Always together.

— Доброе утро, — осторожно поздоровался ОСех заплетающимся, после того, как Исин, откопав свой телефон в коробке пиццы, с испугом вручил его младшему, видя сколько на самом деле значилось пропущенных. На том конце провода очень громко и доходчиво объяснили, что «вы все идиоты тупые, которые никогда не держат свое слово, и вообще где Чанель — единственный адекватный человек во всем этом балагане придурков». Слыша все это, Исин обреченно вздохнул, понимая, что жених вовсе не адекватный и кто его знает, будет ли он вообще сегодня адекватным. — Ну, солнышко, Бэкхенушка, не кричи, все хорошо. Мы так старательно собирались, что не слышали звонка… Да, щеночек, все шестнадцать… Ааа, телефон? Он на кухне был. А Чанель-хен в ванной, — блондин напрягся, поворачивая голову на Пака, скользя взглядом по спокойному лицу. Интересно, удобно спать на ковре с бутылкой коньяка в обнимку? «Щеночек» явно не верил словам своего мужа, на повышенных тонах объясняя, что с ним будет, если он врет. — Да правда-правда в ванной. Нет, мы почти не пили. Да, через два часа будем. Пока Сехун общался со своей любовью всей жизни, а точнее с разъяренным Бен Бэкхеном, у которого на том конце провода в трубку что-то недовольно бубнил Минсок и скулил Кенсу, заглушая собственный голос, кажется, струями воды, Исин осторожно слез с кровати, думая, сколько вчера мог выпить счастливый альфа, и одобрительно кивая блондину на все его вранье, которое тот пытался скрасить, как красивое «ложь во благо». Чанеля срочно нужно было будить, умывать, одевать, да вообще в принципе приводить в божеский вид, потому что Бэк уже орал в трубку, что по плану Сюмина, культурная программа должна начаться уже в двенадцать, а до двенадцати оставались непростительно быстро бегущие четыре с половиной часа. — Что-что, солнышко? Костюм? — голос младшего окончательно потерялся, потому что вопрос о свадебном костюме как-то раньше его не волновал. Видимо, по его мнению, альфа должен был связать себя узами брака в мешке из-под картошки. На помощь поспешил все тот же ответственный китаец, похмелье которого прошло почему-то слишком уж быстро. Он энергично закивал головой, внезапно вспоминая, что Пак притащил предмет гардероба еще вчера вечером, пряча подальше в шкаф друга, чтобы пока не мозолил глаза, и, слава богу, что сделал это, иначе пошел бы на встречу к своей омеге действительно в мешке. — А да, он вон там висит, да Исин-а? Чанель сейчас выйдет из ванной, и мы вам даже фотографию скинем. Он такой красивый будет, — Сех вновь улыбнулся, стараясь сдержать дикий истерический смех, оглядел старшего и то, как он все еще мило сопит в длинный ворс ковра. Темноволосый же все это время пытался сдвинуть рыжего с места за ногу, намекая всем своим видом, что пора бы заканчивать разговоры и помочь, наконец. — Что-что, любимый? Да нет же, не заплетается у меня язык, просто я тут вспомнил, как сам делал тебе предложение… Это было так мило, да? Помнишь? — теперь была очередь смеяться Бэкхену, который радостно вспоминал само предложение, но не без горечи — их свадьбу, ибо у них ее вообще не было. Они тогда очень тихо, втайне от всех расписались, потому что так хотел сам Сехун. На том конце снова включили воду, а блондин расслабленно выдохнул, потому что его ненаглядного щеночка в панике звал Сюмин-хен. — Что? Кольца? А разве они не у вас?! А вот это был уже поворот поворотов. Исин даже отпустил длинную ногу рыжего альфы, мертвецки спящего на все том же белом ковре. Если он помнил про костюм, про вазу, которую вчера разбили, про то, что с ними сделают Сюмин и Бэкхен, если что-то пойдет не так, помнил даже всю программу сегодняшнего дня наизусть, то про кольца он слышал впервые. Все были уверены, что они именно у самого старшего хена, который и организовывал свадьбу, но, кажется, прогадали, а знак любви и верности должен был быть у Пак Чанеля. — Он отключился, — выдохнул блондин, в панике смотря на Исина, надеясь, что он знает, где кольца и как им успеть в нужное место в назначенное время, но его взгляд встретился с точно таким же испуганным взглядом китайца. — У них там, похоже, все тоже не так гладко… Там это, Сюмин кричал что-то. А про кольца я не знаю, честное слово. — Так, ладно, какая свадьба без неприятностей, да? — сам себя успокоил темноволосый, поднимая Чанеля за ноги и прося Сехуна помочь. — Сейчас разбудим жениха и спросим у него, да? Уверен, кольца где-то у него. Но эти слова вообще нихрена не успокоили. Хотя блондин и кивнул, соглашаясь, помогая поднять Чанеля и чуть шатаясь, споткнулся через коробку с пиццей и новенький телефон рыжего, лежащий все это время под щекой альфы, где предательски высветилась напоминалка: «Позвонить ДиО и поздравить с днем свадьбы!» — и куча сердечек, как в начале, так и в конце предложения.

***

— Ну, действительно, Сюмин-хен, какая свадьба без маленьких неприятностей? — Бэкхен изо всех сил старался успокоить истерику своего друга, ведь на часах было уже восемь часов, а неприятности увеличивались в геометрической прогрессии, напоминая поминутно, какой Минсок отвратительный организатор. — Ну, разбудят они Чанеля, что ты как маленький, погуляли вчера, ничего, сейчас быстро приведут себя в чувства и все будет хорошо, — Бен прекрасно знал, что Сех ему, откровенно говоря, врет, и надеялся, что хотя бы краснеет. Да и как можно было не понять, ведь они-то с блондином знакомы со школьной скамьи, и они же познакомили эту странную парочку, которой сегодня предстоит официально закрепить свои отношения. — Они даже костюм нашли, хотя я уже собирался им второй везти. Только не плачь, там Исин с ними, а он очень ответственный. Организатор всего этого балагана, у которого у самого, к слову, не было не то что свадьбы, даже элементарных отношений, хотя в компании он и был самым старшим. И, пожалуй, это и принесло больше всего неприятностей, ведь знай он, что альфы имеют свойство гулять на мальчишниках, никогда бы не начал свой план действий так рано, никогда не доверил бы кольца будущему старшему мужу, а самое главное — никогда, ни при каких обстоятельствах, ни под каким предлогом, ни за что на свете не оставил бы бедного омегу одно ближайшие два дня, ибо последний явно съел что-то не то и теперь не выходил из ванной, меняя объятия с подушкой на объятия с верным белым другом — унитазом. — Ты тише говори, — шикнул Минсок, успокаиваясь, но все равно как-то невесело покачиваясь из стороны в сторону и уже собираясь постучать в дверь ванной, ибо кашель из-за двери и прочие характерные звуки вроде утихли. — Ему там сейчас и так не очень-то хорошо, а ты еще про Чанеля орешь. — Есть идеи насчет того, что он мог съесть? — уточнил Бэк, пальцами зачесывая волосы назад и тяжело вздыхая. К черту прическу. Он сейчас реально корил себя за то, что не остался вчера с Кенсу, хотя он и сам просил не устраивать никаких вечеринок. Лучше бы они посидели, как все нормальные омеги, поговорив о своем перед свадьбой, чем он всю ночь просидел с хеном, дорабатывая программу. — Он уже почти час там сидит. — Да откуда я знаю, — Сюмин корил себя не меньше. Хотя они с До и были знакомы чуть меньше, только с универа, где вместе жили в одной комнате, в отличии от Бэка, с которым Кенсу был знаком еще с младенчества, ведь их родители дружили семьями, он также был очень привязан. — Наверняка, решил вчера отметить один. Перепил мальчик. Из-за двери снова послышался звук включающейся воды и злобное мычание, ведь на самом деле ДиО далеко не любитель алкоголя и вообще не любитель всех этих вредных привычек. — Что ты несешь, придурок? Прекрасно же знаешь, что он не пьет, тем более один, — Бэкхен снова тяжело выдохнул, взъерошив каштановые волосы и одарив старшего укоряющим взглядом, осторожно постучал в дверь, обращаясь уже к парню, который по сценарию уже давно должен был собираться и выезжать на событие всей своей жизни. — Кенсу-я? Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? За дверью зашебуршались, кажется, снимая полотенце с петель, а за тем и сама дверь медленно открылась, как быприглашая зайти. ДиО как-то, наверняка, не очень-то удобно сидел на кафельном полу, по крайней мере, так казалось со стороны, вытирая лицо полотенцем, а заодно и мокрые волосы. Под глазами залегли темные круги, а все вопросы Бэкки были встречены немым ответом, ибо вид омеги говорил сам за себя. — Эй, ну, Кенсу-я, что-то ты совсем раскис, — Сюмин осторожно опустился на колени перед уставшим и явно проклинающим все вокруг парнем, стараясь говорить как можно успокаивающе, чтобы не обидеть его, ведь нервы из-за предстоящего торжества уже давным-давно были расшатаны. — Негоже такой милой омеги выглядеть так в самый важный день своей жизни. Давай, пингвиненок, вспомни о Чанни. Он ведь там ждет тебя. ДиО поморщился, снова ощущая запах своего альфы теперь уже от собственных рук, чувствовал, как сам окутан им, и, в конце концов, прекрасно знал, что плохо ему сейчас именно из-за него. Из-за этого любимого запаха мандаринов, так прекрасно подходящего его рыженькому чуду. Чуду, которое сейчас очень хотелось увидеть и задушить. — Ага, ждет, конечно, — омега вздрогнул от собственной грусти в голосе, а Мин отчетливо увидел, как дернулся его кадык в новом приступе тошноты. — Эта шпала лопоухая даже не позвонила, а ведь он бы уже все уши прожужжал. Всегда так делает, если должно что-то случиться. Набухался там, наверняка, оприходовал какую-нибудь проститутку, а теперь спит с бутылкой в руках. Теперь перед ДиО сел уже Бэкхен, принимая позу лотоса. Они знали друг друга всю свою жизнь, а если точнее — больше двадцати лет. Кенсу очень редко прибывал в таком расположении духа. И даже если ему было плохо, никто, даже сам Бэк никогда бы не был посвящен в его проблемы, ведь омега всегда только лучисто улыбался, заряжая всех заботой и теплом. И уж тем более, он никогда не смел даже думать плохо о Еле. Каким бы придурком он не был, Кенсу все равно любил до безумия. А тут на альфу вылилось столько оскорблений, что это заставило ужаснуться даже непробиваемого Бена. — Эй-эй, тише, где мой лучистый ДиО? Мм? — кажется, нервы начали сдавать уже у троих по кругу. У Сюмина, потому что все шло не по плану, над которым он столько пыхтел, у Кенсу из-за волнения перед свадьбой, а вот Бэк, чем-то смахивавший своей позитивностью на Пака, заразился паникой от двух других. Хотя, у последнего не было своей свадьбы. А торжество лучшего друга, где он был свидетелем, было способом разделить чужое счастье, как бы почувствовать, что такое обмениваться кольцами под цветочной аркой под крики счастливых родных и друзей. — Чанель почти не пил и уж тем более ни с кем не спал. Ты же знаешь, он тебя любит. — Твой лучистый ДиО умер, — твердо отрезал Кенсу, втягивая побольше воздуха, пока тошнота отступила. — Да, и поэтому перед нами сидит этот ворчливый совенок, который просто очень-очень сильно боится собственной свадьбы? — как-то по-доброму уточнил Минсок, двигаясь и по-матерински прижимая младшего к груди, все еще продолжая напоминать себе, что должен был сделать это еще вчера, чтобы сегодня его практически младший братишка себя так не чувствовал. — У тебя вон метка есть. Разве это тебе не знак любви и верности? У меня вот нет такой. — Ой, не завидуй там. У тебя тоже будет. К горлу снова подкатил комок только теперь истерики и ДиО, прекрасно зная причину такой резкой смены настроения, был готов разреветься на груди у организатора свадьбы тире «второй подружке невесты» тире тамады тире лучшего друга и так далее и тому подобное. Закрываясь маленькими ладонями, младший омега действительно чуть не заплакал, вспоминая, как они с Чаном познакомились, благодаря тому же Бэку и его, тогда еще другу, Сехуну, как гуляли, проводя часы вместе, как альфа поставил ему эту самую метку, извиняясь потом, не понимая, почему Кенсу улыбается сквозь слезы, и, в конце концов, как Чанель делал предложение — особенно, как умел только он. — Тааак, это что еще за приступы неконтролируемых эмоций? — Бэкхен был готов зарыдать в голос вместе с До, но прекрасно знал, что его любимая подводка поплывет, а самому придется идти и перекрашивать свое ангельское, но испорченное косметикой личико. — Сначала тебя тошнило все утро, а теперь плачешь. Я все понимаю, волнение и все такое. Но, может, врача, а? Светленький омега активно замотал головой из стороны в сторону, отстранившись от хена и вытирая остатки слез, снова лучисто улыбаясь. Почему-то сейчас было уже не так страшно озвучивать причину своего плохого самочувствия, ведь это же друзья, хотя планы на эту новость были немного другими. — Тут, ну, не поможет врач, — парень еще лучистее заулыбался, видя, как исказились лица друзей в немом вопросе «все так плохо?». Конечно, это было не лучшее время и место, особенно если учитывать, что они опаздывали, ужасно опаздывали, но вместо этого сейчас все выслушивали сначала непродолжительную истерику омеги на холодном полу ванной, а потом наблюдали за счастливой улыбкой. — Ну, точнее говоря, рано еще. — В смысле? — почти синхронно уточнили двое, беспокоясь еще больше. — В смысле, в смысле… Что, совсем что ли глупые? — Кенсу попытался намекнуть двум своим нерадивым друзьям-омегам, но их мысли, похоже, были слишком далеко. — Я же не просто так вчера отказался пить с вами. — В смысле? — У меня две полоски… — В смысле? Парней, кажется, немного заклинило на этом вопросе, что даже обидело Кенсу. Хотя… Он был самым младшим из них, возможно, эти двое просто подумали, что им послышалось. — У нас с Чанелем будет ребенок. — Офигеть! — до Бэкхена докатило раньше, и он, не решаясь громко завизжать, кинулся обнимать парня, тиская его в объятиях, словно мягкую игрушку, снова вызывая приступ тошноты. Как бы там не было, Бэк был счастлив. Кажется, даже счастливее, чем если бы у него у самого в семье намечалось пополнение. — А почему я не знал? А Чан в курсе? А сколько недель? А кто? Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Ну-ка вставай с пола он холодный! Это вредно. А как назовете? Уаааа, я так счастлив! Челюсть Минсока, уже давно поздоровавшись с кафелем, вернулась на место только через пару минут, напоминая владельцу, что пора бы вернуться в реальность. Теперь уже он заваливал младшего вопросами, на которые Кенсу даже не собирался отвечать, обнимая их двоих, понимая, что для этого в его плане тоже должно было быть место. До торжественной клятвы вечной любви оставалось пять часов.