Солнце севера

      Лореса всегда считали человеком крепкого здоровья, но даже его подкосил ночной холод, а ноги, казалось, болели не переставая то ли от усталости, то ли из-за того, что сбились в кровь за дни пути. За черной повязкой, уже неделю закрывающей его глаза, разглядеть хоть что-либо было попросту невозможно. Лорес начинал думать, что слепнет, и только едва различимые силуэты за плотной тканью еще давали надежду. Хрупкую и недолговечную, сравнимую с ярким мотыльком, теряющимся в утренней дымке.       К тому же, кроме бесконечных догадок о ближайшем будущем, короля мучили сожаления. Если бы он хоть немного умерил свой пыл, послушался советников… Жаль, что в городе тогда не оказалось Хильды, его супруги. Она-то всегда умела образумить, но вынуждена была отбыть на север, в более безопасные города, ведь носила в себе будущего наследника. Рисковать жизнью королевы в таком положении — величайшая глупость. В первые дни лишь гордость не позволяла Лоресу впасть в пучины отчаянья, но время шло, и постепенно приходило вполне логичное осознание: ошибка уже допущена, теперь стоит подумать, как ее исправить, а не посыпать голову пеплом. Что могли изменить его слезы? Он и его люди уже в плену, стоило позаботиться о том, чтобы вернуться в Альмэ, а уж никак не веселить теллурцев своими страданиями. Нет, он не умел прощать себе свои промахи, но слишком хорошо знал, как важно порой отложить переживания о случившемся до лучших времен.       Глухие шаги выбивались из общей массы. Лорес насторожился, пытаясь прикинуть, кто из надсмотрщиков направляется к нему. Судя по всему, это тот, кого он ласково называл про себя Толстяком. Об истинной физической форме надзирателя судить было тяжело, но Лорес давно уже унюхал, что тот поедает по вечерам душистый эльфийский хлеб, запах которого было очень сложно не узнать.       — Что? — не выдержав, спросил Лорес, почувствовав, как его кандалы отсоединяют от общей цепи.       В ответ — хмурое молчание и звон металлических звеньев. Вполне возможно, что теллурец попросту не знал языка северян, но от этого спокойнее Лоресу не становилось. Он хотел сопротивляться, но порыв свой сдержал: кандалы удерживали руки в совершенно неудобной позиции, притянув их к шее. От брыканий Лорес сам бы и пострадал, а потому пришлось последовать за надзирателем, ведущего своего пленника на цепи, словно пса.       До ноздрей Лореса донесся характерный резкий запах лошади, а затем послышалось и нетерпеливое постукивание копыта о землю. По спине пробежал холодок: они решили его затоптать? В испуге Лорес сделал шаг назад, но надсмотрщик тут же потянул его обратно. От внезапного рывка изможденный после долгого пути человек едва не рухнул вперед. Послышался звон стали — его прикрепляли к чему-то. «К седлу», — подсказал внутренний голос, и Лорес яростно стиснул зубы, осознавая, что сейчас что-то грядет.       В следующее мгновение после чьей-то быстрой команды лошадь вдруг устремилась вперед. Лорес едва не упал, споткнувшись о камень, но никого не волновало состояние пленника. Ему приходилось бежать, лишь чудом избегая паденья: даже без препятствий на пути, усталые и больные ноги подкашивались и заплетались. Но все же лошадь двигалась ровно с такой скоростью, чтобы унизить пленного, но дать ему возможность выдержать темп. Убивать Лореса сейчас не собирались.       Какая уж тут королевская осанка? Едва гонка прекратилась, Лорес согнулся, пытаясь совладать с отдышкой и пульсирующей болью в конечностях.       — Развяжи ему глаза, — послышался чей-то чистый тенор. — Хочу, чтобы он в деталях рассмотрел собственное прибытие в нашу благословенную столицу.       В далеком детстве, когда отец заставлял Лореса учить райанский язык, это казалось будущему королю величайшей глупостью и пустой тратой времени. Сейчас же он мог только порадоваться тому, что понимает каждое слово теллурцев. Хотя новости тяжело было назвать хорошими: от приказа неизвестного сперло дыхание, а сердце заколотилось сильнее. Теллур? Столица остроухих. Порой Лорес представлял себе, как войдет в знаменитый «хрустальный город» со своей армией, но уж и в страшном сне не мог подумать, что однажды его приведут сюда, как военный трофей. Неужели казнь устроят прямо на главной площади?       Кто-то ловко снял ткань с глаз Лореса, и яркий дневной свет впился в них, заставляя Лореса зажмуриться и отвернуться, пытаясь справиться с нещадной режущей болью и слезами. После стольких дней в темноте, яркие краски мира превратились в орудие пыток. Но, несмотря на боль, Лорес все же не ослеп. А только незрячий мог не оценить красоту Теллура. Благодаря оптической иллюзии, город будто бы парил над землей. Вдали виднелись отражающие свет тонкие башни, касавшиеся своими шпилями, как пальцами, облаков над городом, а под ними раскинулись серебристые арки мостов, грациозно замерли тонкие стены. Ажурные дома оплетали все это великолепие, словно ослепительное кружево. Все сияло и блестело, каким-то неведомым образом все же вписываясь в пейзаж негустого смешанного леса, окружающего город. Столица теллурцев, в отличие от основной массы их городов, рвалась вверх к небесам и была построена из камня, а не дерева. Даже когда она не зачаровывала игрой солнечных бликов, ей удавалось впечатлять количеством барельефов на фасадах высоких домов.       Лорес нахмурился и отвел взгляд от болезненно блестящего города. Только сейчас он осознал, что находится в самом начале колонны, и это не прибавило ему уверенности. Что бы его ни ожидало, это точно не к добру. Наконец, Лорес набрался мужества посмотреть на всадника, отдавшего приказ снять повязку с глаз своего пленника. Одетый в удивительные по сложности отделки теллурские легкие доспехи, он казался похожим на ледяную статую. Все в нем отдавало холодом, знакомым северянину, привыкшему к жару пустынь, лишь по путешествиям в высоких горах. Светлая, словно у фарфоровой куклы, кожа, льдисто-белые волосы, собранные в косу, но даже так спускавшиеся ниже лопаток, точеный профиль и идеальная осанка — все в этом эльфе выдавало холеного аристократа. Что-то в этом облике казалось Лоресу неуловимо знакомым, хотя он все не мог понять, где мог видеть этого теллурца раньше. Может быть, мелькал среди гостей отца?       Процессия миновала огромные, увитые скульптурами ворота города, и Лорес не мог не заметить, как расступились вокруг теллурские военные, позволяя толпе лучше разглядеть всадника и его пленника. А уж что он оказался заложником именно этого теллурца, сомневаться не приходилось: цепь была накрепко пристегнута к его седлу, не позволяя Лоресу даже попытаться вырваться.       На центральной улице собралась огромная толпа. Лорес не сомневался: все пришли поглазеть на триумфальное шествие победоносной теллурской армии… Смешно, ведь дела на фронте шли для остроухих вовсе не так хорошо, как они пытались показать. Демонстрировать собственную слабость Лорес не собирался. Несмотря на боль, он выпрямил спину и старался шагать уверенно, сохраняя на лице презрительно-равнодушное выражение. Все время он чувствовал на себе взгляды пестро разодетой толпы, слышал возгласы, кто-то даже кидал цветы под копыта коня победителя. Не без удовлетворения Лорес заметил среди зрителей несколько лысых голов: в насмешку некоторые теллурские лорды были обриты по его приказу.       Колонна остановилась на развилке. Похоже, далее проходила дорога к царскому дворцу, загадочно мерцающему в паре-тройке километров. Здесь всадник негромким голосом отдал короткое распоряжение подоспевшему к нему сёдану.       Цепь Лореса тяжело звякнула, упав на плиты, но тут же оказалась подхвачена крепким по телосложению слугой, более похожим на палача, а затем их с «всадником» пути разделились. Теллурец в компании нескольких тайданов направился по дороге во дворец, а Лореса потянули прочь от его былых товарищей по оружию.       Эта дорога не была долгой, если измерять ее тычками, полученными от бравых конвоиров. Но все же его вели по улице, которая вряд ли входила в часть дворцового комплекса, и заканчивалась у огороженного низкой каменной оградой дома. Еще несколько минут – и Лореса потащили вверх по пугающе безлюдной лестнице, где с рук на руки передали здешним обитателям.       Обычно камеры находились в подземельях, но и тут теллурцы выделились. Впрочем, на расположении все отличия его нового обиталища от привычной тюрьмы закончились. Те же голые сырые стены, плотная металлическая дверь да крохотное окошко, в которое и рука-то с трудом пролезет. Мрачные молчаливые слуги, прикрепив его цепь к стене, окатили его водой, сказав что-то про ужасный запах, и оставили одного.       Мокрая одежда липла к телу, заставляя Лореса дрожать от холода. Невольно вспоминался один из недавних штурмов, когда ему с отрядом пришлось проникать в крепость через сток. Тогда в насквозь промокшей одежде приходилось еще и сражаться.       Лорес раздраженно выдохнул и пару раз легко ударился головой о каменную стену. Богатое воображение подкидывало возможные исходы один за другим, но не сомневался он лишь в одном: добра от теллурцев ждать не стоит. Одна лишь надежда на Хильду заставляла Лореса держать себя в руках. Сильная духом и не обделенная острым умом королева не упустит власть из рук их молодой династии. Если повезет, то может дойти и до обмена военнопленными… Найдется ли в казематах Альмэ кто-нибудь достаточно ценный, чтобы обменять его на короля повстанцев? Никогда Лорес не принимал такого уж плотного участия в управлении своим новым государством. Он знал, что какое-то время они смогут протянуть и без него: в Альмэ оставались некоторые лорды Великих домов, да и Хильда, даже находясь вне крепости, все еще оставалась королевой и возможным регентом. И все же, стоило попытаться вернуться как можно скорее, пока его не сочли мертвым и не начали делить власть. Только как? Есть ли хоть один возможный выход, когда он один в глуби вражеской территории? Не стоило и помышлять о побеге. Далеко ли он сможет уйти без денег и оружия, когда кругом теллурские стражники, а до Альмэ долгие недели пути пешком? Нет, стоило найти решение более безопасное.       Напряженную полудрему прервал скрип открывающейся двери. Лорес мигом дернулся в сторону, не сразу сообразив, что нападать на него прямо здесь не станут. На пороге стоял тот самый беловолосый остроухий выродок. Красивый, стройный, как молодое деревце, но в чем-то отталкивающий, словно скульптура, вырезанная изо льда искусным мастером. Одетый в домашнюю одежду: бордового цвета хакама, надетые поверх нижнего кимоно, да накинутое на плечи красное хаори, украшенное золотистыми узорами, - он казался скромнее. Но даже так, все еще оставался тщеславным теллурским лордиком. Да и изучающий взгляд его холодных серо-зеленых глаз был откровенно неприятен.       — Что нужно? — буркнул Лорес, с трудом узнав свой охрипший от долгого молчания и нарастающей жажды голос.       В своих белых, будто бы никогда не знавших оружия, руках теллурец держал кувшин, но слабую надежду на воду Лорес быстро отмел: тогда пришлось бы угождать этому остроухому.       Эльф еще немного помолчал, будто бы ощупывая своего пленника взглядом.       — Решил обрадовать тебя тем, что остальных пленников продадут в рабство южным лордам, а тех, кто не пригодится там, отдадут зверям на ближайшем празднике, — на холодном лице теллурца не отразилось ни тени насмешки или улыбки. Впрочем, право сильного было на его стороне, и длина цепей, удерживавших Лореса, при всем желании не позволила бы тому и пальцем коснуться лорда. — У первых будет призрачный шанс сбежать, у вторых — подороже продать свою жизнь. Что касается тебя…       Теллурец сделал шаг вперед и протянул Лоресу кувшин. Он казался расслабленным, будто совсем не видел в своем пленнике угрозы… Мерзкий самонадеянный изнеженный эльфийский выродок — так решил Лорес, на пару мгновений столкнувшись взглядом со своим тюремщиком.       Глянув на протянутый кувшин, Лорес лишь раздраженно выдохнул и отвернулся.       — Казните меня, и придут другие. Я не боюсь,— наконец ответил он.       На чужом языке Лорес говорил с явным акцентом, но вполне приемлемо. Может быть, на красочные речи его познаний и не хватит, но остроухие лорды явно приволокли его в столицу не для того, чтобы слушать.       Теллурец безразлично пожал плечами и поставил кувшин на пол. Да так, что Лорес вполне бы мог дотянуться сам, если бы захотел.       — Не боишься, но казнить тебя и не станут.       Теллурец шагнул к пленнику так быстро, что Лорес невольно попытался отшатнуться. Только цепкие пальцы, с неожиданной силой сжавшие отросшие за время войны волосы, не дали этого сделать. Его вынудили запрокинуть голову, чтобы даже отвернуться не смог, и теперь Лорес лишь плотно сжимал зубы, сверля глаза теллурца полным немого презрения взглядом.       — Многие хотели видеть твою голову украшением на городской площади. Некоторые, успевшие познакомиться с твоим гостеприимством лично, были бы рады отомстить, отплатив той же монетой. Можно было бы выставить тебя в клетке на рыночной площади на потеху горожанам. Можно провезти до Альмэ в стальном ящике и молотить по нему ежеминутно, чтобы у стен твоего города предоставить недавним соратникам безумца, — проникновенно произнес теллурец, неотрывно глядя в лицо Лоресу. — Лорд Амариллис настаивал на том, чтобы выжечь у тебя на лице клеймо раба и, укоротив руки и ноги до приемлемой длины, услаждать твоим телом нищих, которым не хватает денег на шлюх.       Он отпустил волосы человека и отступил назад так же внезапно, как приблизился. Лорес облегченно вздохнул: спокойный голос его врага действовал не хуже, чем трение наждачкой по оголенной коже.       — Твоя везучесть зашла достаточно далеко. И, пожалуй, я признаю, что военного таланта у тебя было поболе, чем у наших командиров. Но теперь тебе придется сжиться с мыслью, что отныне по желанию моего царя в глазах Теллура ты, Лорес Шафт, всего лишь раб, — пауза. — Можешь выбрать между жизнью раба и бессмысленной смертью на празднике. Как моё подношение твоей былой удаче.       Теллурец смотрел на него со все тем же холодным безразличием, но будто бы выжидая. И в его глазах практически читалось: итог и без ответа известен. Эта видимость выбора без настоящей свободы лишь злила Лореса. О, как бы он хотел сейчас же разбить эту аристократичную мордашку о каменные плиты пола! Знает ведь, что отступать некуда. Издевается. Хочет получить от своего пленника эмоции: отчаянье, панику, страх. Все то, что Лорес так усердно прятал за щитами грубости и безразличия.       — Но я хочу знать твой ответ сейчас. Потому что утром может быть поздно,— произнес теллурец, будто бы сделал финальный выпад.       «Лучше я умру, чем буду прислуживать тебе!»— едва не выпалил Лорес, но осекся. Дерзкая фраза так и осталась невысказанной. Хотя он и неплохой воин, но каков шанс выстоять на песке арены? Холодный голос здравомыслия подсказывал: он нужен северу живым, иначе Хильда может не суметь отстоять права их наследника. Тогда дело, начатое еще отцом Лореса, разрушится, Теллур победит. Вот только осознание того, что придется повести себя, как законченный трус, ради возможного побега и возвращения на передовую, заставляло Лореса чувствовать себя мерзко. До чего же отвратительно понимать, что обязан прогнуться, только бы суметь выжить.       На лице Лореса отразилась напряженная работа мысли. И без того заметная складка между бровями, казалось, углубилась еще сильнее. Нужно было решаться хоть на что-то.       — Из меня плохой раб для лорда. Музыкальных талантов нет, манер тоже, убираюсь из рук вон плохо, да и в эльфийскую постель, прости, но совсем не гожусь, — с почти неуместным смешком заметил Лорес. — Зачем я тебе? Хвастать молчаливым трофеем перед другими аристократиками?       Теллурец неожиданно улыбнулся в ответ, и его лицо на пару мгновений перестало напоминать ледяную маску.       — Петь и танцевать тебе и не придется. Но вот с этикетом дело обстоит иначе. А то и впрямь придется держать тебя на коврике как украшение для спальни, чтобы незваных гостей отпугивать. Ну, или как грелку для постели, — улыбка покинула лицо теллурца. — На самом деле, если ты не станешь моим рабом, тебя получит лорд Амариллис. Или кто из обритых тобой вояк. Ты бы предпочел такой путь?       Из коридора донеслось покашливание, и теллурец чуть нахмурился, будто бы что-то вспомнив.       — За тобой придут. Постарайся к тому времени вспомнить о манерах. Даже если прежде твое представление о них ограничивалось лишь столовыми приборами,— кинул он напоследок и поспешно вышел из камеры.       Дверь с тихим скрипом закрылась, и Лорес опять остался один, вольный обдумывать случившееся и проклинать теллурских лордов.

***

      Вновь двери отворились только через полтора часа, и в камеру вошел светловолосый человек, южанин, одетый в легкие кожаные доспехи, а вместе с ним двое слуг. Один из них нес пару ведер с водой. А второй, щуплый эльф, держал при себе нож и нехорошо улыбался, глядя на пленника. Подобное никак не вписывалось в понятия Лореса о безопасности… Он чуть отполз в угол камеры, будто так можно было бы спастись.       — Давайте, — произнес воин и отступил к стене, пропуская слуг вперед.       В том, чтобы избавить скованного пленника от одежды, слуги проблемы не видели. Все равно эта рвань больше никому не пригодится, да и зачем рабу сиятельного лорда эти обноски, пахнущие, будто тухлая рыба к концу рыночного дня? Слуги не церемонились. Ни в том, что касалось одежды, ни в том, что касалось мытья. Ни даже в том, что касалось избавления от лишней растительности на теле.       Нет, Лорес не был бы против отмыться от дорожной грязи, но после вмешательства кучки слуг остроухого лордика он чувствовал себя лысым, словно младенец. Уже пару месяцев северянин сначала просто не находил времени для бритья, а потом привык к растительности на лице, но об удалении всех остальных «лишних волос» и речи идти не могло! Только эльфийские прихвостни явно имели на этот счет свое мнение. Но даже на этом унижения не прекратились: ему на шею нацепили рабский ошейник с несколькими стальными кольцами креплений.       В результате Лорес должен был предстать перед лордом в таком виде, в котором не был с начала войны. Синяки и ссадины никуда не делись, но отмытый и выбритый он точно выглядел лет на пять моложе. Несмотря на то, что сложен Лорес был очень недурно, он все равно нервничал из-за вынужденной наготы. Да и раскрасневшаяся после тщательного выдраивания и бритья кожа неприятно щипала и счастья отнюдь не приносила. На слуг теллурского лорда Лорес косился недружелюбно, но сопротивляться пока не пытался. И так у одного из них под глазом синел фингал, поставленный, впрочем, совершенно случайно.       Лореса привели в просторную комнату, пол которой оказался устлан татами. Несколько перегородок от пола до потолка разделяли помещение на зоны, и Лорес пока не мог разглядеть ничего, кроме открывшейся его взору гостиной. Лорд сидел за низким столиком, устроившись на резной лавочке, и меланхолично пил что-то из серебряного кубка, явно привезенного с родины Лореса, неподалеку были разложены и подушки, тоже предназначенные для сидения. Несмотря на то, что столица все же была каменной, этот теллурец пытался, как мог, придерживаться «южного» стиля и предпочитал дерево. Чуть поодаль, в дальнем конце гостиной, угадывался камин, стыдливо отгороженный от основной комнаты ширмой, чтобы не портить вид.       Лорд приветственно кивнул, затем скользнул по своему новому рабу задумчивым взглядом. Невольно Лорес попытался прикрыться, но услышав тихий смешок от кого-то из слуг, заставил себя выпрямиться и вернуть на лицо привычное суровое выражение. Кроме непосредственного ближайшего будущего в вынужденном эльфийском рабстве его волновало и то, чтобы слухи о его положении не дошли до соратников. Рабский ошейник и голый зад могли сильно ударить по королевскому авторитету.       — И зачем все это? — хмуро спросил Лорес, окидывая мрачным взглядом своего, теперь уже, «хозяина».       — Следует прибавлять «лорд» к окончанию вопроса или ответа, — тонкие губы лорда тронула легкая усмешка.       — Поучить его уму-разуму, мой лорд? — человек, видимо, руководящий прислугой, широко улыбнулся. — Мы это завсегда готовы, — он кивнул в сторону слуги, щеголяющего теперь фингалом.       На недвусмысленную угрозу Лорес только оскалился, прожигая человека уничижительным взглядом. Даже сейчас он не сомневался, что в случае необходимости сможет украсить парой синяков и лицо этого выскочки. Но в планы лорда явно не входила еще одна порция физических наказаний.       — Не надо, — махнул рукой лорд. — Можете идти и продолжать праздновать. Только не забудь, что завтра поутру ты нужен мне трезвым, Ферн.       — Не извольте сомневаться, лорд Амарант, — человек, которого назвали Ферном, коротко кивнул и понятливо выгнал вперед себя слуг.       Амарант, значит… Лорес едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Да, он, конечно же, вспомнил о том, что действительно сталкивался с беловолосым теллурцем раньше. Еще восемнадцать лет назад, когда Лоресу и восьми не стукнуло. Тогда он оказался в восторге от такого необычного цвета волос. И запомнил только их да имя. Вспоминая, как шестилетним мальчишкой крутился вокруг этого аристократика, Лорес почувствовал, как горят от стыда щеки. Да. Хуже и быть не могло.       Амарант улыбнулся и достал из-под лавочки аккуратно сложенное покрывало, а затем, встав и подойдя ближе, протянул его Лоресу:       — Прикроешься покуда, — и вновь устроился у столика, заняв то же место, что и прежде. — На столе остались закуски, можешь перекусить, если не брезгуешь.       Лорес без лишнего сопротивления замотался в поданное ему покрывало: так он чувствовал себя спокойнее, на его родине вовсе не принято было демонстрировать нагое тело. А вот закуски вызвали куда большие моральные метания, чем даже успешно осушенный сразу после ухода лорда кувшин. Лорес чувствовал ужасный голод, но насколько допустимо для его и без того ущемленной гордости есть теллурские подачки? Амарант выглядел безупречно спокойно и наверняка не стал бы смеяться над своим пленником из-за желания вкинуть в желудок хоть что-нибудь, но Лорес продолжал напряженно хмуриться, не зная, как поступить.       — Завтра меня ждут в одном доме, и ты будешь в числе моих сопровождающих. Ты подумал насчет манер, Лорес?— вдруг спросил Амарант, неотрывно глядя на своего пленника.       Вопрос отвлек Лореса от его сомнений, и он, фыркнув, взял из предложенной тарелки наиболее безобидную на вид закуску.       — Могу обещать, что при остро... Кхм. Что буду молчать при ваших сородичах и никого не трону, если они ко мне не полезут. Этого достаточно?— все еще вертя в руке закуску, словно проверяя, не отравлена ли она, спросил Лорес, а затем вспомнил что-то и добавил с легким смешком:— Лорд.       Амарант беззлобно рассмеялся, переведя, наконец, взгляд на Лореса. Казалось, он находил ситуацию забавной.       — Договорились. Только если и полезут, постарайся никого не убивать, есть много способов дать отпор и без этой крайности.       — Говорите как моя жена, — тяжело вздохнув, ответил Лорес и таки положил злосчастную закуску в рот.       Та оказалась вполне съедобной и, вроде бы, ничем подозрительным не отдавала. Кисло-сладкая на вкус, кажется что-то такое попадалось его отряду после ограбления одного из теллурских караванов. Правда, тогда Лорес больше налегал на алкоголь, чем на сомнительные яства.       Что-то подсказывало Лоресу, что просто украшать собой помещение на приеме теллурского лорда не выйдет. Обычно людей на подобные мероприятия не приглашали, да и в родном Корхусе эльфов жило настолько мало, что они вполне успешно абстрагировались от своего насквозь людского окружения. Но с отцом, наместником, благодаря «милости» теллурского владельца этих земель, все же общались. Иногда. Чтобы долги спросить.       Лорд неспешно пригубил свой напиток из кубка и перевел взгляд на полускрытое за ширмой огромное окно:       — Игры через полторы недели, — произнес он внезапно. — Мне нужно будет там присутствовать.       От упоминания игр лицо Лореса перекосилось. От одного лишь воспоминания об арене к его горлу подкатила тошнота. В Корхусе подобные игрища тоже проводились, и отец с малых лет упрямо таскал на них и своего малолетнего сынишку, награждая тяжелым подзатыльником за каждое хныканье или попытку закрыть глаза. Шли годы, и Лорес научился сдерживать свои эмоции, но отвращение не прошло. Едва отец отошел в мир иной, посещать игры Лорес прекратил, несмотря на недовольство теллурской верхушки.       — Мне… теперь придется везде за вами таскаться? — с трудом выдавил из себя Лорес. — Или теллурским лордикам мало того, что на мою шею нацепили эту гадость? Нужно, чтобы я смотрел, как отличные воины, сражавшиеся за свободу для своих детей, умирают вам на потеху? Они не заслужили такой смерти.       Лорес замолчал на пару мгновений, в мыслях считая до десяти. Нужно было успокоиться, чтобы не сделать еще чего-то неправильного. Например, придушить лордика собственными руками. Это было бы глупо, и уж точно никого бы не спасло.       — Эти ваши игры посещают только законченные извращенцы.       — Извращенцы, говоришь... — Амарант на удивление спокойно воспринял такую оценку своих сородичей.— На приемах изобразишь немого, помаячишь в тени, скорее всего, придется поднести мне вино, если я скажу. Следовать за моей лошадью по улицам. И не грубить мне и моим друзьям. Ничего сложного.       Амарант сделал последний глоток и отставил кубок на стол, затем повернулся к Лоресу:       — Если будешь соответствовать представлению о рабах завтра, я расплачусь с тобой свободой одного из твоих людей. Из тех, кому придется выйти на арену,— обронил он негромко, не сводя внимательного взгляда с лица Лореса. Почти как тогда, когда предлагал выбор между рабством у него и смертью в зубах хищников.       Поднести вино, следовать за лошадью, не грубить… Лорес мысленно перечислял свои обязанности, нервно теребя ткань покрывала. Казалось бы, легкие задачи, на деле стоящие огромной силы воли. И наверняка такой горделивый человек не справился бы, но прозвучавшее из уст Амаранта предложение все же заставило Лореса вскинуть на собеседника недоверчивый взгляд своих непривычно светлых, как для северянина, глаз.       — Всего одного? И как я выберу между ними, если все достойны? — возмущенно спросил он, но осекся, мысленно что-то прикидывая. — Если я сделаю все, как следует, вы отпустите этого человека? Он сможет покинуть Теллур?       Лорес пытался убедить себя в том, что действует из простейшего расчета. Конечно, если он согласится и спасет хотя бы одного, то будет больше шансов на скорейшую помощь из Альмэ. Только вот кого? Лорес даже не знал, кого из его товарищей отправили на арену, а кого — в рабство. Хотя что-то и подсказывало, что для боя выберут тех, кто помоложе и поздоровее. Следовало выбирать с умом, пусть даже Лорес все равно после будет сожалеть, что не смог спасти больше людей.       — Не сразу, через пару дней, но сможет, — Амарант кивнул. — И даже доберется до границы. Все зависит от тебя. Вполне может оказаться, что не только один.       Повисло молчание, и тогда Амарант направился в отгороженную часть комнаты, служившую спальней, на ходу снимая с себя хаори.       — Устроишься спать на подушках. Вряд ли ты захочешь спать, свернувшись на коврике у моей кровати, — обернулся от двери. — Утром придет менестрель, у него… сложный характер, но я очень опечалюсь, если ты ему нагрубишь. Доброй ночи, Лорес.       Бегло проводив эльфа взглядом, Лорес сокрушенно покачал головой и, сильнее замотавшись в покрывало, подошел к окну. Оно было плотно задвинуто, но Лорес, тяжело вздохнув, отодвинул его створку в сторону. Перед ним раскинулся вид на сияющий даже ночью город. Слишком высоко для того, чтобы бежать. «Зато отличный вариант, если придется совершать героическое самоубийство», — с нервным смешком подумал Лорес. Ситуация выходила не радужная, но теперь он знал, что возможно удастся спасти кого-то из своих людей.       Несмотря на усталость, спать не хотелось. Нервное перенапряжение давало о себе знать и грозило перерасти в самую настоящую бессонницу. Да и какой тут сон, если он находится в самом стане врага, без возможности хотя бы пальцем пошевелить, чтобы ничего не испортить? Где его люди? Сколько из них выжило? И что происходит в Альмэ? Спешит ли уже Хильда обратно в осажденную крепость или предпочтет управлять всем из безопасного Соколинного гнезда? Столько вопросов и ни одного ответа. Еще и прохлада… Привыкшему к пескам пустыни северянину умеренный климат Теллура казался слишком холодным. В Альмэ-то он надевал на себя целую кучу одежды, это спасало. Покрывало, увы, на подобное было неспособно.       Привлеченный светом, в комнату впорхнул ночной мотылек. Серый и, как показалось Лоресу, даже уродливый. «И почему ты просто не улетишь отсюда?»— подумал тот, наблюдая, как нежданный гость удаляется все дальше от окна.       — Лорес! — послышался окрик из спальни. — Если не хочешь мерзнуть, можешь взять покрывало с моей кровати.       Подобное проявление заботы от «остроухого выродка» поставило Лореса в тупик и в который раз заставило недоумевать. С рабами подобное обращение не положено. Разве что этот лорд имел на него планы. Возможно, подобный «боевой трофей» может обеспечить ему статус? Вполне вероятно, но точно понять, что здесь происходит, он сможет только завтра. Кто знает, может быть, ситуацию удастся даже вывернуть в свою пользу. Успешным интриганом Лорес никогда не был, отдавая эту часть правления Хильде, но никогда не поздно начать учиться.       Лорес бросил взгляд на мотылька, отчего-то надеясь, что тот уже успел улететь. Нет. Рядом с уже гаснущей свечой одиноко лежала тушка глупого насекомого. Пожалуй, вернуться на свободу ему уже не светило…       Вздохнув, Лорес отправился в спальню. Тут, в темной комнате, в которой из мебели была одна двуспальная кровать да пара сундуков у стены, он чувствовал себя еще более неудобно, чем снаружи, и его зажатые движения выдавали эту нервозность с головой. Амарант наблюдал за ним, чуть приоткрыв глаза.       — Я надеюсь, одежду мне завтра все же выдадут. Или планируется так и водить меня по городу в одной тряпке, чтобы точно не сбежал? — он стянул с кровати предложенное ему одеяло, стараясь при этом не допускать планомерного съезжания слишком уж гладкой ткани покрывала со своих плеч.       — Трофейному рабу одежда не положена,— губы Амаранта тронула легкая улыбка, он явно забавлялся.— Но штаны тебе найдут. И какие сандалии. Ноги-то, наверное, после перехода все еще болят. Но поутру лучше успеть вернуть покрывало в спальню,— предупредил чересчур доброжелательный теллурский лордик. И поднял взгляд к потолку.— Доброй ночи, Лорес.       — Ну хоть за штаны спасибо, иначе вашим лордам пришлось бы начать комплексовать не только из-за обритой головы, — буркнул Лорес, несколько задетый шутливым тоном Амаранта.       Как-либо комментировать боль в ногах он не собирался. Отчасти из-за нежелания демонстрировать свои слабости потенциальному врагу. А уж в том, что к Амаранту спиной поворачиваться не стоит, он был уверен. Кивнув на пожелание спокойной ночи, Лорес покинул спальню.