Сатьяграха

Сегодня я была без настроения с самого утра. Не знаю, почему именно сегодня и почему именно сейчас, но привычное сообщение Дениса вывело меня из равновесия настолько, что я даже не могла придумать достойного ответа. В принципе ничего необычного не произошло. Он вел себя так же, как и раньше. Но, возможно, именно это и задело меня настолько. После того разговора с Зоей я стала задумываться, действительно ли мне настолько хорошо физически, что я готова игнорировать все, что скрывается у меня в груди. И вывод был отнюдь не таким, какой мог бы обрадовать Дениса. Впрочем, как и меня саму. Ведь признаться себе в том, что я была расстроена нашими "отношениями", было неимоверно сложно. Я так долго жила с уверенностью, что меня устраивают отношения без обязательств, что от осознания, что это не так, стала очень злиться. Причем не столько на Дениса, сколько на саму себя. На эти выходные папа уехал в Москву на конференцию, а мама решила поехать с ним, чтобы посетить спортивную выставку и побеседовать с иностранными спортивными врачами. Поэтому в ближайшие три дня я была наедине с собой, о чем знал и Денис. Вот только на этот раз меня это не радовало. Отнюдь не радовало. В субботу около десяти утра раздался звонок. Я была несколько удивлена, но уже не спала. Во всяком случае, даже если бы меня разбудили, я бы, наверное, даже сказала "спасибо". За свои почти восемнадцать лет я поняла всю прелесть ранних пробуждений, которые настраивают на плодотворность и даже в какой-то мере вдохновляют. – Проснись и пой, я буду у тебя через двадцать минут, – заявление Дениса было настолько резким и неожиданным, что я даже не сразу нашла, что сказать. – Притормози на поворотах, – я чувствовала, как начинаю заводиться, хотя и пыталась это скрыть. – Ты не считаешь, что должен получить на это мое согласие? – Не включай злюку, ты же сама говорила, что у тебя никого не будет на выходных. А у меня как раз свободен весь день, – я услышала, как он выходит из метро и прикуривает. Осознание, что ему действительно осталось до моего дома всего-ничего, лишь подлило масла в огонь. – Но я тебя не звала, – я еще пытаюсь скрыть свое раздражение, но он явно чувствовал его в голосе. – А мне и не нужно приглашение. Ты свободна, я тоже. Почему бы не развлечься? – кажется, он искренне недоумевал, почему я все еще морожу его. – Климов, я тебе не парк аттракционов. Так что, если хочешь поразвлечься, то тебе придется позвонить, например, Оксане. Я наконец-то стала активно выражать свое недовольство. Денис прекрасно знал, когда я злюсь, потому что делала я это крайне редко. И Оксана была одной из немногих причин, по которым мы с ним конфликтовали. И дело было не в ревности. И даже не в самом существовании Оксаны. Потому что к ней я относилась весьма неплохо и даже знала ее лично. Вся загвоздка заключалась в самом Денисе. Он спал с ней, чего совершенно не скрывал. Но на этом все не заканчивалось: он считал позволительным рассказывать мне об их вечерах в весьма живописных красках. И меня это настолько задевало как девушку, что в один прекрасный момент Денис получил отдачу, на которую не рассчитывал. – У тебя нет настроения? – вопрос немного остудил мой пыл, но я все-таки решила, что, пока я на нужной волне, стоит решить эту проблему раз и навсегда. Хватит с меня. Наигралась. – Знаешь. Мы встретимся с тобой. – Неужели? – Да. Через полчаса в "Dolce". Нужно поговорить. Я не стала ждать ответа и положила трубку. Тянуть лямку и дальше я не видела нужды. Либо мы разберемся с этим сейчас правильно, либо уничтожим все то хорошее, что нас связывает. В любом случае, меня устроят оба варианта. Я действительно слишком устала от всего этого. И в какой-то мере я была очень благодарна Зое за тот разговор чуть меньше недели назад. До кондитерской мне было минут пять пешком, а на улице была на удивление хорошая погода. Я даже не стала краситься, лишь слегка припудрилась и накрасила ресницы. Для свежести и "живости" мне этого хватало с лихвой. Даже с одеждой я не стала заморачиваться. Натянула серую футболку, черный комбинезон и старое пальто-пиджак, которое купила когда-то в комиссионке за гроши. Пожалуй, это было одной из немногих вещей, которую моя мама очень любила и периодически даже подворовывала его у меня. Уже выйдя из квартиры и закрыв дверь, я почувствовала вибрацию в кармане и достала телефон, чтобы ответить на звонок. Я уже начала раздражаться, думая, что это Денис, но на экране высветилось имя Арсентьева. – Есения, я проверил первую главу работы. Ты сейчас можешь говорить? Пожалуй, я была даже несколько обрадована этим звонком, поскольку тема НПК меня волновала и в то же время неимоверно успокаивала. В исследованиях и написании я видела определенный шарм, который давал мне заряд очень надолго. – У меня есть минут десять, так что да, говори. Параллельно с тем я достала из кармана сигареты и закурила. После поездки в библиотеку мне уже не было нужды скрываться, что меня радовало не меньше. Курить открыто в своем дворе я не могла, поэтому вышла на общественный балкон на своем этаже. Никто из соседей не курил, да и я не особо светилась. Даже окурки я выбрасывала не в стоящую там пепельницу, а в мусоропровод. Но сейчас не об этом. – Тогда буду краток, – я услышала, как он тоже закурил, и улыбнулась краешками губ. – Мне понравилось, но есть несколько моментов, которые стоит исправить. – Например? – Опиши подробнее социальную структуру и сделай еще больший упор на причины и предпосылки экспансии на запад. – То есть, сделать упор именно на запад, а не на сами походы? – я уже успела докурить и спустилась по лестнице на улицу. Светило солнце, и дул совсем несильный приятный ветерок. – Да, думаю, что так будет правильнее. Мы разговаривали о работе и том, что стоит в ней изменить, вплоть до самой кондитерской. Я даже несколько задержалась у двери, чтобы не обрывать диалог на полуслове, но стоять так и дальше было бы не совсем правильно. – Я тебя поняла, постараюсь сегодня исправить. – Не спеши, нас никто не гонит. – Нет, дело не в том. Пока у меня есть вдохновение, нужно ловить его и писать. Я готова поклясться, что он сейчас улыбнулся, отчего и сама не смогла сдержаться. Мое настроение резко повысилось. – Тогда удачи. Будут вопросы – звони. – Хорошо. На этом мы распрощались. Я спрятала телефон назад в сумку и достала из нее кошелек. Вообще я любила эту кондитерскую с того самого дня, как ее открыли. А все из-за отца, который приучил меня к французским сладостям, без которых жить теперь было сложно. Денис уже был там и пил кофе. К сладостям он был весьма холоден, поэтому ничего из кондитерских изделий не выбрал. Я же попросила себе пирожное с манго и зеленый чай, расплатилась и только уже после этого села к нему за столик. – И о чем ты хотела поговорить? – он даже не поздоровался, хотя это было объяснимо. Я явно подпортила ему настроение во время телефонного разговора. – О нас, Денис. Мне кажется, пора бы, – как ни странно, но я была достаточно спокойна, пусть и сердце мое билось чаще обычного. Я не привыкла к таким разговорам, хотя в голове прокручивала их не один раз. Но в жизни все всегда выглядит иначе. По его выражению лица я поняла, что он не слишком этим обрадован, хотя, видимо, догадывался. Вообще мы редко разговаривали с ним на личные темы. Кажется, мы оба понимали, что, если мы начнем сближаться еще и эмоционально, то довольно быстро наш "секс без обязательств" перерастет в нечто настолько нездоровое и болезненное, что мы оба начнем сходить с ума. – В каком смысле "о нас"? – он сделал еще один глоток и покосился на баристу, который принес мой заказ. Он постукивал пальцами по столу и явно жалел, что мы были в месте, где нельзя курить. Обстановка стала напряженной. Я сделала глоток чая и подняла глаза. Денис всячески пытался спрятать взгляд, но все же откинулся на спинку стула и посмотрел прямо на меня. Это было похоже на контратаку, хотя на деле было лишь смирением. – Я устала. – От чего? – От этого идиотизма, который мы прикрываем штампами. Все эти встречи ради секса, алкоголь, сигареты и редкие ниочемные разговоры никуда нас не приведут. Это тупик, в котором мы находимся с того дня, как решили начать эти, с позволения сказать, отношения. – Еще недавно тебя это устраивало, – я слышала в его голосе дерзость и недовольство. Похоже, ему казалось, что я пытаюсь выставить его виноватым, но на деле это было не так. Разве что объяснять я этого не собиралась. Я тяжело выдохнула и надломила пирожное ложкой, но до рта так и не донесла. Долгая пауза была здесь ни к чему. – Это устраивало тебя, а я лишь убедила себя, что и меня по сути тоже. Хотя это не отменяет того факта, что мне было хорошо с тобой. Просто я устала от всего этого. Наигралась. – И ты хочешь так просто взять и закончить все? – я слышала в голосе некую обиду, хоть и не понимала, откуда ей было браться. – Серьезно? Эта его интонация настолько меня задела, что я даже опешила. Позиция Дениса всегда была яснее дня: ему отношения без надобности, его устраивает свободная жизнь без привязок. И сейчас он говорил о них с такой обидой на меня и даже скрытой злобой, что я не смогла прикусить свой язык и промолчать. – А что закончить? Ты считаешь, что все это время у нас были здоровые отношения? Ты действительно считаешь, что это вообще были отношения? – я говорила уже чуть громче, но в кондитерской никого, кроме нас не было, а бариста просто не обращал на нас внимание и сидел в телефоне. – Мы удовлетворяли друг друга. Ничего другого. Так что права будешь качать другим своим девушкам, но уж точно не мне. Я видела смятение на его лице и все гадала, в какую эмоцию оно выльется в конечном итоге. Как и ожидалось, он начал злиться. Видимо, он начал осознавать, что ничем хорошим это не кончится. Что ж, по крайней мере, я пыталась разойтись на хорошей ноте. – Знаешь, мне казалось, что ты особенная. Что чужое мнение тебя не волнует, что тебе куда важнее собственное удовольствие, чем статус. – Так и есть. – Тогда почему тебя перестало устраивать наше общение? – Потому что, кроме физического удовлетворения, есть еще и моральное, а после каждой нашей встречи я как Новый Орлеан после урагана Катрины. Неужели ты действительно не можешь понять, что это неправильно, – я запнулась. – Даже не неправильно, а глупо. Я больше не могу убеждать себя в том, что это действительно то, чего мне хочется. Да, это поднимает мне самооценку, я получаю свою долю внимания, но ты уходишь, эйфория улетучивается, а я остаюсь. Побитая своими чувствами до кровавого месива. Почему ты этого не можешь заметить? Я выпалила все на одном дыхании и лишь после всего сказанного поймала себя на мысли, что я почти плакала, а голос мой дрожал и срывался. Я с силой сжимала в руке салфетку и даже не замечала, что на нас обратил внимание бариста. Это было сейчас последним, что меня волновало. – Почему ты молчала раньше? – вопрос его ввел меня в ступор, но в его глазах я видела какое-то, что ли, понимание. – Почему ты никогда ни о чем не говоришь? – Потому что ты никогда меня не слышишь. Я пыталась. Я действительно пыталась сказать ему тех вещах, что меня не устраивали в наших отношениях. Я пыталась сказать ему о том, что это даже не отношения. Но он никогда не обращал внимания, будь то намеки или же прямо сказанная претензия. Это ничего не меняло. Так был ли смысл пытаться и дальше? – Год, Еся. – Я знаю. – И это конец? – Да. Хватит оттягивать неизбежное. – Хорошо, – он встал и направился к выходу, понимая, что больше нам говорить было не о чем. Я лишь тяжело выдохнула и уперлась лбом в столешницу. Это оказалось еще тяжелее, чем я предполагала. – Тяжелое расставание? – это был бариста, который пришел забрать чашку с кофе, который Денис так и не допил. Я часто бывала здесь и хороша знала весь персонал. Впрочем, как и они меня. – Я давно вас не видел здесь вместе. – А мы никогда и не были вместе, Саш. Разве что территориально, – я выпрямилась и взяла в руки чашку с чаем, так как меня отчего-то била мелкая дрожь. – Он не кажется плохим парнем, почему вы не начали встречаться? – я довольно часто болтала с Сашей обо всем подряд. Иногда я рассказывала ему о своих проблемах, если мне не хотелось напрягать кого-то из близких. Иногда он рассказывал о своих. В этом было что-то особенное. – Он хотел быть свободным. – Тогда теперь он, и правда, свободен, – я заметила на его лице намек на улыбку, которую мог выдать только мужчина. – А вот ты – вряд ли. Я вопросительно подняла на него глаза и сделала глоток чая, чтобы немного унять свою дрожь. Я чувствовала себя щенком под дождем, хотя и была в тепле. – Он еще даст о себе знать. Он считал тебя своей и кричал о свободе. Сейчас он действительно свободен, но это не значит, что ты перестаешь быть его. Саша забрал чашку и ушел к стойке, оставив меня наедине с собой. Я закинула в рот кусочек пирожного и откинулась на спинку дивана, не вынимая ложку изо рта. Лишь спустя минуту я достала из кармана телефон и открыла диалог с Зоей. Мне нужно было срочно с кем-то об этом поговорить. Не просто обмен сообщениями, а полноценный разговор. Спустя пару гудков она подняла трубку, а я, схватив пачку сигарет, жестом попросилась у Саши на служебную курилку. – Мы поговорили, – я прикуриваю и чувствую, что начинаю плакать, но голос мой звучит оттого лишь увереннее. – И что, все? – Надеюсь. Пока наш разговор длился, я успела выкурить две сигареты и спалиться с тем, что плачу. Благо, я успокоилась довольно быстро, но это все равно не меняло того факта, что я плакала из-за Дениса. Из-за человека, с которым нас ничего, как выяснилось, не связывало. Зоя была этим недовольна, но факт оставался фактом. – Знаешь, я, пожалуй, пойду назад и доем это несчастное пирожное, – я знала, что у нее через пять минут начинается пара, поэтому и сворачивала лавочку. Пусть я и хотела поговорить с ней еще, пусть сама Зоя говорила, что ей ничего не будет за опоздание, я не могла менять ее планы из-за своих проблем. – А ты иди на пару. – Ты уверена? Я могу еще минут двадцать с тобой посидеть, – я слышала в ее голосе беспокойство, но все же настояла на своем. Вернувшись в кафе и сев за свой столик, я принялась есть свое пирожное, но застыла с ложкой у рта, когда вошел Арсентьев. Он был в обычной повседневной одежде и болтал по телефону. Он уже успел продиктовать свой заказ и только после заметил меня. – Знаешь, я тебе перезвоню чуть позже, тут появилось дело, – он положил трубку и направился к моему столику с улыбкой на лице, но очень скоро его лицо изменилось на озадаченное. – Что у тебя случилось? Было глупо предполагать, что он не заметит моих покрасневших глаз и искусанных губ. Да и к тому же от меня разило табаком сильнее обычного, что тоже о чем-то да говорило. – Привет, – от волнения у меня пересохло во рту. – Повздорила со знакомым. Я не хотела ему лгать, но и говорить о Денисе не собиралась. Да, мне было комфортно общаться с Арсентьевым, мне нравилась его манера говорить, но это не значило, что я готова рассказывать ему о своей личной жизни. – И давно знакомые заставляют тебя плакать? – он был настойчив и явно волновался. От осознания, что он все это видит и ему не плевать, у меня щемило в сердце, а на глаза стали снова наворачиваться слезы. – Как видишь, недавно, – я сняла очки, опустила голову и снова заплакала, спрятав лицо в ладонях. Меня пробирала дрожь, я плакала и ненавидела себя за такую слабость, но не могла ничего с собой поделать. Все те эмоции, что я копила на протяжении года, вырвались из меня одним сплошным потоком. Вопросов, как здесь оказался Антон, не возникало, ведь я знала, что он живет недалеко отсюда. По-моему, он даже несколько раз приходил на работу со стаканами отсюда. Меня больше волновало, почему именно он был здесь сейчас. Почему я плакала перед единственным человеком, который вообще вызывал во мне чувства стыда и смущения. Я почувствовала на своих плечах его руки и заплакала еще сильнее, но внутри стало теплее. – Я не хочу об этом говорить, – кое-как выдавила я из себя, утыкаясь носом в его плечо. Казалось, мое лицо так сильно горело от смущения, что прожжет куртку Антона. – Я хочу, чтобы ты успокоилась. А говорить со мной или нет, решишь уже сама. И я решила: о Денисе я не сказала ни слова.