Солнце севера

      Переживания дали о себе знать. Лорес так и не смог толком отдохнуть, и причиной этому было вовсе не сомнительное удобство подушек. Едва он проваливался в сон, его вновь и вновь настигали кошмары, и Лорес снова испуганно открывал глаза, ошалело оглядываясь по сторонам.       К тому времени, как в окна пробились первые рассветные лучи, Лорес окончательно потерял надежду на нормальный сон. Пролежав еще какое-то время, безразличным взглядом изучая потолок, Лорес все же поднялся на ноги. После ночи все тело болело. Особенно поясница и затекшие плечи. Он потянулся до хруста в костях и задумчиво оглядел свою наготу, прикидывая, чем можно прикрыться поудобнее.       Легкое покрывало Лорес повязал на бедра на манер юбки, решив, что пока это лучший из вариантов. И хотя гладкая ткань держалась интригующе низко, это смущало все же чуть меньше, чем если бы вовсе пришлось щеголять с голыми ягодицами. Спокойно взяв в руки выданное лордом Амарантом одеяло, Лорес направился в спальню теллурца. Чувствовал он себя, как минимум, шпионом: до того тихо старался передвигаться, чтобы ненароком не разбудить остроухого раньше времени.       Амарант все еще спал, приобняв подушку одной рукой. Льдисто-белые волосы разметались по кровати, открывая взгляду Лореса спокойное лицо, в дреме больше прежнего схожее с мраморной статуей, и беззащитную оголенную шею. Лорес сжал свою ношу в руках, с трудом сдерживая желание придушить тюремщика прямо сейчас. В постели. Только одно заставляло его отказаться от этой затеи: жизни людей, которые еще можно было спасти, играя по теллурским правилам. Раздраженно сложив одеяло на край кровати, Лорес спешно вышел из спальни.       Чем заняться, пока остроухий спит? Первое время Лорес просто бесцельно бродил по покоям лорда, пока не остановился в кабинете. Вчера он почти не обратил на него внимание, но сейчас, освещенная проникающим через обшитое бумагой окно светом, эта часть покоев Амаранта казалась наиболее уютной. Сначала Лорес просто рассматривал вышитую шелком картину на стене, затем попытался найти что-нибудь интересное на столике для письма, после остановился у полок, повешенных на настоящую каменную стену. В этих замаскированных под дерево покоях впору было забыть, что здание построено из совсем иного материала.       Отец Лореса, еще при жизни, держал в Корхусе целую библиотеку, и будущий король частенько заглядывал туда. Спасибо заботливому родителю, он все же был достаточно образован и мог назвать себя грамотным, а далеко не все северяне могли похвастать тем же. Задумчиво пробежавшись пальцами по корешкам книг, Лорес достал самую толстую и с интересом пролистал. Написана она оказалась на старорайанском. Мертвом языке, которым пользовались лишь лекари и те, кто знает рунную магию. Лорес почти не понимал его и мог разобрать лишь отдельные фразы и слова. Впрочем, иллюстрации, на которых умело изобразили какие-то незнакомые Лоресу эльфийские ритуалы, были более чем красноречивы. И не особо интересны. Тут уж только понадеяться, что в книге не найдется чего-то вроде инструкции по разделыванию человеческих младенцев, чему Лорес бы, признаться, ничуть не удивился.       — Ты смотри, читать умеет! — внезапно послышался за спиной чей-то звонкий голос.       Лорес испуганно обернулся, прижав раскрытую книгу к груди, и столкнулся с хитрым взглядом синих глаз незнакомого ему теллурца. Для эльфа он был невысок. Даже немного уступал ростом Лоресу. Темно-каштановые волосы незнакомец собрал в низкий хвост, короткая задорная челка прикрывала его левый глаз. Улыбчивое лицо излучало ту самую непосредственность, которая обычно до дрожи бесила благовоспитанных граждан, а закрепленный за спиной сямисэн, теллурская лютня, подсказывала, с кем именно Лоресу угораздило столкнуться.       — Нашел что интересное в этом пособии по убийству твоих сородичей? – Менестрель широко улыбнулся, но от взгляда Лореса не укрылось, что эльф как-то подозрительно держит руки на наручах. Скрытые клинки? – Раз ты такой образованный, наверняка знаешь, что старинные книги писали чернилами, замешанными на человеческой крови. Лорес не нашел, что ответить, недоуменно уставившись на пожелтевшие от времени страницы. И хотя ничего толкового на ум не приходило, спектр эмоций на его, обычно подчеркнуто-хмуром, лице менялся с неведомой до этого скоростью: от отвращения до «а не привираешь ли ты часом?».       — И страницы тоже отнюдь на пергамент, — продолжал зубоскалить менестрель. — Может быть, ты держишь в руках останки какого-то из мятежников прошлого столетия. Или пары десятков ваших младенцев. Некоторые лорды считают, что такая кожа лучше держит чернила и дольше хранится.       — Пергамент это, — наконец буркнул Лорес, оборвав явную ложь теллурца, и снова нахмурил брови, — письмо на коже иначе выглядит. Знакомый орк когда-то показывал мне его. Говорил, что из кожи эльфийских менестрелей делал.       — А ты, я погляжу, умный. Вон, у кого-то юбку одолжил по последней моде, не иначе,— весело протянул менестрель в ответ, наблюдая за тем, как Лорес ставит книгу на место. – Или лорду Амаранту понравиться решил? Тогда сразу бы платье натягивал. Без растительности на лице сошел бы за страшненькую девочку, — хмыкнул и уверенным шагом направился к спальне. – Амарант! Я подозреваю, что ты уже не спишь! Почему все кроме меня, знают, что ты оставил эту красотку себе?       Лорес помрачнел: мало того, что за сказанные слова этого наглого теллурца стоило бы сбросить с балкона, так еще и такое скорое пробуждение Амаранта не входило в его планы. Хотя бы на ближайшие час-два. Но менестрель был столь громким, что разбудил бы и мертвого. Не стоило надеяться, что лорд останется в своей кровати. К счастью для менестреля, шаги из спальни, в сочетании с тихим шуршанием многослойных одежд, донеслись раньше, чем Лорес успел продолжить ссору, попытавшись припечатать наглеца парой нелестных характеристик.       Судя по собранным в небрежную косу волосам и тому, что лорд успел облачиться в свои домашние одежды, Амарант успел проснуться давно и по какой-то причине просто не спешил выходить из спальни.       — Тебе скажи — мы бы не только не выспались, но еще и оглохли к рассвету,— он приветливо улыбнулся менестрелю.— Ты слуг за завтраком отправил, Бересклет?       Лорес хмуро отошел от теллурцев, поспешив спрятаться в дальнем углу. Здесь он чувствовал себя куда спокойней и мог не участвовать в разговоре остроухих. Да и зачем? Рабам все же положено быть тихими.       — Я не так глуп, как тебе бы хотелось, — усмехнулся Бересклет. — Отправил. Скоро будет, осталось лишь подождать. Эй, человек, ты ведь позавтракаешь с нами?       — Позавтракает, — кивнул Амарант, не оставив Лоресу права выбора. — А потом поедет с нами к лорду Сизалю, — он ненадолго умолк, а затем добавил, глядя в глаза Бересклету. — Его зовут Лорес.       — Ладно, — Бересклет развел руками. — Тогда, Лорес, расскажи, что интересного в книге вычитал?       — В книге? — впервые за утро Амарант глянул на Лореса, и заинтересованность в этом взгляде явно ничего хорошего не сулила.       — Ничего интересного. Я плохо понимаю старорайанский, — нехотя ответил Лорес.       — И все же, ты знаешь, что это за язык. Значит, сталкивался прежде. Интересно, — задумчиво протянул Амарант, скользнув по Лоресу оценивающим взглядом.       — Принести тебе более понятную книгу, чтобы скоротать время? — вновь встрял менестрель.       — Бересклет, хватит, — Амарант чуть качнул головой, и тот, на удивление, понятливо умолк.       На самом деле Лорес бы не отказался от книги, написанной на знакомом языке, но тон Бересклета явно намекал: в лучшем случае, притащит трактат об искусстве любви. Или пособие для некромантов.       Лорес, вслед за двумя теллурцами, уселся на оставшуюся свободной резную лавочку, стоящую у низкого обеденного столика. Впрочем, он все равно старался держаться подальше от хозяина дома и его дружка.       Слуги принесли завтрак и принялись сервировать стол. Скрывать удивление от того, что раб сидит за одним столом с господином, у них выходило плохо, и Лорес то и дело ловил на себе заинтригованные взгляды. Но, разумеется, никто не посмел ничего возразить. Странности господина точно не дело прислуги.       Вместе со слугами в двери проникла и гончая псина, вмиг заставившая Лореса напрячься. Виляя хвостом, она направилась к столу, получила свою порцию ласки от Амаранта и продолжила изучать присутствующих.       Почувствовав касание мокрого носа к своей ладони, Лорес отшатнулся, плохо скрывая испуг. Пришлось сжать зубы и молча терпеть обнюхивание, дожидаясь, пока животное оставит его в покое: собак Лорес боялся с детства. Со временем он научился сдерживать вопли ужаса, но дискомфорт все равно никуда не ушел.       На столике перед Лоресом находились несколько небольших тарелок, в содержимом которых угадывался рис, явно чем-то приправленный, птичье мясо, нарезанное продолговатыми дольками, и нечто, по форме схожее с рублеными стручками фасоли. Рядом лежали и палочки для еды, всегда раздражавшие Лореса на обедах у знатных теллурцев, куда приходилось ходить вместе с отцом. Но в целом, завтрак казался вполне аппетитным, а запах дразнил, заставляя Лореса вспомнить о голоде. Только никто из теллурцев не прикоснулся к еде, пока слуги не вышли из комнаты. Да и после не особо торопились. Бересклет скормил собаке кусочек мяса со своей тарелки, а затем ей достался и ломоть хлеба. «Проверяют, не отравлена ли еда»,— догадался Лорес.       — Ферн сопроводит нас на прием, — словно между прочим произнес Амарант, глядя на улегшуюся у ног Бересклета собаку.       — Это хорошо, — Бересклет кивнул. — Человек, расскажешь нам что-нибудь, пока мы не приступили к еде?       — Что? — Лорес встрепенулся, наконец, отведя взгляд от собаки. — Я не особо хороший рассказчик.       Отговорка достаточно сомнительная, и что-то подсказывало Лоресу, что от менестреля он так просто не откупится. Чуть нахмурившись, он попытался вспомнить что-то из недавних событий.       — Мы только освободили Корхус и двигались на Межречье, когда к нам навстречу выслали Амариллиса с конницей и артиллерией. Сначала было немного страшно, у нас-то только несколько хиленьких пушек было. Кто же знал, что эльфийский лорд окажется достаточно «тактически талантлив», чтобы попереться через всю пустыню не захватив достаточно еды и воды. А на дороге от Межречья до Корхуса деревень почти нет. Там же жара и земли неплодородные. В результате, когда этот полководец, наконец, встретился с нами, от его конницы осталось два воина, а артиллерия оказалась похоронена в зыбучих песках еще дня три назад. Я даже предложил ему сдаться, но лорд оказался упрям и самоуверен. Разбили мы его без особых проблем и взяли в плен. Убивать такой талант было как-то жалко, кто же еще будет руководить славными войсками Теллура? И тогда я понял, что никогда не видел лысых эльфов… Словом, настало время попробовать. Приказал обрить и отпустил. Даже коня дал, одного из тех, что из его конницы остались. Правда, говорят, что у него и конь подох на половине дороги, но я тут уже не при чем.       Конечно, эта была не та победа, которой Лорес гордился, но, по крайней мере, среди повстанцев до сих пор ходили байки о военном таланте лорда Амариллиса. С чего рассказывать эльфам именно это? Возможно, всему виной желание позлорадствовать, которое Лорес все не мог подавить.       — Да он такой же гений в войне, как ты в политике, — расхохотался Бересклет. — Но могу представить ваш восторг. Глупый противник — счастье. Особенно на поле боя. А уж триумфальное возвращение лорда Амариллиса в столицу и вовсе выше всяких похвал. Если бы еще лорда вместо него не отправили, цены бы не было. Нужно было дать Амариллису второй шанс и ждать вас уже у столицы с распростертыми объятьями.       Лорес покраснел от раздражения и едва сдержался от напоминания, что Амаранту просто повезло. Нет, этот теллурец действительно причинял больше проблем, чем его предшественники, но Лорес бы не сказал, что не имел против него никаких шансов. Впрочем, спорить с менестрелем о политических талантах было бы глупо: Лорес лучше чувствовал себя в военном штабе, чем на переговорах.       — Воинов жалко, — вдруг проронил Амарант, не разделявший наигранной веселости Бересклета. — Служить дураку — еще полбеды. Но умереть за него? — он неодобрительно покачал головой.       — Можно завтракать, мой лорд, — Бересклет был рад перевести тему и притянул поближе к себе свою тарелку с рисом.       Теллурцы трапезничали неспешно, ловко управляясь с палочками. У Лореса это выходило с трудом, но его неловкость не обсуждали и в тарелку не заглядывали. Да и он сам мало обращал внимание на теллурцев, увлекшись завтраком. Лорес никогда не мог похвастаться гастрономическими познаниями, но все оказалось достаточно съедобно. Уже который месяц он ел практически безвкусную кашу: единственное, что в достатке было у его армии. Неплохая смена диеты.       Собака, словно почувствовав, что человек расслабился, подвинулась к нему поближе, красочно зевнув зубастой пастью. Словно красуясь: смотри, мол, я — жуткий зверь. Псина, казалось, надеялась, что Лорес завизжит, как девица-аристократка, и позорно убежит. Этого, конечно, не произошло, но Лорес мрачнел все больше с каждым мгновением.       — Ты бы ее погладил и куском мяса поделился, — посоветовал Бересклет, кивнув в сторону животного. — А то решит, что ты подозрительный тип. Еще загрызет.       — Не слушай его особо. Кусь без команды не бросается. Разве что нежно обнимет зубами, — Амарант чуть поморщился, явно что-то вспомнив. — Но если покормить и погладить, она подобреет.       — Вы ей лишних рабов скармливаете, что она на людей скалится? — фыркнул Лорес, но все же кинул Куси мяса со своей тарелки. Пусть уже хоть так отстанет. Некоторое время человек просто наблюдал, как зубастое чудовище уплетает еду.       — Кусь — культурная собака, она рабами не питается. Разве что человечинка сама на нее с оружием бросается, — беззаботно поддакнул Бересклет. — Это прежний хозяин ее на охоту брал. Сам знаешь, как оно. Не всегда дичь травят, бывает и двуногими не брезгуют.       Амарант укоризненно посмотрел на менестреля, а Лорес почувствовал, что аппетит пропал, будто и не было. Повисло неловкое молчание.       — Так мне выдадут штаны, лорд? Раз уж скоро к этому вашему… Сизалю идти, — спросил Лорес, продолжая напряженно наблюдать за собакой.       — Штаны выдадут, когда завтрак закончим, — отозвался Амарант. — Тебя Кусь нервирует. Собак не любишь? Хотя, с чего бы человеку их любить...       — Никто меня не нервирует, — огрызнулся Лорес на вполне дельное замечание Амаранта. Он отдавал себе отчет в том, что, словно ребенок, отрицает очевидное. Но боязнь собак не вязалась с суровым образом короля северян.       Кусь подняла морду, с интересом посмотрела на человека. Вдруг еще кусок перепадет? И внезапно звонко залаяла. Лорес тут же отшатнулся, испугавшись, что животное сейчас кинется на него.       — Слуги идут, — пояснил Амарант, а затем опустил руку на морду собаки, почесывая ту меж ушей. От ласки Кусь умолкла и прижалась ближе к ногам хозяина.       — Только не пытайся сразу штаны схватить, — внезапно предупредил менестрель. — Тут всякое бывает... Еще притравит кто ткань, чтоб побольнее досадить.       Лорес не ответил, но учел. Вполне разумный совет, раз они даже еду на собаке проверяют. Кто знает, что может случиться в этом гадюшнике?

***

      На приемах у эльфийской знати Лоресу доводилось бывать и ранее. Правда, по большей части, их с отцом приглашал к себе лорд-прокуратор севера и другие теллурцы, проживавшие тогда в Корхусе. С роскошью столичных особняков их дома соревноваться не могли.       Белокаменное поместье лорда Сизаля казалось произведением искусства. Высокая, как большинство домов северного Теллура, постройка, украшенная ажурной резьбой и скульптурами сказочных созданий, поражала воображение. Широкий внутренний двор, по столичной моде украшенный искусственным прудом с водяными лилиями и живописными деревьями, оберегающими гостей от солнца, вне всяких сомнений вполне мог вдохновить не один десяток поэтов. Но Лоресу все равно куда роднее казался утопающий в цветах сад дворца наместника Корхуса. А ведь неизвестно, сможет ли Лорес еще хоть раз увидеть родной дом...       Прием мало отличался от привычных Лоресу. Гости общались друг с другом, разбившись на компании по интересам. За немногочисленными столиками играли в азартные игры, а рабы, человеческие юноши и девушки, почти без одежды, зато с рабскими браслетами на ногах, эдакая замена ошейников для невольников элитных, шустро разносили напитки и закуски.       Долго мучить Лореса Амарант не стал. Немного поводив своего трофейного раба за собой, он оставил его в тени дерева, где северянин не мозолил бы глаза теллурцам, а сам присоединился к одной из компаний знатных эльфов, что-то обсуждающих в другом конце сада. Лорес не стал противиться. Но то и дело поглядывал в сторону высокой фигуры Амаранта, наблюдая и присматриваясь. Одетый в многослойные выходные одежды, цвета тканей которых дивно сочетались друг с другом, теллурец смутно напоминал того «себя», которого Лорес запомнил когда-то на приеме лорда-прокуратора Аврана, будучи еще малолетним ребенком. Даже сейчас льдисто-белые волосы Амаранта и его холодная сдержанность сильно выделяли его среди прочих. Помнится, друзья отца еще долго припоминали Лоресу, как он перепутал лорда Амаранта из дома Полыни с женщиной. Сейчас он понимал, как сильно ему повезло, что ребенком не высказал эту мысль самому беловолосому теллурцу.       Бересклет также не проявлял интереса к Лоресу. Он устроился неподалеку, и вскоре зазвучала негромкая тягучая мелодия. Менестрель занимался своим делом. Ферна видно не было, но Лорес оставался уверен, что телохранитель Амаранта определенно где-то рядом со своим нанимателем. Стережет на случай внезапного покушения. Кажется, отец когда-то говорил о том, что Амарант являлся одним из возможных наследников теллурского трона, но Лорес не помнил тонкостей. Он вообще не ожидал, что еще хоть раз с ним столкнется.       Здесь, вне опасности ввязаться в какие-либо неприятности, Лорес мог спокойно рассматривать присутствующих. Теллурцы им не особенно интересовались, а вот он сам отыскал для себя нечто интересное. На приеме были эльфийские женщины. Зрелище редкое для севера, обычно теллурцы оставляли своих жен и дочерей дома, а не везли в жаркие человеческие города, тонущие в песках пустыни. Но среди северян ходило немало слухов о том, что эльфийки исключительно красивы. Сейчас Лорес имел возможность, наконец, рассмотреть их в деталях. Высокие стройные теллурки, облаченные во множество слоев цветастых кимоно, действительно разительно отличались от северянок. Нет, на родине Лореса женщины не позволяли себе носить расплетенные волосы, что уж говорить о специфическом макияже, коим щедро украшали себя эльфийские дамы? Северянки вечно были одеты в плотные ткани, скрывающие и их фигуру, и лица. Конечно, Хильда, жена Лореса, больше пошла в свою мать-южанку и исполняла эти предписания лишь формально, но и она никогда бы не позволила себе столь ярких цветов в одежде.       Спокойствие Лореса пошатнулось, когда он заметил среди гостей знакомое лицо. Лорд Амариллис, старый знакомый, тоже не оставил его без внимания. Этот уже немолодой теллурец заметно выделялся среди прочих обритой налысо головой, поблескивающей на солнце: волосы у эльфов отрастали так медленно, что даже легкий пушок грозил появиться лишь спустя пару-тройку месяцев. И если в плену Амариллис пытался вести себя относительно прилично, то теперь пожирал Лореса полными ненависти взглядами. Примерно через полчаса один из его сопровождающих вдруг направился в сторону северянина.       — Эй, раб, — незнакомец хмыкнул, беззастенчиво разглядывая полуодетого Лореса. — Я слышал, ты считал себя королем еще несколько недель назад. Мне всегда было интересно, каково это — видеть коронованного раба у своих ног. Давай-ка, опустись на колени.       Этот теллурец был достаточно молод относительно других. Он мог бы показаться самым обычным представителем своего народа. Длинные русые волосы, сейчас собранные в сложную прическу, мягкие черты лица, даже миловидно-вздернутый нос и аккуратные губы — ничего не выдавало в нем какой-либо угрозы. Кроме одного. Глаза этого эльфа имели странный желтовато-зеленый оттенок, яркий, навевающий мысль о хищном диком звере.       — Какая разница, король или простолюдин? От этого вам легче не станет. Не вы меня брали в плен, не вам и гордиться,— выпалил Лорес, и только после этого понял, что только что нагрубил этому теллурцу. По спине прошла волна неприятных холодных мурашек. Следить за языком явно придется учиться еще долго.       — Амаранту просто повезло, он ни дня в войске не провел до этого похода, — хмыкнул эльф, скривив губы в усмешке.— А легче или нет, не тебе решать. Давай, пошевеливайся.       Разговор постепенно привлекал внимание окружающих. А уж довольное лицо лорда Амариллиса и искать не надо было: тот, не скрываясь, следил за Лоресом, злорадно ухмыляясь. Не было дела до человека всего двоим: Сизалю и Амаранту, продолжавшим вести беседу в укромном углу.       Внезапно умолкли струны, а еще через мгновение к Лоресу и его собеседнику подошел Бересклет.       — Зачем к рабу светлейшего лорда пристал, твоя воинственность?       — Тебе какое дело? Он мне грубит в ответ, хочу — учу манерам. Раз его лорд не удосужился, — желтоглазый незнакомец вновь бросил на Лореса презрительный взгляд. — Слышал, падаль? На колени!       Лорес оскалился и сжал кулаки, но Бересклет лишь меланхолично пожал плечами:       — Будешь собирать зубы по полу, не говори, что я не предупредил,— мило улыбнулся, обратившись то ли к Лоресу, то ли к желтоглазому лорду, и отступил в сторону, будто бы и не собираясь больше вмешиваться в происходящее.       И зачем вообще нужно было подходить? Внезапное отступление Бересклета лишь сильнее разозлило Лореса. Но стало ясно, что помощи от своих остроухих знакомых ждать не приходится. Лорес смерил незнакомца тяжелым взглядом сверху-вниз. Сейчас он все не мог решить, что для него важнее: собственная гордость или же жизни его людей? Если он сделает хоть что-нибудь не по теллурским правилам, то не сможет спасти ни одного из товарищей. С другой же стороны, если он подчиниться этому эльфу, то станет ясно, что об него вполне можно вытирать ноги и унижать так, как вздумается. Обращенные в их сторону взгляды толпы вовсе не делали дилемму более легкой.       Лорес выдохнул и кинул последний взгляд в сторону торжествующего Амариллиса. Больше тянуть было нельзя, и он с трудом, до острой боли закусывая нижнюю губу, опустился перед желтоглазым теллурцем на колени. Такого позора он не чувствовал даже когда его вели по главной улице. Щеки и уши Лореса горели от стыда.       — Лорд Амарант неплохо тебя выдрессировал за сутки,— рассмеялся эльф. — Осталось склониться и поцеловать мой сапог.       — Он не будет этого делать, Верест,— спокойный голос Амаранта, казалось, рассек воздух не хуже удара плети.— Лорес, поднимись.       Лорес тут же вскочил на ноги, опасаясь даже оторвать взгляд от каменных плит, которыми был умощен двор. Только вот теллурец, названный Верестом, так и стоял, с кривой усмешкой наблюдая за Лоресом.       — С чего бы это? Или он особенный? Любой из рабов лорда Сизаля исполнит всё, что ему прикажут.       Амарант безразлично пожал плечами. Лорес действительно не мог уловить в его холодном облике и тени эмоций.       — Они плохо воспитаны. Раб, который слушает каждого свободного, не уважает своего господина, — усмешка тронула губы Амаранта. — Мои рабы исполняют лишь мои приказы.       — Интересная точка зрения, светлейший лорд, — Амариллис все же шагнул вперед, присоединяясь к разговору. — То есть, если вы прикажете ему сделать все то, что требовал мой племянник, он исполнит ваш приказ безотлагательно и без пререканий?       — Да,— твердо ответил ему Амарант, отчего Лорес вскинул на него полный возмущения взгляд.       — Продемонстрируете? — Амариллис заулыбался, явно предвкушая развлечение.       Амарант обезоруживающе улыбнулся Амариллису:       — К сожалению, сейчас у меня нет на это времени. Лорес, спустись на конюшню, скажи, пусть оседлают мою лошадь. Мы уезжаем.       Лорес мигом развернулся и зашагал по направлению к конюшне. Хотя лицо его по-прежнему было хмурым, резкие движения и едва заметно подрагивающие руки выдавали все эмоции северянина с головой. Он готов был сквозь землю провалиться. А лучше — окунуться в бадью с водой и драить себя до красноты кожи, пытаясь смыть всю эту теллурскую грязь.       Лорд Амариллис разочарованно цокнул языком, провожая фигуру человека взглядом. Было видно, что местью он не удовлетворен и близко.       — Вы же понимаете, лорд Амарант, что общественность не довольна тем, как легко повстанец избежал законного наказания. По сути, он даже плетей не получил, а стоило бы подвергнуть этого самопровозглашенного королька самым страшным мучениям, которые мы только могли бы себе позволить, не убив его сразу. Вы слишком мягки. Некоторые сограждане могут подумать, что вы… поддерживаете этих варваров. А это государственная измена.       Согласный шепоток, прокатившийся в толпе, явно заставил Амариллиса опять почувствовать себя хозяином положения.       — Советую вам пересмотреть отношение к преступнику, пока это не сказалось на вашей же репутации.       — На вашей репутации уже сказалась ваша оценка ситуации, лорд Амариллис, — Амарант чуть улыбнулся. — Или вы считаете, что он избежит наказания? Вы настолько плохо меня знаете. Не вынуждайте меня повторять вам слова короля о том, что настоящая боль — не в сиюминутном касании кнута. Что до слов о государственной измене, — Амарант приблизился к Амариллису, чтобы сказанные полушепотом слова наверняка привлекли внимание публики. — Моя мягкость принесла большие плоды, чем ваша воинская доблесть, лорд.       Не став затягивать свое пребывание в этом доме больше необходимого, сердечно распрощавшись с лордом Сизалем, Амарант направился к конюшням.

***

      Лорес никогда не отличался умением тонко чувствовать чужое настроение. Вот и сейчас он больше был поглощен собственными чувствами. Да и о чем можно было говорить с Амарантом, казалось, замкнувшимся в себе и абсолютно равнодушным к окружающему миру?       Так же, не проронив ни слова, лорд быстрым шагом преодолел расстояние до дверей особняка, вихрем ворвался в свои покои, на ходу вытаскивая заколку из волос. Те тут же рассыпались по плечам, ярко контрастируя с глубоким фиолетовым цветом верхнего хо. Только сделав еще несколько шагов вглубь комнаты, Амарант обернулся к Лоресу. И взгляд его не обещал ничего хорошего. Ледяная маска невозмутимости пошла трещинами.       — Ты не мог изобразить немого? — рявкнул внезапно, отчего Лорес вздрогнул. — Сложно было сдержаться? Нашел способ привлечь еще больше внимания и выставить меня на посмешище?! Можешь гордиться, теперь длинный язык моего раба будет обсуждать весь Теллур. И интересоваться, не укоротил ли я его тебе между делом.       Раньше Амарант не позволял себе повысить на Лореса голос. Вкупе со всем пережитым за этот день, северянин ощутил клокочущий гнев.       — Я и так сделал все, что тот недоносок просил! И если бы вы не вмешались, то пришлось бы и дальше продолжать! И тогда бы весь ваш хваленый двор говорил бы о том, как здорово мне мозги промыли! — выпалил он, делая шаг к теллурцу. — Не нужно придумывать мне лишние грехи, вы сами испортили процесс наказания.       В следующую минуту Лореса осенило: это все хитрый план. Амарант и не думал освобождать хоть кого-то из его людей. Просто ухватился за случившееся на приеме, чтобы отказать. Ведь сам же не подходил до последнего! И менестрелю своему, наверняка, тоже приказал.       — Хорошо, хреновый из свободного человека раб. Так давайте, киньте меня на арену вместе с моими людьми! Пусть лучше так, чем плясать под вашу дудку.       Выговорившись, Лорес раздраженно махнул головой и отошел в сторону. Рабский ошейник, казалось, весил целую тонну. Жутко хотелось снять эту отвратительную вещь, но поздно — сам подписался. Амарант ответил ему не сразу. До слуха Лореса донеслись два глубоких вдоха: похоже, теллурец тоже пытался взять себя в руки.       — На арену тебя в любом случае не отправят. Ни я, ни какой-либо другой из лордов. Тебе стоит смириться с этим, — спокойный ровный голос Амаранта звучал до ужаса вкрадчиво. — И если ты еще раз позволишь себе поднять на меня голос, жизнь и впрямь покажется не такой радужной. Теперь покажи, что ты меня понял. На колени перед своим лордом, раб.       Лорес угрожающе прищурился, не спеша исполнять приказ теллурца. То впечатление об Амаранте, которое сложилось в тот момент, когда Лорес увидел его верхом рядом с собой, было абсолютно верным. Самовлюбленный заносчивый остроухий, считающий своим долгом вытереть о человека ноги. Быть может, что на том приеме лорда Аврана, где малолетний Лорес приметил такого необычного теллурца, роль сыграла вовсе не его доброта. Дети слишком часто бывают наивны.       Но, даже если не удастся спасти никого из своих людей, Лоресу по-прежнему нужна была собственная жизнь. Точнее, она была необходима Хильде и их будущему наследнику. Иначе Лорес первым бросился бы вниз из окна, только бы насолить светлейшему лорду, отчего-то нуждающемуся в коронованном рабе.       После продолжительного молчания и напряженного обмена взглядами, Лорес до боли стиснул зубы и опустился на колени. Второй раз за этот день и едва ли не за всю свою жизнь.       — И что дальше, лорд, ботинки целовать? — холодно поинтересовался он, не отрывая взгляда от пола.       — Хорошая мысль, но я не настолько мелочен, — Лоресу показалось, что в голосе Амаранта скользнула усмешка.       Он подошел ближе, а еще через мгновение Лорес почувствовал, как пальцы Амаранта вцепляются в волосы. Корни тут же отдали неприятной болью, а северянин был вынужден откинуть голову назад, открывая лицо взгляду холодных серо-зеленых глаз теллурца.       — Ты решил, кого хочешь спасти? Расскажи мне, кто этот человек.       Вопрос казался неожиданным. Даже странным. Еще пару ударов сердца назад Лорес готов был поклясться, что Амарант не станет помогать повстанцам. Поверить в то, что светлейший лорд вдруг изменил свое мнение, было сложно. Но Лорес все же решил попытать удачу, несмотря на все желание вырваться из цепкой хватки сильных пальцев.       — Рейн из Межречья. Молодой, еще почти мальчишка. Короткие светлые волосы, глаза голубые, невысокий, на вид щуплый,— нахмурив брови, ответил Лорес, все же продолжая с презрением смотреть на Амаранта.— Он единственный маг в отряде.       Рейн принадлежал к числу рабов, освобожденных армией Лореса. Верный и храбрый юноша, с готовностью рвущийся в бой за своего короля и свободу. Правда, в рядах повстанцев немало слухов ходило о более личных отношениях Лореса с Рейном. Хотя подобные связи с красивыми юнцами вовсе не были редкостью на севере, и куда необычнее было встретить человека, который бы не имел юного любовника при наличии жены, Лорес все же не хотел пользоваться привязанностью Рейна. Да и на войне, признаться, просто не имел никаких сил на это. Пусть среди воинов, попавших в плен благодаря Лоресу, было много достойных, Рейн был самым молодым. Ему предстояло прожить еще очень много лет. Амарант усмехнулся, услышав слова Лореса:       — Попробуй еще раз. Так, чтобы я поверил, что ты, если не уважаешь, то хотя бы не испепеляешь меня взглядом. И я не отстану, пока не увижу в твоем взгляде хотя бы намек на покорность, которую ты заставил демонстрировать свое тело.       Естественно, отпускать волосы своего раба он не спешил. Лорес прикрыл глаза, считая до десяти, чтобы не вырваться и не разукрасить красивую мордашку Амаранта парой тяжелых ударов кулаков. Но, как бы то ни было, после игр его уже никто не сможет заставить так же унижаться.       — Лорд, я прошу вас помиловать Рейна из Межречья.       — Невысокий, щуплый, маг, — повторил недавние слова Лореса Амарант. И отпустил волосы северянина.— Рейн.       Светлейший лорд отступил к дверям, и Лорес тут же рухнул с колен на зад, чувствуя волны отвращения и к себе, и к происходящему.       — Ферн! — светловолосый воин вошел в покои Амаранта сразу же, как только прозвучал зов. Похоже, что он только и ждал этой команды. Или все это было спланировано?       — Лорд Амарант, — Ферн склонил голову перед господином. — Вы звали.       — Среди пленников есть человек. Маг. Молодой, светловолосый. Зовут Рейн. Найди его.       — Только найти, лорд?       В несколько шагов Амарант пересек комнату, затем скрывшись за ширмой, прикрывавшей от сторонних глаз кабинет. К Ферну и Лоресу он вернулся, неся в руках бархатный кошель, чье содержимое звякнуло, когда Ферн поймал мешочек в полете.       — Купишь его. И проследи, чтобы при продаже наши торопыги не подрезали ему язык. Он должен быть цел, — Амарант нахмурился. — Сюда не веди. На рожон не лезь. Я скажу, когда он понадобится.       — Да, мой лорд, — Ферн понятливо кивнул. — Молодой маг по имени Рейн.        Еще раз склонившись перед лордом, Ферн покинул комнату. Точно побежал исполнять порученное, как верный пес.       — Сорок золотых, — произнес Амарант, внимательно глядя на Лореса. — И одна жизнь. Это стоит двух поклонов и покорности во взгляде?       — Вы покупаете мою покорность, как могли бы купить любовь шлюхи на одну ночь, — проговорил Лорес, сокрушенно покачав головой.— Сорок золотых и одна жизнь, видимо, цена моей гордости. Вы довольны?       Хотя ответ его прозвучал безразлично, в душе северянин в который раз проклинал ту злосчастную вылазку и, отдельно, собственную глупость. Если бы не он, все его люди остались бы живы. А он сам не вынужден был бы преклоняться перед теллурцами, только бы спасти хоть одного.       Амарант неспешно подошел к ширме и отодвинул ее, впуская в покои солнечный свет. Он остановился напротив распахнутого окна, кинув мимолетный взгляд на сверкающий в лучах заката город, а затем обернулся к Лоресу. Смотреть на его фигуру сейчас было почти невозможно: солнечный диск, казалось, находился прямо за его спиной.       — Шлюха стоит дешевле. И обычно она сама рада отдаться за звонкую монету, — лорд выдержал паузу. — Когда начнутся игры, тебе больше некого будет спасать. Ты дождешься, что я отпущу твоего мальчишку, и тогда начнешь показывать норов и набивать цену своей гордости. Я уже видел такое прежде. И ты вряд ли станешь исключением из правил. Особенно учитывая то, что Амариллис спит и видит возможность добраться до тебя. Так что сорок золотых и жизнь — цена отнюдь не гордости.       — Да, я начну показывать свой норов, а вы продолжите запугивать меня Амариллисом и его планами по устройству меня на "общественные работы". Хотя я не знаю, что удерживает вас от того, чтобы поступить так, как он планировал. Тем более, что радостно целовать ваши ботинки я все равно не стану.       Нехотя, Лорес все же поднялся на ноги, не желая более демонстрировать свою слабость этому теллурцу. Ничего уже не изменить, а о спасенной жизни Рейна Лорес не жалел. За всех остальных он был бы готов и на большие унижения, но подобного ему не предлагалось.       — Еще, лорд, я хотел просить вас поселить меня с другими рабами. Если я буду спать в вашей комнате, пойдут слухи.       — С другими рабами мне тебя селить не с руки, — спокойно ответил Амарант. — Там тот же Амариллис быстрее до тебя доберется. Или мне придется все время платить за покалеченных тобой идиотов. А к моим рабам я тебя поселить не могу по иной причине, — повел плечами. — У меня их нет. Так что бороться со слухами до игр будешь на коврике у моей постели. А там посмотрим.       Он отошел от окна к обеденному столику, на котором как раз стоял тот самый северный кубок, из которого Амарант пил вино вчера, и кувшин с водой. Наполнив кубок, теллурец свистнул, подзывая Кусь. Собака бодро выбежала из спальни и направилась к своему хозяину. Амарант ласково провел рукой меж ее ушей, а затем дал ей обнюхать свое питье. Лишь после этого он сделал глоток.       А Лорес все никак не мог понять, что означает фраза «У меня нет рабов». Никогда он не поверит в то, что какой-то теллурец будет столь благороден, чтобы не использовать труд невольников. Да что там, он сам, пусть человек, но все же сын наместника, понял, как это аморально лишь после одной судьбоносной встречи. Иначе бы он никогда даже и не задумался о подобном, принимая рабство как данность.       — Я почти уверен, что ваши слуги уже вовсю эти самые слухи обсуждают. И что, на подушках никак? Обязательно на коврике? Дальше прикрепите к ошейнику поводок и будите выгуливать вместе с Кусей и кормить из миски?       Поймав себя на том, что слишком разболтался, Лорес умолк и насупился. Амарант усмехнулся:       — Эта мысль мне в голову не приходила. Но нет, до миски и прогулок с Кусей дело не дойдет. Пожалуй, — тряхнул головой. — Нет, наверняка не дойдет. А на подушках — никак. Слуги — люди и эльфы любопытные, приметят тебя на них, сразу все, кому не надо, об этом узнают.       Лорд лениво почесал Кусь за ухом, провел рукой по холке, а Лорес скривился, сложив руки на груди. Прослыть грелкой для теллурской постели ему как-то ничуть не хотелось. Как-то неприятно это было.       — На второй полке можешь посмотреть книги. Там нет старой речи, только путевые заметки северян. Можешь взять и почитать в кабинете,— Амарант коротко улыбнулся Лоресу, а затем неспешно удалился в спальню, на ходу снимая верхнее хо, словно ставя последнюю точку в этом тяжелом разговоре.