Тени прошлого

      Обычное течение жизни, ритмичное и размеренное, сливается для нас в череду равнозначно бесполезных воспоминаний — лишь отдельные искры ярких эмоций окрашивают их в разные цвета. И только тот, кто летит в пропасть способен по-настоящему оценить красоту ушедшего времени. Невозможность возвращения в будущее заставила Гермиону впервые серьезно обратить внимание на то, что происходит здесь и сейчас. После ухода Снейпа прошло не больше нескольких минут, но в комнате как будто стало холоднее. Женщина поспешно переоделась и спустилась вниз, привычно залюбовалась на четкие и экономные движения зельевара, расставляющего посуду к ужину. Привычно опустилась на стул. Привычно взяла в руки вилку с костяной ручкой, покрутила ее в руках и положила назад на салфетку.       — Ожидал от тебя более бурной реакции, — проронил Снейп, неохотно разжав губы.       — У меня не осталось на нее сил, — равнодушно ответила Гермиона, но глаза ее, против воли наполнились слезами. Северус застыл в неудобной позе, боясь, что любое движение может стать той соломинкой, что разрушит самообладание соседки.       Гермиона зло отерла тыльной стороны ладони скатившуюся каплю, но все же не выдержала и всхлипнула. Мужчина со вздохом отложил в сторону нож и недорезанный хлеб и обнял ее за плечи. Как утопающий, она схватилась за его мантию, запуталась в ткани, отмахнулась от попытки Северуса придать странной конструкции из двух людей более устойчивое положение и вжалась ему в грудь, словно пытаясь задушить рвущиеся наружу рыдания.       — Я. Не хочу. Оставаться одна, — разобрал он, когда женщина чуть успокоилась.       — Это же просто двадцатый век, а не необитаемый остров, — ответил он, улыбнувшись и пристроив, наконец, подбородок на ее макушке.       — Не хочу, — обессиленно повторила женщина и замерла лишь для того, чтобы через пару минут встряхнуться, оттолкнуть мужчину и посмотреть ему в лицо.       — Ты должен зачать мне ребенка! — заявила она, сверкнув глазами. Снейп чуть не расхохотался от внезапности полета женской мысли.       — Грейнджер, — усмехнулся он, — у тебя крыша от стресса поехала? С чего это я кому-то чего-то должен? И ради чего?       — Я могу рассказать тебе, как ты умрешь. Я видела.       — Ммм, уже интересней, — притворно задумался он, — а какой мне от этого прок? Гермиона растерялась. Ей казалось, что именно эта информация интересовала Снейпа с самого начала, но риск изменить будущее все равно был слишком велик. Что еще она могла ему предложить?       — Хорошо, я согласен попытаться, — глядя на ее метания согласился, наконец Снейп, — но только не раньше ужина. Приходи ко мне в спальню, — он глянул на часы, — кхм, ну пусть после полуночи, если не передумаешь. Женщина неловко кивнула и, чтобы скрыть неловкость, переключила свое внимание на упавшую вилку.       После полуночи она выскользнула из своей спальни и замерла перед дверью напротив. Стучать или нет? Что она вообще творит? В нерешительности прошли, наверное, несколько минут, но Снейп оборвал сомнения, сам открыв дверь, в которую она не решалась постучать.       — Ну заходи, коль пришла, — усмехнулся он, глядя ей в глаза и от его тона она снова почувствовала себя школьницей. Но все же вошла, приблизилась, положила руку ему на грудь и, закрыв глаза, потянулась за поцелуем.       Не было ни напористого натиска, ни пафосных слов, но Гермиона испытывала предвкушение и азарт, каких не испытывала никогда до этого. Ни в первые месяцы совместной жизни, когда Рон брал ее страстно и грубо, ни после, когда она по графику “насиловала” его ради зачатия детей, для разнообразия пробуя все новые и новые способы. Ни разу, за исключением, может быть первого танца с Виктором Крамом, она не чувствовала такого желания соединиться с мужчиной в единое целое. Не просто покориться, или покорить, а именно ощутить его. В природе не придумано для этого иного способа, чем секс. Но только теперь, когда осталось так мало времени, Гермиона решилась это признать.       Он молча уступил ей: опустился на смятую простынь, повинуясь мягкому толчку ладони в грудь. Позволил расстегнуть брюки и даже не сопротивлялся, когда она также мягко, но решительно высвободила из его пальцев волшебную палочку. Неловко потушила свет и задернула шторы — чужая палочка подчинялась менее охотно, чем ее хозяин, а тот снисходительным видом вызывал еще большее возбуждение и азарт. «А как вы кончите, профессор?» — вспыхнула насмешливая мысль и прочно обосновалась в голове.       Несколькими движениями (и снова не справилась бы без его помощи), она стянула с него остатки одежды, пробежалась ладонями по бедрам, бокам, груди и жестом заставила подвинуться на кровати. Он придержал ладонью шекочущие кудри, опустившиеся на торс, когда девушка нависла над ним, а потом нашел и более интригующие объекты для исследования: бедра, расположившиеся по бокам от его тела были ничуть не менее интересны, чем прикрытая рубашкой грудь. Она довольно зажмурилась и покачала попкой из стороны в сторону, возбуждая близостью и теплом. Он принял вызов и потянул край рубашки на себя, запустил руку под него и медленно ощупал изгибы скрытые тканью. Вскоре рубашка показалась ему лишней и отправилась на пол, вслед за остальной одеждой.       Оголенная, она прижалась уже всем телом, прильнула губами к шее (ничуть не хуже, чем во сне), глубоко вздохнула, и окончательно сойдя с ума порывисто поцеловала его в губы, в подбородок, в шею, прошлась губами по груди и животу, выгнула спину, когда ее соски встретились с набухшей плотью его члена и снова устремилась к губам. К тому моменту, когда он оказался внутри, нескольких десятков движений было достаточно, чтобы он успел кончить. Она была разочарована столь быстрой развязкой, но обессиленно скатилась на бок, предоставляя холодному воздуху разобраться с возбуждением разгоряченного тела. На плечо опустился краешек пухового одеяла, закрывая от ледяного равнодушия мира.       — Ты все? — хриплым шепотом уточнил он. Гермиона помотала головой, не особо надеясь что он увидит и правильно поймет.       — Это хорошо, давно мечтал узнать, каково это. Шепот был на грани слышимости, женщина даже подумала, что ей почудилось, но спустя мгновение ее сгребли в охапку, прижали, закутали, поглаживая по волосам, груди, бедрам, заднице. Согревая и возбуждая. Через несколько минут она уже желала снова ощутить его внутри, открываясь навстречу движению его рук. Он понял намек и следующим движением пальцы скользнули внутрь, подстраиваясь под ритм движения ее бедер. Доводя до пульсирующего, наводняющего оргазма. Некоторое время они молча лежали в темноте. Мир словно замер, ожидая чего-то.       — Я…       — Тссс…       — Я не могу, я все же должна рассказать тебе, как Вол…       — Тихо, тихо, не надо. Он прижал ее к груди, не давая говорить и продолжил насмешливым шепотом:       — Гера, коварная моя искусительница! Ты забываешь, что я леглимент, чтобы выудить любые воспоминания из твоей головы, мне достаточно было заставить подумать тебя об этом. Я давно уже знаю о будущем все, что знаешь ты. Гермиона возмущенно оттолкнула его объятья и неверяще уставилась в лицо.       — Так значит… Мужчина улыбался непривычно широко и искренне.       — Да, это значит, что я просто хотел с тобой переспать.