Тридцать три (Thirty-Three)

После возвращения Дезмонда из Анимуса прошло три дня, и он по-прежнему отказывался даже прикоснуться к этой штуке. Даже изучение книг было достаточным для того, чтобы по его коже бежали мурашки, настолько настоящими были воспоминания предков, пробуждаемые ими, поэтому Дезмонд отложил книги прочь и просто валялся в постели, крутя в руках кубик Рубика, слишком глупый и нелогичный, чтобы собрать его. «Они ждут тебя», - сказал Шестнадцатый. Как и всегда, Дезмонд испугался ясности и четкости возникшей в его голове мысли, но в этот раз он был более обеспокоен, чем обычно. Никогда раньше Шестнадцатый не начинал их разговоры первым. Возможно, он решил говорить лишь тогда, когда к нему обращаются, беспокоясь за психику Дезмонда, но эффект был кардинально противоположным: чем реже Шестнадцатый разговаривал, тем более неожиданными становились его реплики. - Я в курсе, знаешь ли, - ощетинился Дезмонд. – Они это отнюдь не скрывают. Так что я не нуждаюсь в том, чтобы парень, забравшийся в мой мозг без приглашения, напоминал мне об этом, особенно когда я пытаюсь отдалиться от всего этого. Тишина. Дезмонд подбросил кубик Рубика в воздух и поймал его. - Что, по-твоему, я должен делать? «Я думаю, ты должен делать свое дело, причитая, аки барышня. Чем ты и занимаешься, молодец». Дезмонд прекрасно расслышал насмешку и старался успокоить свое кровяное давление, которое от злости окрасило его щеки в румянец. Он ненавидел то, что не мог скрыть свои эмоции от Шестнадцатого, что тот всегда мог понять, когда его колкость достигла цели. - Я не собираюсь возвращаться в Анимус, - резко выплюнул он. «Эй, я тоже не любитель той штуки». - Я не просто «не любитель», это опасно. Это убило тебя. Шестнадцатый не ответил, и Дезмонд внезапно и безошибочно понял, что зашел слишком далеко. Возможно, он наконец-то смог настроиться на эмоции Шестнадцатого, а возможно, напоминание парню о его собственном жестоком сумасшедшем самоубийстве было очевидным ударом ниже пояса. Вероятно, всему причиной оказалось чувство вины. Вначале Дезмонд смотрел на кубик Рубика в своей руке, а уже в следующую минуту он позволил конечности бессильно упасть, роняя игрушку на пол. Он уставился на ладонь и попытался пошевелить пальцами, но с таким же успехом он мог попытаться поднять грузовик силой мысли. Он был уверен, что стоит только захотеть, и он взял бы под контроль эту часть тела, но сейчас его потянуло на эксперименты. «Что ты делаешь?» Впервые со времени аудио-сообщений в глифах, Шестнадцатый казался испуганным и неуверенным. - Хочу кое-что проверить. Попробуй пошевелить моей рукой. Последовала короткая пауза, в которой не происходило ничего. А затем Дезмонд заметил, как его ладонь сжалась в кулак, а затем снова разжалась, словно бы по своей воле. Наблюдая за этим, Дезмонд чувствовал, как по его спине словно карабкались сотни насекомых, а еще одна сотня устроила потасовку где-то в его животе. Дезмонд мгновенно вернул контроль над ладонью и прижал её к своей груди, накрывая второй рукой, словно опасаясь, что она может от него уползти. Шестнадцатый молчал, но внезапно Дезмонду показалось, что где-то внутри него тот сидел, не дыша, ожидая увидеть реакцию Дезмонда. Он еще не осознал произошедшее, но понял, что только что переступил грань чего-то очень опасного, и его сердце колотилось, как сумасшедшее. Он чувствовал подобное раньше, в Анимусе, когда Эцио или Альтаир слишком близко подходили к краю крыши высокого здания, и за мгновение перед восстановлением равновесия появлялось чувство тошноты от разверзнувшейся под ногами пустоты. - Дезмонд… - Не мог бы ты, пожалуйста, просто заткнуться? - Я бы с удовольствием, Дезмонд, но кое-кто из нас немного обеспокоен надвигающимся концом света, и я интересовался, не соизволишь ли ты проявить к этому хоть небольшой интерес? Дезмонд подпрыгнул на кровати, понимая, что он говорит не с Шестнадцатым, а с Шоном, который стоял в дверном проеме со скрещенными на груди руками и выглядел в равной мере озадаченным, разозленным и высокомерным. Дезмонд не знал, как объяснить свое поведение, потому что раньше он уже принял решение сохранить Объект Шестнадцать в тайне от остальных, и поэтому он остановился на более смиренной линии поведения. - Прости, Шон, я не хотел тебя обидеть. Теперь Шон выглядел еще более озадаченным, чем раньше, из-за внезапной перемены в Дезмонде, но через мгновение он взял себя в руки. - Решил вздремнуть, не так ли? Ну да, у тебя был долгий день, всё это лежание в кровати и безделье очень изматывает. Дезмонд был близок к тому, чтобы сказать ему заткнуться снова. Или вообще ударить его. - Ребекка закончила с настройками Анимуса, - продолжал Шон, поправляя очки бессознательным жестом. – Теперь там есть сотни безопасных режимов… - Именно безопасный режим меня чуть не убил, когда я был в той штуке в последний раз. - Не надо драматизировать! Если бы мы не подсоединили тебя к Анимусу после… после того, что случилось в Колизее, не известно, в каком состоянии ты был бы сейчас! Это просто инструмент, Дезмонд, и он может спасти наши жизни, если ты просто его используешь… - Да ну? Скажи это остальным шестнадцати объектам, которые тамплиеры использовали передо мной, - фыркнул Дезмонд, вспоминая тот момент на складе, когда он впервые начал видеть тех серебристых призраков на периферии зрения, и тот момент, когда они полностью поглотили окружающий мир и погрузили его в состояние лунатизма. – Мне нужен перерыв, иначе эффект просачивания… - У нас нет времени для твоих перерывов, Дезмонд! Анимус готов, и мы уже все устали от твоего безделья. У тебя есть пять минут, по истечении которых тебе желательно спуститься вниз. Он вылетел из комнаты, оставляя за собой дверь нараспашку, а Дезмонд поднял с пола кубик Рубика и изо всех сил швырнул его следом. Тот ударился о стену коридора, оставляя вмятину. Шон определенно слышал это, но не вернулся. «Ты действительно доверяешь этим людям, Семнадцатый?» Дезмонд точно знал, почему Шестнадцатый назвал его именно так, и это сердило его еще больше. - Они спасли меня от тамплиеров. «Ты говоришь о тех самых тамплиерах, которые заставляли тебя использовать Анимус против твоей воли? Да, я вижу здесь огромную разницу».