Wild Hearts

Разъяренный алый вихрь метался по высушенной, пыльной, медленно тлеющей земле. В душном, пыльном Аду водились жуткие твари, каких не увидеть и в самых страшных кошмарах. Пустые, которых доводилось ликвидировать на заданиях в мире людей и даже арранкары низшего порядка казались теперь беззащитными и беспомощными существами. Самое плохое заключалось в том, что грязная работа заключенных в Аду не прекращалась. Сущности появлялись во тьме из энергии пламенной земли под слоем пепла. Мощную силу, порой сбивающую с ног, сложно было назвать реяцу. Вырывающиеся тут и там языки пламени свидетельствовали об одном — где-то в глубине пылающего ядра набирал силу очередной монстр. Вечный двигатель ужаса. О спокойном ночном отдыхе Рэндзи забыл уже десять лет назад. Именно столько он находился в рядах отряда заключенных. Командиром здесь был огромный полузверь, в мифологии человеческого мира сравнимый с кентавром. Среди рядовых — ободранных, раненых, изувеченных и обозленных бывших офицеров ходили слухи, что когда-то Ядзю тоже был обычным синигами, но его сослали сюда настолько давно, что ни один из ныне живущих в Сейрейтее не помнит его. И даже летописные хроники умалчивают об этом разъяренном диком звере в боях и мудрым, пусть и немногословным командиром перед своими подчиненными. Ядзю не был обижен на жизнь, домом для него уже давно стал Ад, в котором ему удалось отстроить небольшую казарму, защищенную множеством формул кидо и эта мерцающая стена — единственное, что спасало горстку синигами в Преисподней от смерти. Новости из Сейрейтея сюда поступали только с помощью Адских Бабочек, но даже эти крылатые вестники прилетали сюда очень редко. В последний раз, кажется, лет шесть назад, когда амнистировали заключенного — бывший седьмой офицер одиннадцатого отряда покушался на жизнь капитана несколько сотен лет назад, когда карьерную лестницу нельзя было построить силой. Сам же узник был явно не рад новости. В Аду у него был отряд, которому он был предан, уважаемый командир, крыша над головой и даже приобретенный в непрекращающихся боях банкай. Ему некуда было возвращаться, но остаться было нельзя. Арестант поклялся вернуться обратно под руководство Ядзю, совершив преступление, но Ядзю только сурово прорычал: — Это Ад, а не полигон! Здесь не место синигами, — и гневно ударил по серой земле копытом, высекая искру. Все притихли. — Каждый из вас должен восстановить свою честь там, за воротами! Вы должны доказать миру, что достойны уважения. Вы — не преступники. Вы жертвы бездумной власти Сейрейтея. Но знаете… — Тут Ядзю усмехнулся, обнажая длинные белоснежные клыки, — Я бы ни за что не вернулся туда, ребята. Мое место здесь, ведь я тоже монстр, — ухмылка стала зловещей, а пронзительные желтые глаза загорелись. — Все по постам! Приступить к зачистке! А тебя, Фуро, я провожу до ворот, — черты Ядзю смягчились и он медленно последовал к выходу вместе с уже бывшим заключенным, который шел на свободу в никуда. Да, именно таким было последнее возвращение синигами в Сейрейтей. Даже если бы сейчас Рэндзи отправили в Готей-13, то мало кто узнал бы в уставшем, опаленном огнем и пеплом мужчине того самого лейтенанта шестого отряда, душу компании и завсегдатая офицерских посиделок. Абараи в очередной раз подумал о том, наверняка в Сейрейтее не изменилось ровным счетом ничего. Только вот судьба Хисаги его беспокоила душными адскими ночами, когда думать о Бьякуе больше не было сил. И если с аристократом наверняка все в порядке, то с Шухеем могло случиться что угодно. — Надеюсь, ты еще жив, — задумчиво проговорил Рэндзи, лежа на татами и глядя через окно импровизированной казармы на багровые облака, подернутые дымкой. Образ Кучики из памяти постепенно стирался, изнашивался, выветривался, словно тонкие благовония храма. Первое время было невероятно тяжело привыкнуть к новой жизни и забыть привычки старой. Ожидание сменилось тоской, тоска злостью, а злость сошла на нет и осталась лишь глубокая меланхолия, разочарование в мире за Адскими Воротами и пренебрежение к синигами. Вот только огонь страсти, превратившись в обгоревшие угли в душе Абараи не погас окончательно. Ему очень не хватало холодного взгляда, ледяного голоса, тонких рук и темных волос. Здесь, в этом пекле, вечная зима Кучики пришлась бы как нельзя кстати, но он не спешил заявить о себе и… Вероятно, нашел для себя нового лейтенанта. Уверенного, сильного, дисциплинированного и идеально выполняющего все приказы начальника. Что же, может это и к лучшему, — так думал Рэндзи, устало прикрывая глаза. Амнистия нагрянула неожиданно. Не крылом бабочки занесло сюда дуновение свободы, а громкими возгласами капитана одиннадцатого отряда — Кенпачи Зараки пожаловал в Ад собственной персоной, громогласно зазывая Абараи поблизости казарм. Едва успев натянуть хакама, Рэндзи бежит навстречу пыльному воздуху, разметав длинные алые пряди по плечам. — Капитан Зараки? — Выпрямившись по стойке смирно, Рэндзи со стыдом понимает, что явился перед командиром в не самом приличном виде, но бежать обратно и собирать разбросанную на татами одежду поздно. — Собирай вещи, Абараи. Ты возвращаешься на родину. Кучики помрет скоро, а ты и попрощаться не успеешь, если так и будешь здесь чертей гонять. О, Ядзю! — Острый взгляд из-под нахмуренных бровей устремился вдаль, где пуская искры из-под копыт скакал навстречу истинный повелитель Ада. — Великолепное зрелище. Вот, с кем я люблю иметь дело, — громогласно расхохотался зловещий Кенпачи. Рэндзи не понимал ровным счетом ничего. Все это было похоже на плохой юмор или неудачный розыгрыш. Тревога, до дрожи в руках, охватила Абараи. Глаза застлал туман и сознание помутилось до такой степени, что оказавшись на земле Сейрейтея, Абараи уже не помнил ни спешных сборов, ни прощания с Ядзю, ни обратного пути. И даже удивленных, едких взглядов прохожих он не замечал. Уже не пес, но словно волк он шел по следам памяти и воспоминаний к поместью клана Кучики и голова кружилась от перенасыщенного кислородом воздуха. Кенпачи невозмутимо шел рядом, но его привычный грубый цинизм сегодня покрылся налетом скорби. Все вокруг, несмотря на весну зарождавшейся природы казалось безжизненным. Рэндзи до последнего верил, что все происходящее — всего лишь сон, очередной кошмар и тоска по месту, которое он смело мог назвать своим домом. — Капи… Господин Кучики! — Воскликнув, Абараи, забывая о приличиях, спешит к постели, в душных объятиях которой, среди подушек, затерялся командир шестого отряда. Бьякуя ли это или бесформенная тень? Острые черты лица, глубоко запавшие блестящие серые глаза и слабая реяцу, не вихрем сверкающая вокруг, похожая на едва заметное в летний жаркий день дуновение ветра. — Что с вами произошло? Кто это сделал?! — Наполняя просторную комнату собственным звучным хриплым голосом, Рэндзи слабо ориентировался в ситуации. Тлеющие угли вспыхнули неистовым пламенем и десяток лет в Аду забылся, словно ленивый день, от одного взгляда на то, во что превратилась мечта всей его жизни. — Абараи, — в тихом голосе еще прослеживалась сталь, пусть и оплавленная слабостью.