состоянии опьянения. Никакая чертова концентрация не могла помочь забыть неправильное, нездоровое увлечение собственным капитаном. Тренировки, какими бы жесткими и изматывающими не были, не приносили ни минутного облегчения. Выход был только один. — Соблазнить капитана? Серьезно? — Рэндзи криво усмехается собственному отражению в лезвии Забимару и тут же понимает, что это единственный способ избавиться от навязчивого призрака, поселившегося глубоко в сердце. Той ночью Абараи впервые спал крепко, но еще не понимал, насколько далеко может завести его плод больной фантазии, являющийся чем-то более глубоким, чем навязчивый образ.