Сатьяграха

– Еся, я дома, – доносился мамин голос из прихожей. Она вернулась из очередной поездки с гандбольной командой. В этот раз поездка была короче, чем обычно, и меня это радовало: я уже устала от этого одиночества в нашей квартире. По крайней мере сейчас, когда нагрузка в школе и на курсах усилилась, а мне, ко всему прочему, приходилось писать научную работу. Не без помощи Арсентьева, конечно, но все-таки это отнимало немало времени. – Ты на этот раз рано, – я вышла из комнаты с улыбкой на лице, потому что соскучилась. Дома было тепло, поэтому я ходила в пляжных шортиках и папиной старой рубашке, но по взгляду мамы сразу поняла, что мой внешний вид ее не слишком радует. – Еся, тебе носить нечего дома или что? – в ее голосе слышался укор, но я не собиралась на это реагировать, так как она прекрасно знала, что я все равно не стану переодеваться. Мама, на самом деле, не была строгой и особо требовательной, ей хватало этого с лихвой на работе. Поэтому дома она старалась быть как можно мягче и ласковее, но тема моего гардероба очень часто становилась для нее поводом для споров. До истерик, конечно, не доходило, но мама считала, что я должна одеваться проще и строже, тогда как я считала совершенно иначе. Она старалась привозить мне из поездок вещи и украшения, которые ей нравятся, но я все равно это обыгрывала совершенно не так, как она того хотела. – Только приехала, а уже чем-то недовольна, – я усмехнулась и поцеловала ее в щеку, забирая из рук сумку с вещами. Я не стала ждать, пока она мне ответит, и просто отнесла сумку к ней в спальню. – Ну так я же мама, – она рассмеялась, снимая с себя кроссовки и дорожную ветровку. – Я всегда чем-то недовольна. – А мама есть хочет? – Хочет! – ее голос доносился из ванной, где его почти заглушал шум воды. – И кофе хочет. Я прошла на кухню и открыла холодильник, прикидывая, чем бы накормить эту женщину. Благо, в холодильнике стоял пирог, который у меня уже не было сил есть. Он был вкусным и стоял там всего два дня, но я съела уже половину и приговаривать вторую как минимум еще несколько дней была не готова. – Как у тебя дела здесь? Не сошла с ума еще со своим графиком? – мама вошла в кухню, когда я уже снимала турку с плиты и собиралась перелить кофе в ее любимую чашку с видами старой Праги. Она уже успела переодеться и умыться, что явно ее взбодрило. – Я, кстати, привезла тебе шляпу и сережки. Помнишь, ты показывала картинки? Я с трудом удержала безумную улыбку. Наконец-то мама стала прислушиваться ко мне и привозить вещи, которые мне действительно нравятся. Мне даже захотелось ее обнять, но она уже взяла чашку в руки, а мешать ей не хотелось. – Ну, тяжеловато, но пока справляюсь. Разве что Ромова снова катит бочки в мою сторону. Видите ли, не нравится ей, что мы с Антоном Викторовичем спелись, – я пожала плечами и налила себе в стакан газировки напополам с апельсиновым соком. Мама этого напитка не понимала, а вот мы с папой только так пользовались этим рецептом. В принципе, она много не понимала, хотя и не осуждала. Нам с ней повезло в отношениях, так как мама всегда очень лояльно относилась ко всем моим интересам и желаниям. И если я не хотела покупать себе сапоги, а она хотела, то мы их не покупали. И за это я была ей очень благодарна: пусть не понимает, но хотя бы принимает. – Боже, когда ж эту маразматичку уже выпрут со школы? Мне уже надоели ее выпады в твою сторону, – мама возмущалась, попутно поедая пирог, что выглядело довольно забавно. Мне, так-то, уже очень давно плевать на Ромову и на все, что она говорит, но маму это возмущает уже не первый год. – Да ладно тебе, – я махнула рукой и поджала под себя ноги, делая глоток из стакана. – Я напишу эту работу вне зависимости от того, нравится ей это или нет. Арсентьев знает всю эту лавочку изнутри, поэтому Ромова даже не сможет за что-то зацепиться. – Ну, если ты так считаешь, то я спокойна, - мама улыбнулась и закинула в рот последний кусок пирога. Складировать посуду у нас в привычке не было, поэтому она сразу же отнесла ее в раковину, чтобы сполоснуть вместе с чашкой. – Кстати, он же тебе не нравился. Когда это вы успели спеться? Если честно, то я даже не сразу нашла, что ответить. Мама была права, ведь изначально Антон Викторович меня очень раздражал. Не проходило и недели, чтобы я не высказала маме, как же сильно меня бесило его повышенное ко мне внимание. Однако сейчас все было совершенно иначе, что меня даже несколько забавляло, хотя и настораживало. – Скажем так, мы нашли с ним точки соприкосновения, – я улыбнулась уголками губ, пытаясь спрятать ее за стаканом, который по привычке держала у лица, но от мамы это не скрылось. – Смотри не влюбись в него, Еся, а то видела я этого вашего Арсентьева, – с издевкой протягивает она и усмехается. – Его хоть на обложку вешай. Я покраснела и встала со стула, чтобы подлить себе в стакан еще сока. Мамины слова меня как минимум смутили, не говоря уже о том, что заставили мое сердце биться чаще. – А тебе лишь бы парня мне найти. Может, мне еще и с трудовиком позаигрывать? – Нет, этот импозантный мужчина придется по вкусу нашей бабушке. – То есть, мне уже и на Сан Саныча нельзя рассчитывать?! – наигранно возмущаюсь я, наблюдая за маминой улыбкой. – Хороша мать. Вот так взяла и растоптала мои надежды. – Ну надо же и бабушкину личную жизнь устраивать, а то все ты да ты. – Да-да, оправдывайся. Тебе просто не нравится мой суженый, – я наигранно надула губы, чувствуя, что настроение у меня сейчас лучше некуда. Я очень любила такие ниочемные диалоги с мамой: от них становилось как-то тепло и легко на душе. Мама рассмеялась и двинулась в сторону арки, которая вела в коридор. – Пошли, суженая, примерять твою шляпу будем. А то разошлась тут. – Вот вечно ты покупаешь меня вещами. – А тебя вообще всегда было легко переключить на другую тему, – отозвалась она уже из коридора, чем вынудила меня подняться со своего нагретого места под аккомпанемент моих шутливых обид.

***

В школе было весьма тухло сегодня. На математике к нам снова пришли агитаторы из колледжей, куда зазывали всех, кто боится, что провалит ЦТ. По большому счету мне было плевать на математику. Да, я ее понимала, да, местами мне на ней даже нравилось, но с этой дисциплиной я собиралась распрощаться в тот же день, когда сдам выпускной экзамен. Впрочем, как и со многими другими. Пока девушки из колледжа легкой промышленности распинались перед нашим классом, я достала телефон и залезла в WhatsApp, где переписывалась со своей лучшей подругой. Жила Зоя в Варшаве, но это ничуть не мешало нам дружить и доверять друг другу все, что только можно да и, собственно, нельзя. Оказалось, что я пропустила несколько уведомлений, но Зоя была онлайн, что изрядно меня порадовало. Анжей снова довел меня до истерики. Как можно быть таким идиотом?

Зоя

Только завидев имя Анжея, я обреченно вздохнула, понимая, что разговор снова будет касаться парня, с которым Зоя уже полгода не может прийти к консенсусу. Я же во всей этой ситуации была эдаким судьей на турнире, который старался судить справедливо что об одной стороне, что о другой. Разве что получалось это довольно плохо. По-моему, пора уже давно привыкнуть, что он все равно делает то, что он хочет. Да и с каких это пор он начал доводить тебя еще и по утрам? Он же ночное создание.

Еся

Если честно, то мне было тяжело воспринимать эту ситуацию нормально. Хотя бы по той причине, что я общалась с Анжеем и знала, что он не столько идиот, сколько трус, который был не способен на серьезные шаги. Понять его глубже мне не позволил уже языковой барьер: он немного знал русский, а я кое-что понимала и могла сказать по-польски, но для душевных бесед ни у меня, ни у него не хватало знаний. Я не знаю... Давай лучше поговорим о тебе. Как там твои дела с Денисом?

Зоя

Я усмехнулась, но ответ написала достаточно быстро. Мы редко затрагивали тему Дениса и наших с ним "отношений". А как у нас могут быть дела? Он довольно четко дал понять, что отношения ему не нужны, а наше общение его устраивает таким, какое оно есть. Тут даже напрямую задавать вопрос не нужно, чтобы это узнать. Так что дальше постели, рома и сигарет мы вряд ли продвинемся. Да и нужно ли?

Еся

Говорить о Денисе сейчас не хотелось. Он нравился мне и, быть может, действительно подходил на роль моего парня, но здесь все зависело –увы! – не только от меня. Да и я, по большому счету, уже давно не думала о том, что будет с нами дальше. Все шло своим чередом и плавно плыло по течению. Его это устраивало в полной мере, меня – чуть меньше. Да и я знала Дениса достаточно хорошо, чтобы понимать, что вряд ли я буду счастлива в отношениях с ним. Все-таки он был весьма эгоистичным и самонадеянным человеком, что порой отталкивало меня, когда мы переписывались. Мои мысли о Денисе прервала Зоя: А тебе не грустно от этого? Вы столько времени знакомы, так хорошо друг друга знаете. Вы сексом занимаетесь, чего уж греха таить. Я, конечно, знаю, что ты в отношении секса весьма гибка и либеральна, но не может же это тебя не задевать.

Зоя

Мои пальцы порывались тут же настроить ответ, но я сдержалась и задумалась. На самом деле, даже то, что я занималась сексом в свое удовольствие, не заботясь о мнении других, меня порой очень накрывало из-за мыслей о Денисе. По большей части из-за того, что мне хотелось чего-то стабильного и настоящего. Может, немного запретного и неправильного, но хотя бы искреннего. А Денис лишь в очередной раз доказывал, что я почти никому и не нужна. И он, если вдруг встретит девушку, с которой захочет встречаться, не будет мне ничем обязан. Разве что тем, что лишит меня и этого способа самоутверждаться и хоть как-то жить с внутренним душевным балансом. – Королева... Эй, Королева! – из ступора меня вывел голос Пашки, который одергивал меня, указывая в сторону двери. Я даже не сразу сообразила, кто там стоял, но увидела Арсентьева и даже несколько удивилась. Он выжидающе смотрел на меня, скрестив руки на груди. С моих губ сорвался безмолвный вопрос, на что он жестом дал понять, чтобы я брала сумку и выходила из класса. – Пошли, я отпросил тебя с оставшихся уроков. Мы едем в Националку, – на губах историка красовалась загадочная улыбка, а я даже не могла подобрать слова, чтобы ему ответить. Я смогла связать свои мысли во что-то членораздельное только в гардеробе, где надевала пальто и привезенную мамой шляпу. – Нам ехать туда минут сорок. И то, если повезет с расписанием автобуса. Есть ли смысл ехать на три часа? А то у меня еще курсы потом. – Не забывай, что я на машине, – он придержал мою сумку, пока я завязывала шнурки на своих ботинках, присев на лавочку в раздевалке. – Минут за двадцать доберемся, а потом я тебя и на курсы подброшу. Они же где-то недалеко, да? Я была немного ошарашена тем, что он помнил, куда мне приходилось ездить. Если честно, я все еще иногда сомневалась, стоит ли поддаваться порыву и начинать с ним сближаться в плане даже обычного дружеского общения. Но сейчас он отбросил все мои сомнения в сторону. – Как быстро мы меняем локации, однако, – загадочно ухмыляюсь я, когда мы уже вышли из школы и двинулись на стоянку, где была припаркована его машина. – Сначала оптика, теперь машина и библиотека. В следующий раз к вам или ко мне домой? Он не смог сдержаться и рассмеялся, открывая передо мной дверь, как подобает истинному джентльмену, а после нагнулся и почти на ухо шепнул мне: – Попридержи свою корону, Королева, а то такими темпами мы и до библиотеки не доедем. Мои щеки мгновенно вспыхнули румянцем, а во рту пересохло. То ли это было волнение, то ли я просто слишком смущалась в присутствии историка, но сам факт заставлял меня краснеть еще сильнее. Сев в машину и пристегнувшись, я положила сумку к себе на колени и как-то слишком нервно постукивала по ней пальцами. Мне захотелось курить, но, естественно, этот свой порыв мне придется попридержать еще на несколько часов, пока я не окажусь на курсах. Машина двинулась со стоянки и выехала из дворов, но пути, которым ехал Арсентьев, я не знала. У него, похоже, за годы учебы были выработаны свои маршруты в разные концы города. – Ты не против, если я закурю? – от неожиданности я даже дернулась, мы ехали молча всего пару минут, но казалось, что это длилось вечность. – Не думала, что вы курите, – я усмехнулась, но кивнула, чтобы не ждал моего ответа и дальше. Антон Викторович не стал больше ждать и залез в бардачок, откуда достал точно такую же пачку, какая лежала у меня в сумке. – Еще и ягодный "Winston". – Поверь, ты еще многого не знаешь обо мне, – загадочно протянул он и полез за зажигалкой в карман. – Впрочем, как и я о тебе. На секунду мне показалось, что он улыбнулся, когда открыл пачку, но быстро сообразила, что это было разочарование. Пачка оказалась пустой. Видя эмоции на его лице, я узнавала их в точности до мельчайшей детали. Сейчас он испытывал то же самое, что и я: желание курить. Вот только разница была в том, что он не мог из-за того, что у него сигарет не было, а я – из-за самого Арсентьева. Внутри меня боролись демоны, каждый из которых играл либо на моих сомнениях и страхе, либо же на желаниях. Во всяком случае, решение было принято достаточно быстро. – Только без нравоучений, пожалуйста, – я протянула ему открытую пачку, откуда уже вытащила зажигалку и сигарету для себя. – Мы оба понимаем, что это ничего не изменит. На лице историка поочередно появлялись самые разные эмоции. Однако в конечном итоге он лишь понимающе кивнул и ухмыльнулся. Оба передних окна опустились, и я прикурила, лопая зубами капсулу с ароматизатором. – Я догадывался, – наконец-то заговорил он, сделав вторую затяжку, я же старалась не смотреть на него, чтобы не увидеть чего-нибудь, что меня может задеть. – И чем же я себя выдала? – я невольно усмехнулась и посмотрела в его сторону, сталкиваясь с пронзительным взглядом карих глаз. Меня аж передернуло от того, насколько понимающим он был. – Слишком идеальная, чтобы я поверил. Я не сдержалась и рассмеялась достаточно громко, чтобы он меня услышал. Пожалуй, он ожидал такой реакции, поскольку ничего другого мне не оставалось. Я так долго строила из себя девочку без изъянов, что выдать хоть какую-то из своих тайн и знать, что тебя не осудят, было величайшим облегчением. – Вы узнали, что за одной из трех запертых дверей, Антон Викторович. Осторожнее, содержимое двух других вас может не обрадовать, – я намеренно придала своему голосу некого драматизма, мне показалось это достаточно уместным в сложившейся ситуации. – Ты. – Что я? – Не ты, а я, – он ухмыльнулся и сделал последнюю затяжку, выбрасывая сигарету в окно. – Наедине можешь говорить со мной без всех этих штампов приличия. У нас всего шесть лет разницы, так что я не вижу смысла в этой чрезмерной вежливости. Меня это немного выбило из колеи. Мне еще не доводилось вот так просто говорить с учителями, пусть даже молодыми. Однако, чуть поразмыслив, я поняла, что в этом был резон. Все-таки нам действительно куда проще было общаться без прелюдий. – Как скажешь, – я последовала его примеру и выкинула окурок в окно, замечая, что мы выруливаем на проспект. До библиотеки было рукой подать. Лишь на парковке, когда Антон открывал мне дверь, он снова со мной заговорил: – Я открою оставшиеся двери, Королева. – Для тебя Есения, Арсентьев.