Внеурочные занятия

      Ранняя Йокогама была освещена ярким солнечным светом, на асфальте можно было заметить солнечных зайчиков, исходящих от до блеска натёртых стёкол. Редкие машины проезжали мимо учеников, разнося в пух и прах всю тишину, царившую во время урока, назойливым шумом мотора. В этом районе не пролегало каких-либо важных дорог, в основном местные предпочитали добираться до работы пешком. Слабый ветерок обдувал вишню, посаженную вдоль дороги, игрался с волосами девушек, портя им причёски, что те с таким упорством старались привести перед занятиями в порядок. Однако это не мешало солнцу отдавать своё тепло людям, греющимся в его лучах. Атмосфера так и веяла весной, что заставляло улыбаться даже самых унылых людей. Например, обычных школьников.       В коридорах старшей школы раздавались эхом крики учителей: отчитывали за поведение, неудовлетворительную оценку, запрещённую форму. У каждого своя причина сорваться на ребёнка, хоть и неуважительная. Если прислушаться, то можно было услышать шум класса с третьего этажа, при этом находясь на первом. Никто не может успокоить этих учеников, а бедные ребята, единственные, кто желает чему-то здесь научиться, терпят бестолочей-одноклассников. Из некоторых же кабинетов и вовсе не было ничего слышно: монотонное объяснение учителя, тихий класс. Что может быть хуже?       Отстающий класс. Многие ученики витали в облаках, пока преподаватель пытался объяснить тему доступно, разжёвывая её так, что поймёт даже самый безнадежный, но только один парень пытался вникнуть.       В выпускном классе важно получать хорошие оценки, и это выходило почти прекрасно, вот только биология не давалась никак… Сколько бы объяснений он не слушал, он никогда не мог понять, почему тот или иной процесс происходит. А то и вовсе подводила память. Доставалось от родителей, но он старался, как мог.              Не успев записать очередной термин в тетрадь, юноша просто наплевал на это и повернул голову в сторону окна. Устал пытаться.              Недалеко от класса, где проходили эти ежедневные пытки, находился небольшой внутренний дворик. Тут нередко проводились занятия физкультурой, и можно было понаблюдать, как надрываются ребята из параллели. Якобы более умные, с хорошей успеваемостью, все такие «замечательные».              Раньше он учился вместе с ними, был одним из лучших. Но там всё чересчур строго: стоило схватить неуд за промежуточные хоть по одному предмету — и ты не достоин более находиться в их обществе. Что и случилось из-за какого-то там низкого балла по биологии. Вот как можно запомнить, что такое денатурация белковых молекул, да еще и все его структуры? Куда легче выучить пару основных формул, логически рассуждая, вывести из них новую, а затем просто подставить нужные числа. Естественные науки слишком напрягают своим количеством теории.              Для начала мая погода была слишком хороша, чтобы прозябать в душном кабинете, слушая скучные лекции сомнительного человека, коего было сложно назвать педагогом. Они должны подавать пример ученикам, помогать добиться чего-то в жизни, наставлять на верный путь, в конце-то концов! Но не этот индивид, заканчивающий каждую свою лекцию советом по суициду. Как такого взяли работать с детьми…       — И напоследок хочу вам сказать, дорогие мои: не пытайтесь совершить самоубийство, вкатив в кровь с десяток кубиков воздуха. Результата никакого, а вот инвалидом остаться — без проблем, — биолог оглядел класс, с улыбкой высматривая не особо заинтересованных учеников. — Накахара, ты опять половину урока прослушал? Я настолько скучный или просто слишком соблазнителен, раз ты вечно отводишь от меня взгляд? Ты уж скажи, я постараюсь исправиться. Ну, или помочь тебе со второй проблемкой, — с небольшим ехидством в голосе добавил тот.              Парень среагировал не сразу — был увлечён учениками, занимающимися снаружи. В голове крутилась мысль: «Если отец узнает, как я провожу время на уроке, снова начнёт эти лекции. Который раз я так опрометчиво поступаю?»              Отец Накахары вечно был недоволен только одним — оценкой. Ведь как так: сын таких биологов, а не знает предмет! Позор! Именно так говорили мать с отцом, что немало бесило парнишку.              Слова учителя смутили Чую, вогнав в лёгкую краску. Но, несмотря на это, он ответил:              — Я склоняюсь ко второму варианту, Осаму-сенсей. Всё так, — слабый кивок должен был развеять всякие сомнения, — идиот… — Накахара подумал, что не произнёс этого вслух, но, услышав смешки одноклассников, сидящих рядом, убедился в обратном.              Такой ответ был вполне ожидаем от рыжего оболтуса, честь которого просто не позволит промолчать на такие явные подколы. Именно это и нравилось преподавателю в комедиях, что они разыгрывали на радость классу.              — Надо было сразу так и сказать. Пятёрка за честность, Чуя! Впредь буду пытаться поубавить свою привлекательность во время уроков.              Облокотившись двумя руками о кафедру, сенсей с ехидством сощурился:              — Но чтобы мои старания не были напрасными, зайди сюда после уроков. Будем искать способы, как нам эту проблему решить.              Хватило лишь наигранного подмигивания в сторону рыжего, чтобы по классу прошла волна гоготанья. Да, сенсей снова поднял рейтинг своего любимого ученика в классе. В качестве представителя сексуального меньшинства.              И это как раз-таки вывело парня из себя. Эти подколы уже надоели, ведь по классу, с самого появления этого преподавателя, стали ходить слухи о Чуе и Дазае. Многих даже забавляла данная ситуация, порой рыжему подкидывали записки, будто те написал Осаму, в надежде, что тот купится. По классу бы невероятно быстро разошёлся слушок, вот только причин для этого Чуя не смел давать. Вот уж бредни.              — Я не собираюсь никуда идти, у меня после уроков есть дела поважнее вашей физиономии, — окинув его недовольным взглядом, Накахара стал собирать свои вещи в сумку, хоть до конца урока оставалось ещё шесть минут. Такого терпеть он не собирался.              Нахальства парню не занимать. Ничего, Дазай и не с такими упрямцами тягался.              — Ты, должно быть, чего-то не понял, Накахара, — взгляд стал серьёзным, холодным, что пробирал до самых костей. Эта личность убивала своей способностью быстро меняться в характере. — Это не просьба — это требование как твоего учителя. Ты остаёшься после уроков, и это не обсуждается. Плохих учеников нужно наказывать, чтобы подавать пример остальным.              Класс притих от повисшего в воздухе напряжения. Затем тот более мягко, с улыбкой добавил:              — И не забудь принести мне коробку конфет, если не хочешь, чтобы я был слишком строг с тобой. Чтобы ты знал: я люблю кокосовые.              Вот такого Чуя не ожидал: учитель не показывал такую свою сторону, даже когда класс шумел, он оставался спокойным, даже шутил — чаще всего отпускал колкости именно в его сторону.              Продрогнув, ученик выпрямился и с гордо поднятой головой заявил:              — Мне нужно идти на следующий урок, Осаму-сенсей. И я, что бы вы ни говорили, не приду. После уроков у меня есть время для отдыха, не для вас, — и, закинув сумку на плечо, Накахара поплёлся от окна к выходу. Некоторые парни из класса посматривали на него, перешёптываясь.              — Он точно снизу, вот и выкаблучивается, — это услышал Накахара от своего одноклассника, который говорил недостаточно тихо. Парнишка никак не мог оставить это так просто — хоть какая-то честь в нём оставалась.              — Моя личная жизнь — моё дело, придурки, — Чуя всё же продолжил шествовать к выходу, но глубоко внутри тот боялся реакции учителя на этот поступок. Вспылил, лишь бы не устроили выговор.              Осаму проглотил эту наглость. Лучше сейчас его не останавливать: ещё будет время припомнить нахальство горе-отличника. Но ученикам он подал не лучший пример, что в полной мере осознавал.              Несколько минут Дазай стоя смотрел в сторону выхода, ничего не замечая вокруг. Даже оглушительный звонок.              От дум его вывела староста класса — пышногрудая брюнетка в очках, уверенная в себе, всегда говорит чётко и по делу.              — Простите, сенсей, звонок уже был, мы можем идти? — сперва могло показаться, что девушка так и пышет высокомерием, но Осаму знал, с каким уважением она обращается к тому.              Да, работает он тут недолго, но учеников запоминал быстро и достаточно детально, чтобы назвать на память дни их рождения или результаты каждого с медицинского осмотра. Осаму был чересчур внимателен к своим подопечным.              Быстро сообразив, что к нему обратились, Дазай моментом натянул свою жизнерадостную маску — общественную.              — Разумеется, Масаки-чан. Все свободны, задание на доске. И постарайтесь не умереть раньше вашего любимого сенсея, — подытожил биолог с улыбкой, провожая взглядом молодых людей.              Сегодня нужно многое обдумать.

***

      Обдумать всё предстояло и Накахаре. Учитель мог рассказать родителям о таком поведении их сыночка, и тогда бы парнишке точно не поздоровилось. Случись такой казус, Чуя бы не выдержал очередных лекций и укоров матери.              Так и пролетели все уроки: на них Чуя активно участвовал, отвечал лучше всех, но внутри его терзала вина перед Осаму-сенсеем. От чего-то страха дерзить именно этому преподавателю вообще не находилось. Словно тот ему ровня, такой же малолетний недомерок. Неужто к таким придуркам стоит проявлять уважение? Третьегодка ни в коем случае так не считал.              Вернувшись домой, Накахара почувствовал убийственную тяжесть в ногах - ужасно устал после занятий, да ещё и физкультура последней. На улице дул свежий ветерок, разгоняющий листву, чтобы дать хоть каким-то солнечным лучам просочиться сквозь высокие кроны деревьев. Скоро должно начаться цветение сакуры, и эта мысль по-детски радовала юношу. Такая ясная погода хоть и отгоняла сон, но в доме стало только хуже: все окна были занавешены плотным сатином, словно специально для него. Внутри царила полная тишина.              — Ока-сан? Ото-сан? — тихо спросил в пустоту Чуя, и, не дождавшись ответа, прошёл по лестнице к себе на второй этаж. Сумка же была благополучно скинута где-то на ступеньках, но это уже особо не волновало - быстрее бы в постель, нужен хоть какой-то перерыв. Решив оставить без внимания школьную форму, Накахара попросту завалился на кровать и довольно быстро уснул. До чёртиков устал, хороший сон как нельзя кстати. Лишь во сне парнишка забывал обо всех глупых проблемах, будь то учёба, семья или же противный сенсей. Придурок, не дающий покоя. Оставил бы свои шуточки, вёл бы себя по-человечески, но даже ему хватало ума портить мальчику и так полную забот и нервотрёпки жизнь.              Родители в течении часа всё же появились дома. Совещание и прочие дела им порядком осточертели, а тут ещё и единственный сын не радует успехами. Приблизившись к лестнице, господин Огай бросил заинтересованный взгляд в сторону валявшейся на нижних ступенях сумки. Сил себя пересилить не хватило. Мужчина присел, чтобы порыться внутри. Он особо не промышлял тем, что врывался в его личную жизнь, рылся в вещах, но сейчас на то была особая причина и интерес.              Стоило Озаки приметить в руках мужа развёрнутый лист с небольшой табличкой и множеством мелких цифр внутри, та обеспокоенно, погладила Мори по плечу. Как же не хотелось, чтобы он видел...              В дверь Чуи постучались, от чего тот поморщился, пытаясь игнорировать посторонний шум. Звук становился все настойчивее, чаще. Всё-таки пришлось встать и открыть дверь: отец чертовски не любил ждать.              Хорошо, что в семье было негласное правило — стучаться. Это частенько спасало психику парня от неприглядных сцен с участием его родителей.              Из дверного проёма показалась рыжая макушка. Заспанным голосом Накахара поинтересовался:              — Вы что-то хотели? Я собирался вздремнуть, день выдался тяжёлым…               — Да, Чуя, мы хотели поговорить, — Коё выдержала небольшую паузу. — О твоей успеваемости. Нас это немало волнует.              Мори напрягали реплики жены, она всегда была слишком мягка с сыном, но та собиралась начать сама. Уберечь сына от монологов отца. Мальчика до боли жалко в подобные моменты.              — Не к чему так распинаться перед этим оболтусом, дорогая. Он такого не заслуживает. А ты, — Огай обратил свой тяжёлый взор на парня, от чего тот поёжился, — потрудись объяснить нам, почему твой идеальный табель портит какой-то там неуд по биологии. Я буду рад выслушать твои бессмысленные оправдания.              Услышав о табеле, Чуя сразу приободрился. Отец всегда был строг к такому, а если были оценки ниже четвёрки.… Надо было задобрить Мори, чтобы наказание для сына было не таким жестоким. Тут-то Накахара понял: если бы он не оставил свою сумку на лестнице, ничего бы не произошло. Коё, вздохнув, провела руками по плечам мужа и сказала:              — Спокойней, Мори…              — Биология мне не пригодится, вот и не учу, — пробубнил рыжик, скрестив руки на груди. Главное было не сказать лишнего.              Брови отца приподнялись, а лицо исказила хитрая ухмылка.              Пожалуй, Чуя был слишком прост. Люди быстро находили точки давления на него, и Мори, родной отец, знал о них лучше любого другого.              — Не пригодится, значит? А что тебе пригодится? Ты, вроде, скоро выпускаешься, должен будешь куда-нибудь податься, но с нами ты так и не обсудил свои планы на будущее. Или у тебя их просто нет? — врач положил руку на плечо сына, слегка сжав её, и прошептал так, чтобы ненароком не услышала Коё. — Если ты решил повиснуть на шее своих богатеньких родителей, даже не пытаясь чего-либо добиться, то знай: в нашей семье такое не пройдёт.              — Я подамся туда, где биология мне не пригодится. Не беспокойся об этом, отец, — Чуя, взяв руку отца за запястье, убрал её с плеча. — Я не собираюсь быть таким, как вы.              Он и правда не собирался становиться врачом или учёным в области биологии. Это было бы глупо, учитывая его способности к этому предмету. Однако парень понимал, что единственный сын в семье должен быть просто идеальным для своих родителей. Но если бы родителям удалось заставить Чую учиться на такую профессию, то да, в этом случае он рассчитывал на них.              — Раз ты так плох в биологии, то, ясное дело, я даже не посмею близко тебя подпустить к семейному делу. Не для этого мы с твоей матерью потратили полжизни.              Мори надавил на дверь сильнее, чтобы та открылась, пропустив «гостей» внутрь. Родители устроились на кровати сына, приглашая того сесть рядом. Чуя воздержался, присев напротив за рабочий стол. Разговор предстоял непростой. Подросток даже почувствовал волнение, но надо говорить твёрдо, так можно дать отцу понять, что он уже вполне серьёзный.              — Так или иначе, ты должен знать, что все члены семьи Мори по мужской линии оканчивали Токийский университет. И меньшего, — отец слегка повысил голос, от чего Озаки сразу принялась гладить того по плечу, дабы предотвратить надвигающиеся волнения, — мы от тебя не ждём.              — Пойми, несмотря на трудности, тебе нужно постараться выучить этот предмет, — спокойно добавила женщина, с некоторым разочарованием в глазах. Увидев это, Чуя почувствовал себя виноватым перед матерью. Никогда не хотелось её расстраивать, нежели отца. Действовал принцип «назло», и лишь к матери такое не относилось. Однако хотелось заслужить похвалу отца, хотя бы самую малую...              — Значит, я буду оканчивать другой университет, — откашлявшись, ответил им Накахара. Прочь волнение, надо настоять на своём. Необходимо.              — Огай, у меня есть один знакомый, ты наверняка его знаешь, — Озаки тихо обратилась к мужу. Отвлечь от этой глупости. Лишь бы мужчина не вспылил.              — Репетитор? Думаю, ему не помешает. Мы, конечно, могли бы сами этим заняться, — Мори положил голову на плечо сидящей рядом жены, — но выкроить время в расписании на это бесполезное дело просто невозможно.              Замечательно. Собственный отец считает неспособным к чему-либо. Это неслабо задевает гордость, которую Накахара не привык прятать в себе. После таких слов хочется доказать обратное, даже пойдя на поводу у предков. Может, это и называется мотивацией? Унижение, чтобы человек пошёл против всех, доказал, что он способен на всё.              — И что же это за знакомый, Коё?              — Помнишь парня с третьего курса, на практике? Года четыре назад. Серьёзный такой, способный. Думаю, я могу с ним связаться, чтобы он помог Чуе.              Тот юнец отлично отпечатался в памяти Коё, особенно своим поведением. Всегда с уважением относился, но шутки шутить время находил. Но главная причина таилась в совершенно другом...              — Я займусь биологией сам! — вдруг произнёс Чуя, но грозный взгляд дорогой матери заставил проглотить все слова, что тот только-только хотел произнести. Да, именно его подросток боялся: Озаки хоть и добрая, однако и поставить на место тоже может.              — А, ты о том парнишке… Припоминаю. — Огай приподнял голову, посмотрев в глаза жены. Сына он просто напросто проигнорировал. — Который ещё реагенты из лаборатории таскал. Эксцентричный юноша… — наверное, весь поток, в котором находился тот человек, запомнил его. Сколько было инцидентов связанных с этим студентом...              — Интересно, что он с ними делал… Я свяжусь с юношей, и если он не будет против, занятия начнутся завтра же!              — Ока-сан, а кто это? — Чуя не понимал, о ком они, так что всё осталось тайной ширмой для него. До скорого времени. Интерес брал верх: может, действительно стоит нанять репетитора? Так наверняка будет легче заниматься, чем в одиночестве.              Да, они явно заинтересовали сына. Мори не мог не потомить с ответом, если уж вовсе его не давать.              — Сейчас это не так важно. Озаки, милая, позвони ему позже и попроси встретить Чую после уроков, — взгляд стал серьёзным от нахлынувших воспоминаний. Скажем, не самых приятных. — Он не должен отказать — слишком много нам задолжал…              — Как пожелаешь, дорогой. Я пойду, вы у меня тут голодные сидите, так не пойдёт, — на лице Коё появилась добрая улыбка. Погладив Огая по голове, Озаки встала и вышла из комнаты, закрыв за собой. Напряжение тут же охватило Чую с ног до головы — остался с Мори один на один, этого он никак не любил.              Чуя опустил голову, сжав руки в кулаки. Так хотелось спросить кое-что, но боялся. Это было унизительно, но не спросить — ещё хуже. Будут терзать эти жалкие мысли.              — Отец… Ты правда считаешь меня таким дураком?..              — Разумеется. Ты безнадёжен. В нашей семье до тебя таких идиотов я не припомню.              Ложь. Самая наглая в его жизни. Мори гордился сыном. Именно гордился. Без всякой там обязательной любви отца к сыну. Он видит, насколько тот способен выкладываться, сколько может достичь своими силами. Чуя умён, кропотлив, обычно даёт больше, чем от него требуют. Да, он хороший ребёнок. Но если сейчас этого ребёнка перехвалить, то лучше не станет никому.              Врач знал по собственному опыту. Он тоже был весьма способен в школьные годы, пытался доказать родителям свою полезность и знания. И получалось это всегда хорошо. Но никто не говорил ему лестных слов, не хвалил за идеально написанный тест. Ничего из этого в жизни врача не наблюдалось.              Хотелось рвать на себе волосы, кричать и плакать, чтобы родители обратили внимание на его старания. Обида прожигала его все детство. Но лишь добившись в жизни всего самостоятельно, живя благополучно лишь своим трудом, он осознал поступки родных.              Не самый верный метод воспитания. Но его он в люди вывел. Значит, и с сыном должно сработать.              Поднимаясь с кровати, Мори молча направился к выходу. Лишь у самой двери повернул голову в сторону, смотря прямо в глаза Чуе:              — Будь так любезен не облажаться завтра. Мы с твоей матерью надеемся на то, что ты поладишь с новым знакомым. Вам придётся немало времени проводить вместе впредь до выпускных экзаменов.              Тихо прикрыв дверь, Огай удалился, оставляя сына наедине с собственными мыслями.       Только вот мысли эти были не из приятных. Слова отца ранили глубоко в сердце, словно сквозной выстрел в точку. Являлся ли для Чуи отец примером для подражания? Определённо. Подросток видел, каких высот достиг родитель, какой статус заслужил в обществе учёных. Разве юноша чем-то хуже? Почему он не может справиться с каким-то там предметом?! Сильно унижало, било по самолюбию. Накахара не будет собой, если не разберётся с этой проблемой. И он сделает это, чего бы это ни стоило.       

***

      Четыре часа по полудню. Занятия только закончились, последний за день звонок проводил многочисленных учеников на разнообразные кружки всех мастей: будь то клуб книголюбов, клуб стрельбы из лука или же клуб рукоделия. Каждый способен найти себе занятие по вкусу для интересного времяпровождения. Кроме Накахары Чуи. Его не смог заинтересовать ни один кружок. Слишком напрягает, много правил, да и жалко свободное время. Зачем что-либо посещать, если в жизни это не пригодится? У него было свое мировоззрение.              Время — штука важная, его нужно беречь. Но отец подпортил обыденный образ жизни сына своим репетитором. Вместо повторения предметов, которые Чуе действительно пригодятся в университете, он будет проводить время в компании не пойми кого. Человека, которого он даже не знает и не имеет ни малейшего представления, кто же это может быть. Не лучшая перспектива на ближайшие несколько месяцев.              Рыжий уже было направился к выходу, как из кабинета биологии послышалось громкое «Чу-уя-кун!» На что, конечно же, обернулись все ученики, находящиеся поблизости. Накахара застыл, ожидая появления мумии-сенсея. Тот не заставил себя долго ждать, широкими шагами и со своей повседневной дурацкой улыбочкой надвигаясь на подопечного. Откуда столько жизнерадостности в существе, которое способно портить настроение одним своим присутствием?       — Чуя-кун, вот ты где! Я все тебя искал, а ты тут, под носом. Уже собираешься домой?              Одноклассники снова стали посмеиваться, отчего Чуя поёжился. Было неприятно и неудобно, да ещё и этому замотанному фараону что-то надо. Может быть, это восставший правитель Египта? Порой именно так думал Накахара.              Громко выдохнув, всем своим видом показывая недовольство, он обернулся на казавшийся сейчас до боли противный голос.              — А я не искал себе проблем с суицидниками. Я уже иду домой, прошу прощения, Египтянин-сенсей, — и, развернувшись обратно, Чуя, гордо подняв голову, зашагал к выходу.              Детей нередко настораживал внешний вид учителя, временами хотелось отшутиться на этот счет, но никто этого не делал из уважения к сенсею. Хоть он и со странностями, но в своей сфере был хорош, объяснял всё доходчиво и всегда шёл на диалог с любым ребёнком. Да и ученики старались не затрагивать эту тему: не факт, что эти бинты нужны ему ради забавы, а задевать хорошего педагога не хотелось.              Да, его уважали многие, но не все. Как, например, Накахара. Тот всегда находил повод подшутить над Осаму, указать на ненормативное для учителя поведение, но сенсея это ничуть не расстраивало, а наоборот, даже забавляло и поднимало настроение. Где ещё отыщешь такого ученика, способного нагрубить во время урока? Это единственный экземпляр, у Осаму в классе.              — Погоди, Чуя-кун, — биолог крикнул вслед удаляющемуся ученику. — По твоему лицу видно, что ты что-то забыл. Что-то важное. Попробуй поднапрячь мозги. Я знаю — ты на это способен.              Парень остановился, с силой топнув ногой. Его определённо за начало учебного года успел достать сенсей, да и сейчас пристаёт… Зачем?              — Да что вам надо от меня?! Отстаньте!              Не хотелось сейчас иметь дело с кем-либо, особенно с Осаму. Просто бы оказаться дома, в кровати и учебником физики в обнимку.       Сенсей вмиг изменился в лице, вновь показывая свою серьёзную сторону. Быстрым шагом нагнал ученика, схватив того за руку и повернув к себе лицом              — Накахара-кун, тебя не учили, как нужно общаться со старшими? Не смей повышать голос в стенах школы. Ты показываешь своё недостойное поведение.              Поняв, что тот сжал руку рыжего слишком сильно, ослабил хватку, почти отпустив её:              — Однако в воспитательных целях, я могу спокойно оставить тебя после уроков. Что и собираюсь сделать.              Дазай потянул Чую в сторону своего кабинета.              — Насиловать собираются, люди! — в шутку прокричал он, но продолжал идти за учителем. Класс просто смотрел с удивлением.              — Отпустите, я пожалуюсь куда следует, если это не прекратится, — однако Накахара стал дёргаться, чтобы освободить руку.              — Конечно, жалуйся, я не обижусь. На правду же не обижаются, — вновь вернулся сенсей, которого все так хорошо знают: язвительный, дурашливый, с вечной улыбкой на лице.              Рыжий дёргался все сильнее, от чего пришлось перехватить его под пояс и перекинуть через плечо.              — Ты такой лёгкий, Чуя-кун. Наверное, всё из-за роста. Тебя дома кормят вообще?              — Что вы творите?! — возмущению парня не было предела, он стал бить учителя по спине.              — Опустите меня на землю, сейчас же! — краем глаза Чуя стал замечать вспышки. Отлично, это может оказаться в интернете. Только этого ему не хватало.              — Масаки-чан, — Осаму увидел телефон в руках старосты. — Ты знаешь мой номер, отправь потом фото. Спасибо.              Девушка даже среагировать не успела нормально, лишь неуверенно кивнула. Учитель же заулыбался.              — Что?! Не смей это скидывать ему, гадина! — Чуя забил сильнее, а кареглазый, не обращая на это внимания, понёс его к кабинету. Накахара ещё припомнит это. Каждому.              Наконец, дойдя до собственного кабинета, Осаму поставил нерадивого подопечного на пол, чего тот так желал, и обернулся, чтобы прикрыть дверь.              Скрестив руки на груди, Накахара стал топать ногой, прожигая взглядом дыру в учителе.              — Вы не замечаете, что поступили против правил? Чёрт, да что вам надо?! Отпустите меня домой! — рыжий дёрнул учителя за плечо, но рука надолго не задержалась. Испугался.              — Перестань, Накахара. Я притащил тебя сюда не по своей прихоти.              Ему уже порядком осточертели эти препирания. Почему Чуя не может хоть иногда приглушать свою гордость чтобы нормально поговорить? Как-никак он не являлся единственной заботой сенсея и мог бы хоть чуточку облегчить тому жизнь послушанием.              Осаму облокотился спиной к двери, наблюдая за тихим гневом рыжего:              — Ты, похоже, забыл о сегодняшней важной встрече. На твоём месте, я был бы немного ответственней.              — О какой встрече вы говорите? Сегодня никаких планов у меня не намечалось… — теперь тот упорно пытался вспомнить, что же такое сегодня. Вылетели слова матери из головы, но тут его словно осенило. — Откуда вы знаете?              Наконец в рыжую головушку дошло то, что Осаму пытался донести до своего ученика. Однако память его нехило подвела…              Биолог опустил голову в бок, прищурившись в милой улыбке:              — Ну, я знаю потому, что эта встреча со мной. Я твой новый репетитор по биологии.