Не уйдешь, пока я не позволю

Сейчас стоя за тяжёлой дверью, блондин вспоминал то время, когда пытался сбежать от самого себя, закрывшись в большой и тёмной комнате, оставаясь наедине с собственной жестокостью. Ему было так больно, и сейчас, находясь внутри собственной комнаты, он смотрел на то, что когда-то было красивым помещением. Теперь же целыми тут были совсем немногие вещи. Никто, кроме самого блондина, не заходил сюда. Никогда. Да и не хотел заходить. Эта комната была некого рода убежищем и полем боя одновременно. И сейчас, поддаваясь воспоминаниям о том состоянии, он боялся лишь одного – навредить Юнги. Flashback Знаете это чувство вседозволенности у детей из знатных семей? Джин тоже такое имел. Его мать была «высокой» женщиной. Все вампиры в особняке знали и уважали её. Она была холодна ко всем, даже к своему сыну, не проявляла никаких эмоций и всегда была увлечена собой, но она не всегда была холодной и резкой. Когда-то она была мягкой, нежной и любящей. Всё изменилось, когда она потеряла самое дорогое, что у неё было.

***

Она была красивой, с приятными чертами лица, рождённая в богатой семье, могла мечтать о чем угодно, так ей казалось. Но все эти надежды на хорошую жизнь рушились с каждым ударом, который приходился её нежному белому телу. - Я не хочу жить так! Почему мы должны убивать их? Эти люди ни в чем не виноваты! – Она кричала громко, срывая голос, горячие слёзы падали с её лица, а щёки пылали от пощёчин. - Молчать! Ты смеешь перечить мне? Да кто ты такая, чтобы решать, как жить?! – Ещё один звонкий удар. – Подумай о своём поведении. Такое продолжалось долгое время, она привыкла. Привыкла к постоянным крикам, привыкла, к многочисленным ударам, но ничего не изменилось в её душе, она любила людей. Но больше всего она любила одного мужчину, совсем простого человека, он не покидал её головы. Ей хотелось убежать подальше от отца, который диктует старые порядки, от матери, которая боится ему перечить. И однажды, она просто сбежала. Сбежала к нему, который был влюблён и очарован. Сбежала к лучшей жизни, в старый семейный особняк, в котором ещё были вампиры низких классов. Они ей подчинялись, всё было хорошо. И через пару лет у них родился сын. Красивый вампир высшего класса. Он рос в любви и заботе родителей, которые позволяли ему всё, и он понимал, что всё, чего он захочет – получит. Но всё было хорошо до одного момента. Отец вампира был человеком, а люди не могут жить вечно, как вампиры, они умирают. Он знал, что умрёт, так как она отказалась «привязывать» его к себе, говоря, что так их любовь не будет настоящей, будет из-за связи. С его смертью всё изменилось.

***

Джину нравилось получать то, что он хотел. У него была личная большая комната, в которую никто не входил кроме него, и даже личный слуга. Он мог делать всё что угодно, с кем угодно, и никто ничего не скажет. В юности вампир часто выбирался из особняка в деревню. Он пугал людей, играл с ними в свои игры, убивал просто от скуки, и много смеялся. Ему было весело с людьми, он видел в них развлечение. Потом он начал придумывать игры ожесточённее. Изнурял их, избивал до полусмерти и заставлял умолять прекратить, при этом звонко посмеиваясь над их жалким видом. И если они просили не достаточно хорошо, он продолжал до их конца. Со временем игр с людьми ему стало мало, он перешёл и на низших вампиров. Он задирал их, считал их никчёмными, и говорил, что они существуют лишь для того, чтобы служить им. Джин запирал их в комнатах большого особняка, бил их, выпивал их кровь без остатка, превращая тела в пыль. Ему это нравилось, и никто не мог это остановить. Матери было плевать на то, чем занимался Джин. После смерти любимого человека, она охладела ко всему, стала грубой и властной. И ей было плевать даже тогда, когда она видела многочисленные раны на бледном, красивом теле сына.

***

В один момент Джину надоело всё, чем он занимался. Когда он понял, что зашёл слишком далеко, то начал менять себя. Его манила жестокость по отношению к тем, кто слабее, он видел в этом убийство своей скуки, и ему хотелось развлечений. Контролировать себя было сложно. Блондин запирался в собственной комнате, чтобы не видеть никого, кого бы можно было унизить, избить и убить. Большое зеркало разбилось на миллионы осколков сразу же. Эти маленькие острые кусочки затем впивались в бледную, словно фарфор, кожу, оставляя красные дорожки. Это было невыносимо. Сознание терялось, желания приложить руку к чему-либо, сломать и разрушить, росло с каждым днём всё больше. Джин разбивал хрупкие фигурки из стекла об стену, рвал ткани и картины, и ненавидел свет. Крушил мебель и царапал дверь и стены, оставляя глубокие занозы и ломая ногти в кровь. Причинение боли успокаивало его садистскую натуру. Пусть и себе. Он кричал и плакал, просил о помощи, но его никто не слышал. Теперь ему казалось, что над ним смеются те, чьи души и тела он когда-то сломал и разрушил. Вампир контролировал жестокость по отношению к другим, но не мог контролировать её по отношению к себе. Он причинял себе всё больше боли, чтобы утолить эту жажду. Наносил раны глубже, бил сильнее, оставляя на теле алые отметины и яркие пятна тёмно-фиолетового цвета. Он медленно сходил с ума, переставая контролировать эмоции. Смеялся и плакал, впадал в истерику, кричал, и снова смеялся. Его хрупкое сознание ему не подчинялось. Джин ломал себя всё больше и больше. Когда он выходил из комнаты, другие вампиры шептались за его спиной, глядя на многочисленные ссадины и гематомы. Иногда они слышали, как блондин кричит и плачет, а иногда заливисто смеётся, сопровождая звонкий голос треском сломанных вещей. Такое продолжалось достаточно долгое время. Пока Джин не сумел подчинить себе самого себя и свою садистскую натуру. Он спрятал её в глубинах собственной памяти, возводя баррикады и высокие крепкие стены, чтобы никто больше не смог увидеть его таким. End flashback С тех пор в этой комнате ничего не изменилось. Всё здесь напоминало о собственном контроле, который достигался такой болью, собственным кровопролитием и слезами. Единственной полностью уцелевшей вещью среди этой разрухи осталась большая кровать. Мягкая подушка, что лежала у изголовья впитала в себя столько криков, не услышанных другими. На полу виднелись старые, тёмные пятна собственной крови, дверь и стены изнутри были все собственноручно исполосованы. Блондин стоял у двери не решаясь сделать ни шагу. Все воспоминания нахлынули на него с головой, и он всячески пытался отогнать их. Сейчас, находясь в этой комнате, хотелось снова плакать, и так же причинять боль. Юнги не мог понять Джина. Вампир будто бы боролся сам с собой. Он мог быть нежным и проявлять любовь, а от его поцелуев в груди всё замирало, но так же он мог быть холодным и ужасающим, а от его алых глаз била дрожь. Его действия сменялись резко и неожиданно, и это пугало своей неизвестностью. Охотник решил найти Джина, чтобы поговорить. Конечно, он предполагал, что тот откажется, будет прятаться, он всегда делает это, когда боится причинить боль. Мин догадывался о том, где может находиться вампир, вариантов было совсем немного. Закрытая комната. Юнги не спешил рваться туда на всех парах. Он старался выровнять дыхание, привести мысли в порядок, ведь Джин чувствует его, и может попросту не подпустить к себе. Вампир улавливал изменения. Юнги пытался контролировать эмоции, значит, он хочет что-то скрыть от него. Мин тихо двинулся вдоль тёмных коридоров. Он старался не вызывать много шума, всё ещё пытаясь контролировать себя. Большие резные двери уже были перед ним, и как только он поднял руку, решившись постучать, то она тут же остановилась в паре сантиметров от деревянной поверхности. - Нет, Юнги. Ты не войдёшь сюда, никто не должен знать, что находится за этой дверью. Никто, - решительный холодный голос доносился из комнаты. - Джин, нам нужно поговорить. Я не понимаю, что происходит со мной, не понимаю, что происходит с тобой… Вампир прислонился спиной к расцарапанной поверхности двери и тяжело выдохнул. - Юнги, эта комната, в ней столько страхов и боли. Она хранит всю мою жизнь, и ни одна нога, кроме моей, не ступала здесь. Я так боюсь себя, Юнги. Боюсь сделать тебе больно, боюсь находиться рядом… - его голос заметно дрожал, и он сделал паузу. - Я не боюсь тебя Джин, - голос Охотника был абсолютно уверенным. – Позволь мне просто войти. - Ты обманываешь сам себя. Ты просто не понимаешь. - Именно поэтому я пришёл сюда, чтобы понять. И кто, как не ты, сможет разъяснить всё это. Прошу, просто открой эту дверь. Щелчок замка, и резная дверь немного приоткрылась. Когда Юнги вошёл в комнату, то увидел темноту и пару алых глаз. - Поиграем, Юнги?