Не уйдешь, пока я не позволю

Блондин тянулся к Юнги своей рукой, и Мин был готов схватиться за неё своей, но почувствовал обжигающий удар. «Ты никогда не приблизишься к нему, я не позволю тебе, я не хочу терять тебя, Юнги. Он опасен». Вампир лишь улыбнулся и продолжал ждать. «Когда-нибудь, ты всё равно придёшь ко мне, Юнги, и тогда, я никогда уже тебя не отпущу». Юнги резко раскрыл глаза, его дыхание было прерывистым, а левое запястье, казалось, полыхает огнём. Джин очень давно не выходил за пределы дома, поэтому прохлада ночи резко ударила ему в лицо. Холод пробирался под тонкую ткань рубашки и приятно ласкал под ней кожу. Сейчас, пока Юнги спит и его состояние находится в покое, Джин может расслабиться. Вампир чувствовал вину перед Охотником. Вину за то, что «привязал» к себе, за то, что причинил боль, за то, что Юнги больше никогда не сможет убежать и жить той жизнью, которой должен был. Но в то же самое время, ему это безумно нравилось. Нравилось, что «привязал» к себе, что причинил боль не только самому Охотнику, но и его отцу, нравилось, что Мин не сможет убежать, что всегда будет слушать лишь его голос. Кажется, с Джином что-то не так. Охотнику необходима одежда, поэтому Джин решил наведаться к нему домой, чтобы забрать её. Найти дом совершенно не составило труда. Пробравшись в комнату Мина, вампир взял пару его вещей, и когда уже хотел покинуть дом, услышал шаги. Как только дверь раскрылась, женщина увидела лишь темноту. Джин почувствовал изменения в состоянии Юнги и поспешил вернуться в дом. Вернувшись в особняк, вампир поспешил в комнату, в которой оставил Охотника. - Юнги?! Что случилось? – Вампир был явно обеспокоен. Мин сидел на кровати и, глядя в одну точку перед собой, прерывисто дышал. Он был напуган. - Джин! Ты ушёл! Почему? – Он продолжал смотреть перед собой, крича и срывая голос. Его тело мелко трясло. - Я не уходил, я не уйду от тебя, Юнги, - вампир медленно делал шаги в сторону Охотника. - Не ври мне! – Юнги повернулся в сторону вампира, его глаза были влажными от слёз. Джин чувствовал страх Юнги, поэтому он поспешил подойти к кровати и обнять Охотника. Из глаз Юнги потекли слёзы. - Что напугало тебя, Юнги? – Вампир гладил рукой спину Охотника, прижимая к себе ближе. - Ты обещал, что никогда не отпустишь меня, что не уйдёшь от меня, но когда я проснулся, тебя не было рядом… - Он говорил через всхлипы, прижимался к телу Джина ближе и вцеплялся в холодную ткань его рубашки как можно сильнее. Джин отстранился от Охотника и осторожно, с нежностью, вытер большими пальцами своих рук слёзы с его бледного лица. - Успокойся. Всё хорошо, я никогда не оставлю тебя, - Юнги глубоко выдохнул и откинулся на кровать снова. Вампир аккуратно провёл рукой по его волосам. – А сейчас, спи. Охотник закрыл глаза, его дыхание пришло в норму, но он по-прежнему не отпускал Джина. Вампир продолжал гладить мягкие волосы Мина, и никуда не уходил. Всю ночь. Когда Юнги проснулся, он был один в комнате. Поднявшись с постели, Охотник увидел свои вещи на одном из кресел. Он был уверен, что это его одежда, но каким образом она тут оказалась? Мин вышел из комнаты и отправился на поиски Джина. - Джин? Где ты? – Он ходил по коридорам особняка, заглядывая в каждую комнату. Услышав в стороне звук закрывающейся двери, он направился туда. Вампир стоял перед большой закрытой дверью, Юнги её раньше не видел. - Что там? – Охотник подошёл к Джину и кивнул на дверь. - Тебе не обязательно знать, что за этой дверью. Что ты хотел? – Вампир двинулся прочь от двери по коридору. - Это ты принёс мои вещи? – Юнги быстро зашагал за блондином, стараясь его догнать, но время от времени оборачивался в сторону двери. - Да, а ты думаешь, это сделал кто-то из твоих родных? - Если ты принёс мои вещи, значит, ты был в моём доме. Мои родители…они в порядке? Джин не ответил. - Скажи мне, они в порядке? Просто ответь, я не прошу тебя, чтобы ты отпустил меня к ним, чтобы ты привёл их сюда, просто дай мне знать, что с ними всё хорошо. Вампир резко остановился, из-за чего Юнги чуть не врезался ему в спину. - Всё хорошо. Охотник облегчённо выдохнул. Они продолжили путь к главной комнате в тишине. Когда они вошли в комнату, Джин остановился. - Юнги, можно? - Джин подходит вплотную к Охотнику и смотрит серьёзно. - Не понял. Можно что? - Мин вскинул бровь, и уставился на, стоящего рядом, вампира. - Просто скажи, могу ли я сделать это? Понимаешь, я могу легко принудить тебя, но я не хочу. Я хочу, чтобы ты сам разрешил мне... - его лицо выражало обеспокоенность(?), он смотрел на Юнги, не отрываясь. - Разрешил что? О чем ты вообще? Я не понимаю, чего ты хочешь. Если надо - делай, - Мин сразу же пожалел о своих словах. Лицо Джина находилось в непозволительной близости лица Юнги, его глаза были яркого оттенка, и можно было сказать, горели изнутри. - Ты сам разрешил, - с этими словами Джин прильнул к губам Охотника. Поначалу Мин ничего и не понял, но когда до него дошло, то он уже находился в железной хватке вампира. Одна его рука притягивала к себе за талию, а другая была на затылке и держала голову Мина под нужным углом. Джин не стал тянуть, и как только ему выдался шанс, то углубил поцелуй. Ему и так крышу сносило от этого, так затем Мин начал проявлять ответные действия. Вот тогда его повело почти окончательно. Он хозяйничал во рту Юнги, проходил своим языком по нёбу, сплетал их языки, заставляя Юнги понемногу тихо стонать тому в губы. Мин понимал, что этого происходить вообще-то, не должно, но, тем не менее, все больше поддавался. От лёгкой вибрации на своих губах, Джин, в порыве нахлынувшего возбуждения, от смеси чувств Юнги и своих собственных, прокусил губу Юнги клыками. Его сладкая кровь смешалась с их слюной, придавая той металлический привкус. Воздух в лёгких заканчивался, и Юнги отстранился от Джина, слизывая кровь вместе со слюной со своих губ. В то же время глаза Джина горели, а рука, что была на талии, начала медленно пробираться под футболку. Его руки были холодными, а взгляд наоборот пылал, и казалось, если долго смотреть в его глаза, то можно загореться. Юнги закусил нижнюю губу и смотрел на Джина. Его дыхание, как и дыхание самого Юнги, было сбито, и он явно ещё не закончил. Рука всё блуждала по телу Охотника и прижимала ближе к себе, их губы снова слились в поцелуе, но уже более вязком и более чувственном. Юнги обвил свои руки вокруг шеи вампира и прикрыл глаза, полностью отдаваясь. Он тихо постанывал и резко выдыхал, когда тот переместился с его губ на чувствительную шею, проводил по ней языком и плавно выдыхал холодный воздух, обхватывая влажный от слюны участок своим дыханием. Джина явно повело, он не хотел останавливаться, он водил рукой по подтянутому, напряжённому животу Юнги и кусал ключицы. Возбуждение полностью взяло над ним верх. Когда его рука стала опускаться ниже, а та, что была на затылке, запуталась в мягких волосах, Юнги задышал чаще. Он явно не хотел останавливаться тоже. Он мысленно умолял Джина не прекращать, вцепился руками в его рубашку и тихо стонал от немного болезненного, тянущего ощущения внизу живота. Их эмоции и ощущения снова смешались. Джин, путаясь в своих и чужих эмоциях, просто запутался. Ему стало слишком сложно разграничивать их. Не понимая, что из этой палитры - эмоции Охотника, он в порыве своего собственного возбуждения, резко толкнул Юнги к стене и схватил за шею, перекрывая доступ к кислороду. Одной рукой он царапал нежную, бледную кожу Юнги под его футболкой, оставляя на ней яркие, пылающие полосы. Юнги было сложно дышать, но он не пытался выбраться из хватки. Вампир проводил языком за его ухом, покусывал мочку, и выдыхал обрывисто. Переходил на нежную кожу ключиц, кусая до крови, а затем зализывая укус, как бы прося прощения. Когда Юнги начал терять сознание, границы их эмоций снова стали проясняться.