Внеурочные занятия

Of Monsters and Men – Love Love Love

      Биолог опустил голову вбок, сощурившись в милой улыбке:       — Ну, я знаю потому, что эта встреча со мной. Я твой новый репетитор по биологии.       Накахара замер, дыхание спёрло от неожиданности. Может, послышалось, просто какая-то ошибка?.. Нет, слух ещё не настолько плох. Чуя отчаянно надеялся, что это просто шутка.       — В-вы? Да не может быть! — подросток был шокирован, ведь никак не ожидал того, что этим знакомым родителей будет его же учитель, которого он на дух не переносил. В голове пронеслись все сцены, где третьегодка грубил учителю, и стал осознавать, сколько проблем себе нажил на текущий год.       — Ну почему же не может? В студенческие годы я был практикантом в лаборатории твоего отца, причём добросовестным, был на хорошем счету у Мори-сана. Хотя были некоторые рабочие моменты, — на последней фразе Осаму притих, но тут же компенсировал заминку приятельским хлопком по плечу, — но я был лучшим на своём факультете. Доверить своего сына мне — не самое худшее решение.       Не слушая препирания ученика, тот спокойно прошествовал мимо, к своему столу, собирая нужные сейчас материалы. Занятия попросили начать как можно скорее, а так как учебный год начался относительно недавно, времени у этих двоих навалом. Противиться желаниям Мори? Дазай усвоил, что этого не стоит делать, ещё в студенчестве.       — Значит… Вы расскажете отцу обо всём? — голос Накахары заметно стих, ученик встал сбоку от стола учителя, смиренно опустив голову. Невыгодное положение. Стоит только отцу у знать о тех стычках с репетитором, то всё станет намного хуже — что дома, что в школе.       Сенсей обернулся на ученика, одарив того непонимающим взглядом:       — А что… Есть о чем рассказывать? — в голосе действительно слышалось удивление. К чему следовали подобные вопросы…       — Ну, как я гру… А, нет, не важно. Значит, заниматься я буду с вами? — Чуя поправил лямку сумки на плече, потянувшись и смачно хрустнув затёкшей за день шеей. Было на руку то, что учитель его не понял. Пускай тогда и не будут вспоминать этого в дальнейшем.       — Да, Чуя-кун. Раз уж так решили твои родители, — подхватив необходимые книги, тот открыл дверь в лаборантскую, свободной рукой приглашая Накахару пройти внутрь. — Прости, но заниматься придётся здесь. Ты знаешь, как в школе с этим строго. Или хочешь нажить ещё больше неприятностей любимому сенсею?       — Вы где-то видите Сакуноске-сана? Или вы новый преподаватель физики? — быстро стащив с рук у Осаму одну книгу, Накахара прошёл внутрь. Опять глупые шуточки, юмор сенсея никогда не отличался особой остротой. По крайней мере парнишка точно так считал, а подколов с его стороны было услышано предостаточно. — Вообще, нас могут засечь…       Честно говоря, Накахара действительно волновался насчёт этого. Как одному из примерных учеников, ему не хотелось получить выговор от директора или его заместителя. Можно считать такой исход позором. И если не для Осаму, то для Накахары точно.       — Не волнуйся, всё под контролем, — Дазай с улыбкой остановился у входа, ожидая, пока подопечный расположится в тесном помещении. Звонкий щелчок дверного замка раздался в полнейшей тишине, воцарившейся в помещении.       — Никто и не узнает. Нас просто не найдут, если будем сидеть тихо.       Лишь после слов преподавателя Чуя заметил, что тот успел прихватить все свои вещи, включая свой противный плащ песочного цвета. Дазай всегда ходил в нем, какая бы погода не стояла на дворе. И это не понравилось ученику. Зачем было брать все вещи, когда хватит книг и тетрадей?       — А, Осаму-сенсей, — глаза юнца забегали по помещению, изучая его. Чуя редко бывал тут, но, кажется, отныне он будет часто видеть эти тесные четыре стены и окно, точно тюрьма. — Зачем закрываться?       Чуя подошёл к учителю, надеясь, что тот разъяснит всё. В голове пронеслись сотни всяческих мыслей.       — Так больше шансов, что нас не найдут. Любой просто подумает, что я уже ушёл, — биолог обернулся к Накахаре, с серьёзным взглядом поднося палец к его губам. — Но чтобы подозрений не появлялось, нужно просто не шуметь. Надеюсь, это ты понимаешь.       Как бы того не хотелось, но да, Чуя понимал. Занятия логичнее было бы проводить вне школы — дома у ученика, к примеру, — родители предлагали это, но Осаму отказался, обосновывая это тем, что не хочет доставлять неудобств своим присутствием. По крайней мере, хотя бы Чуе, который достаточно его натерпелся и в школе. Увы, теперь им часто придётся укрываться от любопытных глаз заместителя в тесной подсобке, чтобы остаться без подозрений глав школы.       — Давайте просто начнём, у меня нет желания задерживаться тут, — ступив назад и усаживаясь сбоку от стола, Чуя проигнорировал сенсея, словно не обратив на это внимание. Да, сейчас ему главное быстро разобраться с сегодняшним занятием, чтобы покинуть чёртову подсобку с тем же Дазаем. Бесило то, что тут так мало места.       — У меня его не больше, Чуя-кун. Хочешь переубедить? Назови три причины, чем ты лучше горячего карри и моти с чаем. И не говори, что ты такой же сладенький.       Где бы Осаму не был, с кем бы не находился и при каких обстоятельствах, тот всегда оставался собой, шутки его… понимали далеко не все, порой даже оскорбляли, но то была лишь попытка развеять обстановку и сделать её более дружеской.       Сенсей с улыбкой раскладывал справочники и думал, с чего бы начать занятие. Пожалуй, ботаника. В прошлом году Чуя явно был с ней не в ладах, ведь назвать персик голосеменным растением и даже неправильно написать название семейства… Один из самых глупых неудов в его жизни.       — А вам откуда знать? Нашлись тут… — недовольно хмыкнул Чуя, почувствовав, что его словно унизили. Глупость. Казалось, что Дазай вовсе ведёт себя как ребёнок, но им тут был только Накахара, готовый отвечать на всё, что можно. — Вам хотя бы за это деньги платят, я же теряю время.       Ученик был уверен, что родители не просто так заставили работать сенсея. С таким-то необучаемым в сфере биологии… Тут нужно запастись нервами, которых наверняка у Осаму была куча. Ничего, все эти нервные пучки размотаются, и от них не останется ничего. Накахара сам не понимал, почему не поддаётся обучению, ведь другие предметы давались ему с удивительной лёгкостью… Что же, может, у Осаму получится справиться с подростком.       — Нашёлся. Я хотя бы знаю, что персик не хвойное растение, — приметив на лице ученика недоумение, присущее этому индивиду исключительно на его уроках, Осаму потёр пальцами лоб, тяжело вздохнув. Похоже, тут будут некоторые проблемы. — Я же несколько недель каждый урок объяснял различия покрытосеменных от голосеменных, и ты до сих пор не понял?       Знал бы Чуя, сколько времени его нелюбимый сенсей теряет с ним, решившись не брать оплаты за занятия. Огай, конечно, без проблем способен нанять самых дорогих и лучших репетиторов в городе, которые ещё и берут не каждого ребёнка, какая бы плата ни была. Просто хотелось помочь мальцу, найти подход к собственному ученику он способен. Просто Дазай слишком много задолжал господину Мори.       Устроившись рядом с глупо хлопающим глазками парнишкой, учитель раскрыл внушительного размера справочник, придвигая ближе и тыкая пальцем в хорошо устроенную таблицу.       — На следующем занятии буду спрашивать это слово в слово, — сенсей хлопнул Накахару по плечу. — Готовься, это не первая страница.       — Чтобы выучить это, надо хотя бы понимать написанное… — обречённо глядя на таблицу, тихо произнёс Накахара, позже переведя взгляд на Дазая. Может, тот как-нибудь смилуется над ним? Была слабая надежда на это. Кажется, времена настали несладкие...       Подготовка к каждому уроку биологии совмещалась с нервным тиком Чуи. Учить всё это было невозможно: термины давались с трудом, что уж готовить о теории, которую он вовсе не понимал? Оставалась только зубрёжка, и если во время ответа данной темы это помогало, то вопросы из прошлых параграфов заставали врасплох, из-за чего балл за ответ понижался. Когда подросток последний раз получал удовлетворительные оценки по этому предмету, он и сам забыл… Наверное, ещё в средней школе или в начале старшей.       Конечно, Накахара прав, пустой зубрёжкой не отделаться, да и… это знания на один раз. Чтобы что-то отложилось надолго, нужно просто понять. Элементарно, но не для всех, особенно таких, казалось бы, необучаемых ребят как Чуя. Дазаю было жалко парнишку, он мог бы этого не скрывать, но тот не может давать каких-либо поблажек, парнишка всё ещё его ученик.       И вроде бы третьегодке эти знания ни к чему, он явно собирался связать свою жизнь с другими точными науками, такими как математика и физика. Но нет, вот он — выпускной класс. Ученик должен выпуститься достойно, быть осведомлённым о многом и в то же время многое уметь. Самая что ни на есть основа общества.       Занятие проходило довольно скучно, по мнению ученика, да и учитель, не приметив особой отдачи, уже подумывал опустить руки, но то было бы самым большим его провалом, да и Чую он не бросит, как бы трудно им не было. Просто понадобится чуть больше времени, чтобы найти общий язык. И если Дазай был готов к этому в любую минуту, за Чуей же желания открыться вовсе не наблюдалось.       Накахара уже был готов выпрыгнуть в окно и убежать от греха подальше — благо биолога расположили на первом этаже, — мозг попросту закипал от бесчисленного множества бесполезной, как считал парнишка, информации. Какая вообще разница, сколько у сложноцветных растений тычинок, зачем все эти глупые формулы, ведь это не высшая математика, да и что вообще такое этот проклятый околоцветник? Настоящая подстава от отца, мальчик век ему не забудет.       На третьей формуле семейств цветковых тот попросту не вынес такого обилия бредовых знаний, хлопнувшись лбом по по книге и царапая края стола ногтями. Просто нет сил.       — Я понимаю, что тебе это не интересно, но на итоговых экзаменах обязательно попадаются вопросы по ботанике. Постарайся, ты ведь можешь это запомнить.       Прикрыв тетрадь ученика и убрав её в сторону — пожалуй, ему не помешает передышка, — тот потрепал рыжие волосы, слабо массируя кожу головы в нужных точках. Должно хоть немного расслабить. Дазай сам был готов отрубиться, забыв обо всём и распластавшись на столе. Тот никогда не думал, что частные занятия могут так выматывать, но впереди ещё полно работы. Пожалуй, лучше устраивать занятия по выходным.       В голове роились стаей непонятные формулы, схемы строения… Раньше всё было не так сложно, он просто зубрил более-менее понятные темы, после чего пересказывал их. Голова готова была взорваться от такого обилия информации, которая даже не отпечаталась в мозгу. Стыдно перед собой, родителями… Наверное, даже перед сенсеем, ведь конечно, сейчас Накахара попросту тратил его время впустую, а тот уже мог сесть за проверку тетрадей. И стоит ли Чуя того, чтобы возвращаться домой намного позже?       — Ничего не получается… Скажите отцу, что вам это не под силу, зачем сидите тут? — вопрос действительно терзал в данный момент юношу. Незачем надрываться с объяснением, ведь ни у кого не получалось. Даже мать, которая имела отличный диплом своего университета, никак не могла помочь. Тут либо сам Чуя не хотел браться за это, либо он вовсе не обучаем. Он сам разочаровался в себе.       Как же хотелось уйти от этого позора… Не то, что бы ученик не хотел подтянуться по этому предмету, но он понимал, что шансов у него никаких. Из плохого состояния его выводили длинные пальчики, так кстати начавшие массировать голову. Это расслабляло отчасти, помогало не злиться на себя так сильно. Будь Чуя котом, то обязательно бы начал мурлыкать и ластиться, но… этого было недостаточно. Как ещё можно забыться? Наверняка Дазай знает ответ.       — Потому что я твой учитель, а ты мой ученик, Чуя-кун. И дать тебе все знания, что у меня есть — моя непосредственная обязанность.       Дазай опустил голову на стол и повернул её к Чуе, чтобы быть на одном уровне, лицом к лицу. На поверхности аквамариновых глаз плескались зверская усталость и ненависть, скорее всего к биологии и отчасти к сенсею, но если заглянуть дальше, в самую глубь, и нырнуть в неё с головой, можно понять это существо чуточку лучше. Там огромной грозовой тучей собирались те чувства, что были юноше попросту не нужны и даже вредили: безнадёжность, гнев и ненависть, но совсем другие. К себе самому.       И в этом усталом взгляде сенсей увидел то, чего не мог разглядеть за все два года, что знал этого мальчика в лице его учителя — одиночество. Не то, которое окружало его в классе, когда ребята не хотели иметь с ним дело или же он сам от них отдалялся. Скорее пустота внутри и...       — А ещё я хочу с тобой заниматься, — Дазай гладил рыжую макушку, не сводя взгляда с глаз напротив и ощущая покой, который ранее ему был неведом, на лице даже разыгралась улыбка. — Я плохой учитель? Ты ведь можешь не ходить ко мне на занятия, если считаешь их бесполезными. Я попрошу Мори-сана найти кого-нибудь получше.       — Если даже у матери не получилось, как я могу рассчитывать на других? — это действительно было так, Чуя уверен, что никто не сможет помочь ему с этим предметом. Ведь даже мать, которая лучше всех знает своего сына и подход к нему, не смогла донести смысл процесса фотосинтеза. Средняя школа, которую тот до сих пор не понимает. — В-вы хороший… преподаватель.       Нельзя, чтобы сенсей так говорил про себя. Ему ещё учить других ребят, которые подают надежды. Именно в такой момент, когда Накахара разочарован в себе, Осаму сказал это. Сначала возникли претензии к тому, что всё это — его прямая обязанность как педагога. Раз так, то Чуя хотел уже отказаться от данного обязательства, чтобы не нагружать ещё одним недоумком список Дазая, но… Хочет заниматься. Из своего желания. Кажется, это даже что-то пробудило в подростке, заставило его приподнять голову и смотреть прямиком в глаза сенсея. Он не лжёт? Говорит правду? На мгновение можно было даже увидеть, как Накахара «оживился», как его глаза стали более яркими, но то было лишь ощущение. Из-за обычных слов… И когда он стал так падок на них?       Неужели Чуя, тот, кто больше кого-либо в этой школе на дух не переносил этого человека, кто прогуливал только его занятия и проклинал день ото дня вместе с его предметом, назвал Осаму… хорошим? Вздор и бессмыслица, может, у мальчика жар от стресса? Сенсей даже потянулся рукой к чужому лбу, но ничего, лишь недоумение во взгляде и неясная тяга, такая знакомая и в то же время совершенно новая для него.       — Как считаешь, я быстро тебя в этом переубежу или же ты просто глупец?       Осаму скоро придвинулся ближе к парнишке, почёсывая чужой затылок и мягко касаясь чуть приоткрытых губ, пробуя на вкус и ожидая смачного удара под рёбра. Ну, или куда тот дотянется в подобном положении, но Дазаю было плевать, что он себе сломает и сколько пролежит в госпитале. Тот просто ждал подходящего момента, причём довольно давно.       Наверное, сенсей мог назвать эти рыжие локоны своим маленьким фетишем, мягким и гладким, таким ярким и приятным на ощуп, и если следующих занятий вообще будет, Осаму не выпустит пальцы из медной копны.       Как на это надо было реагировать? Чуя вовсе впал в ступор, не зная, как поступить в подобной ситуации. Это должно быть сон… Как между ними мог произойти поцелуй в реальности? Накахара скорее выучит полное название ДНК, чем согласится на это. Но, видимо, жизнь его опередила и подкинула такой вот сюрприз. Осаму касался ученика, только чтобы подвести всё к данному исходу? Опять сомнения в людях, поиски подвоха и злого умысла. Для Чуи это не впервые, он привык, но каждый раз становилось неприятно, словно его предали. И сейчас так же. Не стоило верить Дазаю, когда он говорил, что хочет заниматься с ним, это всё обман…       Пока подросток думал, время шло, а Дазай не изволил ретироваться с «места происшествия». Хотя, оно таким бы и стало, будь Накахара жёстче и не пожалел бы сенсея, со всей силы ударив его. А если тот начнёт приставать или… Даже представлять не хотелось. Лучше мирно разобраться с этим и потом никогда не возвращаться в школу. Неуверенно положив руки на плечи Осаму, Чуя слабо сжал их, надеясь оттолкнуть сенсея, но не решался. Он просто не отпускал их, позволяя продолжать. А всё из-за того, что боялся биолога — сейчас юноша находился не в выгодном положении, из-за чего лучшим выходом было просто отмалчиваться.       Дазай медленно отстранился от лица третьегодки, смотря в мутные от недоумения глаза цвета аквамарина. Наверное, он зашёл слишком далеко, и Чуя кое-как пытался препятствовать, но зная его страх перед упадком репутации и успеваемости, скорее тот не желал поднимать шум.       — Я был бы не прочь повторить, но… ты явно не рад. И… Прости?       Выпустить пальцы из чужих волос было непосильной задачей для сенсея. Как он ещё дышит на этой земле?       Накахару ничто не держало тут. Он мог спокойной врезать Осаму, возмутиться, ведь просто имел право на эти действия. Чёртов страх, который не позволял сейчас куда-то уйти… Галлюцинация. Наверное, Чуе действительно плохо, раз привиделось такое. Но ведь сенсей всё ещё перед ним, никуда не смел пропадать.       — Вы точно издеваетесь… Сенсей, вы бы сами простили такое, да? — Чуя тяжело сглотнул, продолжая сверлить дыру в учителе, тон стал чуть твёрже, но на большее Накахара по отношению к старшему не решался сейчас. Грубить не желательно, но ведь и постоять за себя в данный момент было необходимо. На людях это легко делать, грубить кому-то, ведь тебе ничего не сделают при всех. Дазай думал, что это так легко перенести? Если да, то он крупно ошибался.       — По обстоятельствам. Если бы… мне понравилось, и человек не был противен, то вполне. Так что я отпадаю по всем пунктам.       Глупо и так некстати улыбаясь, Осаму вёл себя как самый настоящий ребёнок, проводил ладонью по волосам и надеялся, что Чуя не станет его ненавидеть. Просто порыв, просто жажда коснуться и почувствовать тепло. Всё, что есть у его ученика.       — Но если бы это сделал ты, я бы точно простил. Тогда… вторая попытка, — тот проводил большим пальцем по чужой щеке, двигаясь чуть ближе, без особого напора. — Можно?       Почему он хочет повторить это? Зачем ему? Дазай делает то, о чём чаще на уроках шутили, но никак не говорили всерьёз. И плевать на все слухи, но если сейчас повторится поцелуй, то Чуя просто не знает, что и думать об этом. Верить слухам? Ребята, кажется, предсказывали всё. В данном случае лучше было бы пренебречь согласием, но почему-то ответом послужил положительный кивок головой. Совсем неуверенный, но Накахара понимал, на что он идёт. Это последний раз, он сам себе пообещал это в мыслях. Лишь бы было так...       Вот сенсей вновь так близко, Чуя ощущал тёплое дыхание на своих губах и не мог точно решить, приятно ли оно или должно вызывать… отвращение. Ни того, ни другого Накахара не чувствовал, лишь некое беспокойство и волнение. Тот вновь сжал плечи Осаму, уже не из-за неприязни. Второй раз учитель так надругался над его чувствами, но если третьегодка сам на это пошёл… Дазай целовал нежно и уверенно, и Чуя чувствовал это так странно, начиная забываться, где он и с кем.       Ранее Накахаре не удавалось испытать этого, никакого опыта за плечами не было, потому сейчас становилось даже неловко от осознавания того, что он может опозориться, ещё и в поцелуе. Вроде бы он пришёл сюда учиться (он так не думал, но что делать, если родители заставили?), но Осаму начал «обучать» кое-чему другому. Больше смущало то, что это сенсей начал первым в непонятных для юноши целях. И будь он девушкой, то возмущений в голове было бы меньше, чем сейчас. Казалось, что Чуя просто растает от такой нежности, поддаваясь на уловки Осаму. Смешанное, странное и незнакомое для Накахары чувство, которое он испытал впервые. Стоит ли оно того, чтобы испытывать его при поцелуе с Дазаем, а не с какой-нибудь милой девушкой?       Сенсей убрал руку с рыжей макушки и устроил ту на худом мальчишеском бедре, скользил ладонью по внутренней стороне, продвигаясь выше, к местечку, казалось бы, запретному для посторонних рук. Глупые дамские ласки. Дазай к ним привык, ему хотелось почувствовать ученика ближе, чем ему дозволено, ощутить это детское чувство превосходства и некого удовлетворения, скорее собственного духа, чем тела. Поцелуй длился бесконечно долго, так чувствовали они оба, и Осаму продолжал недоумевать, почему Чуя не уходит. Может, школьные слухи так влияют на людей? Сенсей знал точно, что не в его случае.       Тоненькая ниточка слюны разорвалась вместе с последним, как считал на тот момент Дазай, их поцелуем, тот провёл кончиком языка по влажным губам.       Нет, всё не то, мало, неприятно. Учитель вновь придвинулся ближе, уже касаясь губами щеки, спускаясь по линии скулы ниже, медленно переходя поцелуями к шее. Чертовски хотелось стереть с этого светлого лица эту дымку непонимания и неуверенности, даже слабого испуга, но он, кажется, сам разжигал это кострище пуще прежнего, не отдавая отчёт тому, что мог напугать парня сильнее и схлопотать за это не то что физическую боль — увольнение, всеобщее порицание, унижения, в конце концов иную боль, которую переносил Осаму совсем иначе.       И если сенсей может уехать из города в другую префектуру, пускай и с таким грязным личным делом, то навряд ли Накахару переведут в другую школу на последнем году обучения. Это будет стресс, а ведь к экзаменам готовиться надо в более-менее спокойной обстановке, тем более по тем предметам, которые даются сложнее. Сейчас Чуя справлялся со смешками и всем, что делают по отношению к нему одноклассники, однако он не сможет вытерпеть такого позора, о котором узнают все. Даже родственники. Одно лишь желание Осаму могло сломать жизнь обоим, если их кто-то увидит. И оставалось надеяться, что этот кто-то будет молчалив и никому не донесёт об увиденном.       Всё же Дазай решил продолжить, пойти дальше, чем обычный поцелуй… Что же можно ожидать? Живот сводило от наводимого страха, который понемногу накапливался. Можно ли доверять сенсею, верить в то, что больше такого не повторится? Лучше бы этого и не происходило… Кажется, в помещении стало невыносимо душно, из-за чего дышать становилось труднее. Или же это просто от таких ощущений? Наверняка второе, ведь в совокупности с тёплыми, почти что обжигающими губами, этот контраст оттенков тёплого заставлял реагировать так, как вовсе не надо в подобной ситуации. К примеру, получение некого удовольствие от соприкасания губ к шее. Это действительно было ново для юноши, что уже говорить о том, куда лезли руки Дазая...       Сейчас Накахаре было необходимо убедиться, что всё это реальность. Ведь… он до сих пор не верил в то, что мыслит и видит это в трезвом состоянии. Из-за страха сковывало конечности, в некоторых участках отдавало резким холодом, как от ледяного напитка в жаркий летний день. Боязнь что-то испортить или как-то не так двинуться была велика, потому подросток боялся сейчас даже дышать, но всё же редкие вздохи срывались с его уст, а ноги невольно сводились вместе, лишь бы не произошло чего-нибудь. Он мог только поддаваться Дазаю, ведь сам согласился на это.       Нежная кожа так тонко чувствовалась на губах, Дазай спустился ниже, зарываясь носом в ямочку между ключицами — Накахара никогда не застёгивал ворот рубашки, так безрассудно и опрометчиво. Замечательно, просто чудесно, кажется, учитель именно таким это себе и представлял, только в другой обстановке и парнишка в лучшем случае его не презирал.       — Прости, Чуя-кун, — Осаму шептал куда-то чуть ниже ключиц, ластясь и оглаживая большим пальцем чужое бедро, сжимая то чуть крепче от волнения. — Даже не знаю, лучше ли это зубрёжки формул строения цветковых…       Вспоминать сейчас о биологии было не самой лучшей идеей, на которую способен Осаму. Но… По крайней мере, в данный момент не надо пытаться запомнить хоть какой-то термин из этой поганой, как считал Чуя, науки. Однако можно было бы заняться чем-то другим, менее… Аморальным? Наверное, воспитанный правилами школы, Накахара не был уверен, что целоваться в школе положено. Особенно учителю и ученику. Одного пола. Отступая назад, юноша покажет себя трусом (пусть он и имеет на это право), поэтому оптимальным решением данной задачи будет продолжить, переступив через себя, а если подобное повторится в будущем, то Чуя даст отпор. Он уверен в этом.       — Не лучше решения логарифмических и тригонометрических уравнений на экзамене, — всё же стоит показать свою неприязнь к данному предмету опять. И пусть к учителю она меньше, но всё же присутствовала в малых количествах. Хватка на плечах Осаму немного ослабла, чему поспособствовала некая уверенность в том, что их хотя бы никто не увидит.       Хотелось бы, чтобы Чуя так более не говорил, да и не думал вовсе, но разве ласки неприятного для него человека могут принести хоть какое-то удовлетворение? Вряд ли Дазай мог попасть в этот узкий круг интересов.       Длинные пальчики нарочито ловко расстёгивали крохотные пуговицы школьной рубашки, не до конца, оставляя малую их часть без внимания. Биолог ощущал эту дрожь собственной кожей — волнение и, скорее всего, неприязнь. Чуя не был рад, не чувствовал лёгкости и удовольствия, но почему тот не пытался убежать отсюда, чтобы более не видеть этого противного лица? Дазай считал себя плохим человеком, что бы Накахара ранее не говорил. Приятно, но просто ложь. Самому себе.       Спустившись ниже, сенсей опалил дыханием грудь, коснулся губами затвердевшего — скорее всего от поцелуев, а может и от ласк чуть ниже — соска и тут же сжал, сминая горошинку губами, но не решаясь прикусить. Сенсей и так зашёл слишком далеко, за это его вряд ли погладят по головке, а уж Чуя…       Это правда новые ощущения для Накахары, и вряд ли он сможет вытерпеть подобные ласки. Да, он не особо уважал сенсея, но лишь из-за его поведения, которое не соответствует стандарту учителя. Да и предмет… он портил представление о человеке. Может, веди Осаму физику, Чуя так же восторгался бы им, как и Одасаку, но судьба сложилась иначе. Не совсем противный сенсей сейчас совершал довольно приятные для юноши действия, заставляя даже смущаться. Мальчишка чувствовал, как его щёки постепенно теплели, позже точно ощутился жар. Неужели это из-за того, что сейчас с ним это делает Осаму? Определённо захотелось продолжения таких ласк, несмотря на всю сложившуюся вокруг ситуацию… Кажется, позже Накахара будет сильно жалеть о том, что не убежал сразу, как была возможность. Да и на уроках Дазая будет стыдно сидеть, вспоминая вздохи и чуть припухшие от покусывания собственные губы. Не лучшее воспоминание.       Осаму двигался ближе, обводя кончиком языка ореолы сосков и надавливая коленом в пах, лишь бы Чуя не остывал, продолжал покрываться испариной и багроветь, только из-за него и для него.       — Ты бы себя видел, Чуя, — биолог с улыбкой бросил взгляд вверх, присматриваясь к припухшим губам, алеющим щекам и выбившиеся из общей массы прядке волос. — Хотя не стоит.       — П-придурок… — Осаму точно испытывал юношу, который явно чего-то хочет добиться всем этим. По крайней мере, ему удалось вызвать приятное и тянущее ощущение внизу, Дазаю так казалось.       Всё началось так неожиданно; дошло до того, что теперь Накахаре ещё и стыдно за то, что он вообще что-то чувствует. Никак не хотелось давать слабину, но юношеский организм не так силён и терпелив, как могло показаться. Особенно неопытный. Если так продолжится, то Чуя повторно нарушит правило о том, что сейчас следовало бы быть тише. Хотя, как быть, если он уже это сделал? Он не смог устоять перед такими манипуляциями, а с уст удалось слететь тихому стону, точно мучительному — нет, продолжать не стоит, но именно сейчас желание было выше разума. Впервые за все эти годы.       Знал бы Осаму, насколько его мальчик чист был до этого дня — вряд ли бы осмелился так себя вести, хотя, чего уж там, такое интересное знание только раззадорило бы биолога, самого настоящего и огромного идиота, что ходил по этой земле.       Ухватившись за чужие тонкие предплечья, Дазай сжал пальцы крепче и возвысился над мальчишкой, блаженно улыбаясь. Чуя так мил, даже когда со злобой смотрел вперёд, не желая поднимать взгляда. Как бы это исправить… Сенсей нагнулся ближе к юноше, прислоняясь щекой к щеке и опаляя дыханием припухшие губы.       — Сегодня я такой правильный, в который раз прошу разрешения. Ты ведь позволишь, Чуя-кун?..       О чём на этот раз говорит Осаму? Сегодня он действительно ведёт себя странно… Да что уж там говорить, они оба ведут себя так, но делают вид, что не замечают. В одно мгновение юношу терзали сомнение и интерес, что же произойдёт дальше. Не то чтобы Чуя чего-то не понимал, не видел, к чему всё идёт… Хотя, он успел наглядеться страниц из манги, которую в школе читали девочки. Но большинство лишь осуждало «глупышек», из-за чего те прекращали свои визиты в учебное заведение с такой вот интересной литературой. Если бы Накахара подумал ещё чуть-чуть, то отказался бы, но он решил пойти против своих принципов, когда грубил сенсею, уверенно произнеся «Да». Идиот, что ещё сказать? А Дазай наверняка и рад такому раскладу, что ему попался ученик со странностями в характере. И если ранее того напрягало, что его руки схватили, всё же пришлось привыкнуть. Обычно хватка ассоциировалась у него с чем-то плохим. По крайней мере с детством, в котором встречали не лучшие воспоминания.       Осаму скользнул ладонью по груди ниже, собрав все свои силы и смелость. Так глупо, но по-детски желанно. Сенсей готов был стереть любую нравственную грань между ними и опуститься до уровня больного извращенца, но что-то его спасло от незавидной участи. Хотя, быть может, обрекло на более постыдную судьбу.       — Дазай-са… — реплика прервалась хриплым кашлем и усердным ударом в дверью — Дазай-сан, вы здесь? Чёрт… Дазай-сан!       Настырности парню не занимать, пусть Акутагава и знал, что если сенсей и остался здесь, далее его ждут ругань и возможно даже выговор за нарушение тишины.       Зато юнец не позволил тому совершить огромную ошибку своим внезапным визитом.       Под агрессивные удары в дверь Накахара запаниковал, бросив испуганный взгляд на мужчину. Он… был спокоен. Словно его не будоражила перспектива быть пойманным с поличным, особенно тем, кто так его уважал. Сплетни, жалобы, стыд… Ничего из этого не хотелось Чуе. Он был готов сигануть в окно, лишь бы никто более не увидел его в таком виде.       Дазай жестом указал на то, что собирался дождаться пока тот решит уйти, поняв что никого тут не осталось, однако… Попытки достучаться не прекращались, Рюноске свято верил в то, что сенсей ещё здесь. Он обещал оставаться, помогать после уроков, чем и занимался последнее время, но сегодня обстоятельства сложились иначе — мальчишке не суждено было провести время с сенсеем.       Нет, Чуя не мог терпеть этих ударов, давящих на него и его честь. Всё могло выйти из-под контроля, и тогда уже третьегодка ничего не сможет поделать со своей незавидной судьбой.       Поднявшись и пнув напоследок придурка в колено, намекая тем самым, что сенсею давно пора скрыться в каком-нибудь затхлом углу, Накахара спешно застегнул пуговицы на рубашке. Вроде в порядке.       — Что тебе нужно, Акутагава? Сенсей давно ушёл.       Парнишка нахмурился, завидев семпая в дверном проёме, да ещё и в одной рубашке.       — Дазай-сан должен быть здесь, он обещал выслушать меня, если возникнут вопросы по его предмету. А вы… Что здесь забыли?       Казалось бы, серьёзный вопрос, оставлять который без ответа просто непозволительно, но третьегодка лишь надменно закатил глаза, понимая, что в данном случае у него есть неоспоримое алиби. Осаму вёл его класс.       — Сенсей попросил меня прибраться в его лаборантской, я не мог отказать, — почему-то казалось, что именно с этим юношей возникнут проблемы. Ничего, Рюноске не будет лезть дальше, а даже если осмелится, Чуя вовремя даст ему отпор и прямым текстом скажет, что ему не стоит лезть не в своё дело. — Ему надо было срочно идти.       — Почему именно вас? Я тоже мог, кхм, ему помочь, — Акутагава откашлялся в кулак, не меняясь в лице и даже пугая семпая своим суровым взглядом. Как и всегда, парнишка был готов на всё ради сенсея, и в его взгляде читалось явное сомнение в чужих словах. Чуя не позволит ему докопаться до истины. Настолько, насколько это возможно.       Как же эта любопытность напрягала… Накахара не желал слушать, да и не боялся показаться грубым, потому, прошептав тихое “не мог”, потянул дверь на себя, прикрывая ту прямо перед чужим носом, но первогодка притормозил семпая, самую малость гневаясь.       — Я забыл конспекты в кабинете. Дазай-сан мог убрать их сюда, пустите.       — Проверил бы сначала в классе, наверняка их убрали в стол, — невозможно было спокойно избавиться от кохая, так сильно уважающего своего сенсея. Казалось, что он весь мир готов перевернуть, лишь бы заполучить его внимание, которого было мало — юноша отлично отвечал на уроках, но надо дать и другим возможность получить оценку. — И всё же он наказал мне никого не впускать. Ты не глупый парень, должен понимать, какая ответственность на мне лежит.       Если не получается воздействовать на Акутагаву простым «нельзя», придётся идти на крайние меры — ложь — лучший способ хотя бы на время избавиться от него и покинуть тесную комнатку. Рюноске заметил, как сенпай крепко, даже очень, держит дверную ручку, словно желая вот-вот захлопнуть. Впрочем, хотя бы с этим он не прогадал, но дверь оставалась открытой лишь из-за того, что Чуя не желал лишний раз грубить старому знакомому. Как же это трудно...       Рюноске тоже было непросто, излишнее внимание сенсея к этой личности вымораживало и обижало — хотелось больше драгоценного внимания, он ведь не просто так лезет из кожи вон на паршивых уроках биологии, которые ему никоим образом не нужны. Кохай с гневом ударил рукой по двери, повышая на Накахару голос.       — И в то же время я не глупый, чтобы не видеть, что здесь происходит. Мне плевать, что у вас тут творится, но я очень сомневаюсь, что сенсей доверил бы что-то важное тому, кто не в состоянии отличить плечо от предплечья! — Акутагава наступал с явной агрессией, хоть лицо продолжало выражать его типичную холодность. — Дайте пройти!       — Рюноске-кун, не забывай, что ты говоришь со старшим, — придётся пойти тактикой «ты младше, не груби», лишь бы тот успокоился. Насколько неприятно было наблюдать такое отношение к себе… Когда Акутагава уже успокоится? — И будь добр, не стоит грубить и повышать тон. Я сам найду то, что тебе нужно. Дверь оплачивать будешь ты, в случае чего.       Иногда всё же приходилось вот так разговаривать с кохаем, когда он добивался непонятно чего и делал глупые вещи. А это всегда. Если бы не школа, они бы никогда не встречались — не то, чтобы у них ненависть друг к другу, просто неприязнь и… Соперничество. По крайней мере, Акутагава видел в Чуе соперника из неизвестных соображений, что удивляло. Накахара не давал повода, но тот его нашёл.       Но Рюноске в меньшей степени было плевать на эти слова. Зная Накахару, он никогда бы не сделал так, как тот просит — не было никакого уважения к этой личности, находящейся в странных, если верить слухам, отношениях с сенсеем.       — Может, поменяемся местами? — первогодка стал сильнее напирать на дверь, всеми силами стараясь пробиться внутрь небольшой лаборантской. — Вы сгинете отсюда, как наверняка и хотите, а я останусь и закончу уборку. Выгодное предложение, разве не так?       Акутагава был готов взять на себя всю, даже самую грязную работу, лишь бы показать себя достойно перед уважаемым человеком. На тетрадь уже было наплевать, лишь бы убрать с пути семпая, мешавшего на всех фронтах.       И если бы только Накахара понимал, почему это так важно для Рюноске, то и сам постарался бы не мешать в попытках привлечения внимания сенсея к себе. А когда всё идёт таким ходом, хочется даже насолить и не позволить того, чего желает первогодка. Именно так и хочет поступить юноша, практически схватив того за плечи и уводя от двери, всё так же крепко удерживая. Придётся покинуть помещение на некоторое время, лишь бы разобраться с этой проблемой.       — Я неясно выразился? Покинь здание школы или хотя бы этот коридор. У меня нет никакого желания с тобой разбираться, — в чёрных глазах, точно бездна, было видно лишь одно — неприязнь к семпаю. Он стоял у него на пути и мешал, но тот мог и спокойно говорить, а не повышать тон. — Я скажу, что это ты убрался, а меня позвали домой по важным делам. Свободен, — это прозвучало словно приказ к отступлению, что пора бы уже прекратить эти нелепые попытки помешать знакому. Собственно, именно так и было.       Приказной тон семпая уж точно не привёл в восторг, Рюноске лишь недовольно скрипнул зубами, во взгляде явно читалось, что ещё немного и тот сорвётся будучи недовольным таким отношением к нему. Конечно, давно можно было привыкнуть, но привычка сложилась только по отношению к сенсею, чёрт бы его побрал. Но позволить это человеку, мешающему ему во многом не первый год…       — Прошу прощение за доставленное неудобство, — уголок губ еле заметно приподнялся, Акутагава опустил взгляд в пол и вознамерился покинуть класс. Так будет легче, но это ещё не поражение в непонятно какой игре. Плевать на всё, он пришёл сюда не за этим. — Только скажу вам, Чуя-сан, по старой дружбе: держите себя в руках. Вы не одни в этой школе.       Накахара готов был зарядить младшему хорошую оплеуху или ещё что похуже, но тот на удивление быстро ретировался с места преступления. Как же, чёрт возьми...       — Ну-ну, у Акутагавы не такой уж и длинный язык, в отличие от меня. Ему можно только позавидовать с его упорством...       — Вы считаете это нормальным? — Дазай легкомысленно относился к самой мысли, что их почти застукали. Неужели ему действительно всё равно? Чуя не понимал такого поведения, прикрывая за собой дверь в лаборантскую. Кажется, именно этим отличался Осаму от других учителей — он с ветром в голове относился к каким-либо проблемам, быстро решая их. Удивительно...       — В этом нет никакой опасности, не переживай, — Дазай расправил края рубашки и прошёл к столу с книгами и конспектами. — Думаю, времени осталось немного. Можно на этом закончить. И не переживай, в следующий раз ты не избежишь биологии.       Сенсей искренне надеялся, что занятия всё же продолжатся. Чуя без труда мог рассказать что-то подобное отцу, но… Он сам позволял. Осаму не шёл против чужих слов, а запретов из уст парня так и не следовало. Внутри появилась надежда, что после разрешения на подобные действия не наступит конец и Накахара не поменяет своего мнения. Только вот он подросток, с этим будет трудно.       — Позову Акутагаву и избегу… — тихо ворчал Чуя, подхватыя свою сумку и закидывая её на плечо. Поправив воротник пиджака и по привычке расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, юноша развернулся к двери. Быстро прошло время… — Когда приходить на следующее занятие?       — Когда у тебя будет время. То есть я знаю, что его у тебя достаточно. Так что буду ждать, когда тебе будет удобно.       Поразительно, даже после подобного рода занятия те говорили так, словно здесь и сейчас ничего не произошло. Чуя наверняка переживает, вот только виду не показывает. Дальше Дазай будет стараться не напирать, но теперь… Он сомневается, что сможет отступить.       — Тогда до встречи, — Накахара решил не мешкать и покинуть поскорее это место, лишь бы в одиночестве обдумать произошедшее. Пожалуй, ему на целую неделю хватило того, что сегодня сделал Дазай — из памяти уж точно не выйдет.       Возможно, они оба поступили необдуманно (по крайне мере, юноша так думал про Дазая), почему и произошла такая нелепая встреча с Акутагавой у двери. В дальнейшем стоит как-то огородить себя от не лучшего влияния сенсея на Чую, но… Видимо, будет трудновато. Об этом никто не должен узнать: ни друзья, ни родители, ни одноклассники…       Только вот завибрировавший телефон и появившаяся надпись на экране «Накахара 3-А» поставила в ступор.

«Мою тетрадь не проверяйте, только время потеряете.»