Сатьяграха

Ненавижу больницы. Искренне и всей душой я в своей жизни ненавидела только больничные палаты и каждый раз странных соседей по палате. Благо, деньги и мамины врачебные связи в сочетании со щепоткой скандальности творят чудеса, поэтому лежала я в одиночной платной палате на полном обеспечении. Мне запретили перемещаться дальше, чем до туалета, поэтому большую часть времени я спала, ела, читала, готовилась к ЦТ и умирала от скуки. Папа снова был в командировке, от которой никак не мог отказаться, мама на два дня выехала с командой в Могилёв, а Антон погряз в бумажках репетициях к выпускному, который ему приходилось контролировать, чтобы 11 "А" не опозорился. Так что большую часть времени я проводила в одиночестве или обществе медсестёр, которые всячески пытались меня развлекать и подбадривать. В какой-то момент в палату зашла моя врач, улыбаясь и неся в руках пакетик с миндальным круассаном из "Тьери". Она баловала меня выпечкой каждый раз, когда приходила с плановым визитом. - Ну что, малыш, еще три-четыре денёчка я тебя здесь подержу и выпущу домой, - она улыбнулась и подошла к раковине, набирая воды на две чашки чая. - Ничего ужасного не приключилось. Я перепроверила все показатели и анализы. Субхорионическая гематома не редкость, хотя игнорировать ее нельзя. Хорошо, что забили панику. Чайник вскипел и издал истошный щелчок выключателя. Где-то внутри меня тоже как будто нажали кнопку. Александра Валерьевна каким-то немыслимым способом могла найти те точки соприкосновения со мной, чтобы моментально вернуть душевное равновесие. У меня отлегло. - По-хорошему, я бы не советовала тебе в этом году сдавать экзамены и нервничать, раз ты у нас такая тонкая душевная натура, - она подала мне чашку и села рядом. - Но я прекрасно знаю, сколько труда ты вложила в учебу, поэтому не смею тебе ничего запрещать. Я нервно сглотнула, подула на чашку, задумываясь, стоит ли сказать ей, что экзамены меня как раз совсем не беспокоят. Причем ни выпускные, ни ЦТ. Я была уверена в своих силах если не на все сто процентов, то как минимум на девяноста. - Я переживаю не из-за учебы и поступления, - наконец-то выпалила я и отставила чашку чуть в сторону. - Я просто боюсь перемен. Выдох, глоток чая. Я захотела сесть и стянуть со своих опухших ступней носки. Чашка была еще слишком горячей и я отставила ее в сторону, но ложка осталась в руках и я постоянно ее покручивала между пальцев. - Я никогда не была идеальной, разве что идеально создавала этот образ. По правде говоря, я творила чудеса похлеще многих "ветреных" девчонок, - я усмехнулась, осознавая это. - И последние полгода так лихо изменили мою жизнь, что сейчас, когда я очень определенно точке с очень определенным концом, мне страшно. Я привыкла к неизвестности и спонтанности, которые выстроила в систему из постоянно повторяющихся учебы, курсов, подруг, интересов. Но вот такого постоянства я не ощущала никогда. И это пугает. Александра Валерьевна улыбнулась мне и забрала ложку из моих рук, притягиваю мой взгляд к себе. - Есения, послушай меня внимательно, пожалуйста. Потому что откровенничаю я не часто, - я сразу же ощутила незримую перемену в ее доброжелательном образе врача, потому что теперь передо мной была просто искренняя женщина. - Постоянное, консистентное состояние, где тебе все очевидно и понятно, это большое благо, о котором с возрастом люди грезят. И тебе повезло окунуться в это раньше других - я могу тебя только поздравить в этом. Она достала из бумажки круассан, отломила кусок и закинула себе в рот, остальную часть протягивая в мои руки. И продолжила говорить, жуя. - У тебя не тот склад характера, чтобы ты позволила себе не добиться успеха. Причем в чем бы то ни было - учеба, карьера, материнство. Мне иногда кажется, что ты могла бы стать хоть фитнес-бикини с твоим упорством и педантичным стремлением к повторяющимся действиям, - она улыбнулась, когда увидела, что я смеюсь. - Ты будешь той самой адекватной мамой, которую ненавидят все на площадке. У тебя будут здоровые отношения, которые будут высмеивать несчастные женщины с колясками и сковородками, вокруг которых крутится их жизнь. И это нормально. У тебя есть большой дар - интересы и интеллект. И именно это не даст тебе превратится в дуру, которая не видит ничего дальше песочницы и зависти к чужой жизни. Цени это и вспоминай об этом каждый раз, когда захочешь погрустить и подумать о том, что ты непутевая. У меня перехватило дыхание от такой откровенности. И разом с души упал камень, который тянул под ложечкой упорной и ноющей болью. Я смогла лишь прошептать губами благодарность и укусить круассан, пока она забирала свою чашку и выходила из палаты. Это был разговор и успокоение, которые мне могла дать только она.

***

С выписки прошла уже не одна неделя, мое состояние было лучше некуда. Я удивительным образом перестала переживать обо всем, что когда-либо было мне хоть сколько-нибудь важно. Экзамены шли один за одним, я приходила, сдавала их одлной из первых и уходила. Не ждала ни отметок, ни одноклассников. Чем меньше времени я проводила в школе, тем лучше я себя чувствовала. Даже мой округляющийся микроскопический животик перестал меня напрягать. Я как будто чувствовала, что вот-вот настанет конец этим идиотским пряткам. Осталось лишь дождаться, когда у Антона истечет трудовой договор и мы наконец-то сможем расписаться. Красивой свадьбы нам, к сожалению, не светило в ближайшее время, но мы обсуждали этот момент. И лучшее, к чему пришли - расписаться до рождения ребенка, подождать годик и отправиться в Европу, чтобы провести там церемонию в кругу самых близких. И такая перспектива мне нравилась куда больше, нежели свадебное застолье в единственном в городе платье, которое я смогу натянуть на свой живот, с опухшими ногами и под улюлюканья родственников. От одной мысли о таком празднике мне становилось плохо и бросало в дрожь. Я вышла их школы и решила прогуляться за кофе. Погода стояла отличная, мне до смерти хотелось американо и халвы в шоколаде. А еще очень хотела расслабиться и снять пиджак, которым я прикрывала свой совсем еще незаметный живот на случай любых неосторожных движений, дуновения ветра или пролитой на футболку воды. Я уже почти подошла к кофейне, когда раздался звонок телефона. Это была мама. - Доча, привет, сдала уже экзамен? - Первая зашла, первая вышла. Как обычно, ты же знаешь. - Отметки не осталась ждать? - У меня есть инсайдер - я усмехнулась и вошла в кофейню, прижимая телефон к плечу, пока снимала пиджак и занимала столик. Бывала я здесь часто и все баристы знали, что я девять из десяти случаев я беру американо и халву в шоколаде. Поэтому я просто приветственно кивнула при входе, давая понять, что все как обычно. И села за столик, наконец-то выдыхая. - Ну да, чего это я? - мама рассмеялась и я услышала на фоне тиканье поворотников в ее машине. - Слушай, я чего это звоню. Я знаю, что ты не горишь желанием идти на выпускной из-за всех этих хлопот с образом. Но мне кажется, что у меня есть кое-что, что должно заставить тебя передумать. - Женщина, ты меня уже пугаешь, - я благодарно кивнула баристе за принесенный заказ и вонзила вилку в халву, которая буквально таяла под любым воздействием. - Что ты удумала? - Винтажный Gucci, Том Форд, Гвинет Пэлтроу на ковровой дорожке. Красный велюр. Тот самый. Я чуть не поперхнулась кофе. Громко звякнула чашкой и блюдце и невольно сжала телефон покрепче. - Как?! Где? Ты не шутишь сейчас надо мной? Я беременная, если ты не забыла. Мне кажется, я была чуть громковата, но в кафе никого не было, кроме баристы и поставщика, который заносил внутрь новую партию стаканчиков. - Где ты сейчас? Я подскочу к тебе. - В "Varka" у нашего дома. Ты знаешь ее. - Через пятнадцать минут буду. Мама всегда давала время с запасом, чтобы не заставлять людей ждать. В кофейне она появилась с идеальным бело-черным пакетом 90-х, на котором даже заломов почти не было. Я подскочила с места и бросилась к маме в объятия. Писк, с которым я благодарила ее, был похож больше на собачий ультразвук, чем на человеческий голос. - Ну все, ты меня сейчас задушишь, - мама улыбалась так искренне и так самодовольно, как я давненько уже не помню. - Это просто небольшой подарок тебе за все твои старания. Не стоит так благодарить. - Как ты его достала? Это же 96-ой год. Они же стоят целое состояние! - Ну, тут надо отдать должное твоему отцу, - мама ненадолго отвлеклась и попросила капучино, возвращаясь к разговору. - Я не знаю, как эта информация задержалась у него в голове, потому что обычно твой папа помнит только о своих пробирках, но помнишь, как ты месяц назад приходила к нам и смотрела какую-то передачу о Форде? - я кивнула, возбужденно теребя ручки пакета, которые мама мне вручила. - Он запомнил, как бурно ты реагировала на этот костюм. И в последнюю свою командировку в Сингапур попал на ужин с инвесторами гранта, который получила их компания. Жена одного из них обмолвилась о какой-то грандиозной распродаже в Токийской винтажке, о Gucci и чем-то, что хотела прикупить сама. - Только не говори мне, что папа полетел в Токио ради этого, - у меня чуть пересохло в горле и я пыталась осознать все, что сейчас слышала. - Нет, у него же работа, да и визу делать 5 дней для белорусов, - она благодарно кивнула, когда ей принесли кофе, сделала глоток и продолжила. - Он нашел их сайт, написал письмо с вопросом, есть ли у них что-то из периода Форда. И получил список доступных позиций. Костюм был среди них. В твоем размере и с биркой. Его даже не носили. - Мне кажется, у меня воды отойдут от перевозбуждения сейчас. Вот это папа удивил, конечно... - это был самый приятный подарок, который я получала за всю жизнь. Не потому что он дорогой, не потому что бренд, о котором я мечтала. Даже если бы он стол десять долларов, мне было бы без разницы. Но то внимание, с которым папа отнесся ко мне, и то количество усилий, которые он приложил. Это было ни с чем несравнимое чувство. Я почувствовала, что по лицу текут слезы. - Отставить слезы, - мама подсела ко мне на диванчик и крепко обняла. Я вскхлипнула, кивнула, но не остановилась. - Еся, твой отец очень тобой гордится. И еще больше он переживает за тебя, пусть и не показывает, как ему страшно и непривычно. Единственный ребенок, такая желанная дочь. Он не умеет красиво говорить, но хочет показать, что слышит тебя и думает о тебе каждую минуту. И это лишь маленький знак внимания, который он нашел в себе силы оказать. Я просто сильнее сжала маму в объятиях и улыбнулась сквозь слезы.