Солнце севера

      Покинуть «Две рыбки» удалось не сразу. Амарант настоял на том, чтобы дождаться стражу, несмотря на все желание трактирщика замять скандал с помощью звонкой монеты или уговоров. Впрочем, Лорес все эти несколько часов провел сидя на лавочке в углу и молча слушая, как светлейший лорд с выражением холодного достоинства на лице рассказывает о том, что в этом заведении скрывался опасный некромант. Неизвестно, знал ли трактирщик о роде деятельности своего харрского постояльца, только вот с некромантией в Теллуре не шутили. Магия, способная поднять из могилы труп, превратив его в кровожадное чудовище, или же позволяющая проникнуть в сознание другого живого существа, — не невинная забава. Не удивительно, что и с бедняги трактирщика решили спросить: вдруг он сознательно покрывал нарушителя?       До особняка Амаранта же они добрались без приключений, только вот дома светлейшего лорда ждал посланник из дворца. Прямо в холле они столкнулись с ним нос к носу, и Лорес поспешил тут же опустить взгляд в пол, почти привычно изображая раболепие. То ли выражением черт его тонкого лица, то ли прищуром глаз, а может и вовсе идеальными складками черных придворных одежд, но в совокупности всем своим видом гонец обещал неприятности.       — Два часа назад Царь желал видеть вас немедля, светлейший лорд, — проронил посланник царской воли, угрюмо изучая взором вооруженного Лореса. Наверняка узнал.       — В таком случае уже ничто не помешает мне привести себя в подобающий вид, — светлейший лорд прошествовал на второй этаж, казалось, что неожиданный визит гонца ничуть не поколебал его спокойствие.       Ферн, до времени полускрытый в тени лестницы, кивнул Лоресу в сторону кухни, располагавшейся на первом этаже. Спрятавшись в ней, можно было бы избежать еще большего внимания со стороны нежданного гостя. Лорес предпочел не искушать судьбу: все также, не поднимая взгляд на гонца, он нырнул за приоткрытые двери, очутившись в пустующей поздним вечером кухне. В печи все еще тлели угли, но вертела, на которых днем жарилась дичь, пустовали. Здесь все еще было тепло, а запах еды витал в воздухе, пробуждая аппетит. И все же, Лорес хмурился, чувствуя, что встреча с харрцем в «Двух рыбках» — самая меньшая из свалившихся на их с Амарантом головы проблем.       Вскоре на кухне появился Ферн. Невесело глянул на Лореса:       — Вы не успели никуда влипнуть в городе?       — Успели влипнуть,— вздохнул Лорес.— Проведали мэтра Бадьяна, отбили его ученика, а потом еще и едва не пали жертвами харрского наемника. Я так весело даже на границе не жил.       То, что такая маскировка раба под телохранителя вполне может вылезти боком, было Лоресу понятно. Это еще хорошо, что большая часть эльфийской знати относится к нему с пренебрежением, а не ненавистью.       — Амарант приказал заложить карету, словно время тянет. Меня с собой лорд тоже не берет, — Ферн задумчиво огладил рукоять клинка. — Тебе — вернул одежду и оружие. Как бы ему это боком не вылезло, особенно теперь, когда Амариллиса официально попросили покинуть столицу.       — Так значит, Амариллис больше не сможет пытаться заманить меня в свою пыточную? Я даже буду немного скучать.       — Попросили — еще не значит, что он покинул столицу.       Спустя некоторое время Амарант появился на кухне лично. Шитые серебром небесно-синие одежды оттеняли холодную красоту светлейшего лорда. Как обычно, но в то же время что-то было иначе: то ли странная прямота длинных рукавов, то ли замершее выражение лица, от которого Лорес успел отвыкнуть за последние дни.       — Скорее всего, я задержусь во дворце допоздна. За это время было бы неплохо, чтобы ты послал доверенного человека в порт, узнать, не стоит ли там корабль торговцев Ньельда, и нет ли у них дел с Харром. Только тихо.       — Я понял, — Ферн сдержано кивнул. — Исполню.       — Сам никуда не уходи. Если что-то пойдет не так, только ты знаешь, как покинуть здание.       — Д-да... — Ферн прищурился. — Но надеюсь, до этого не дойдет. Зачем вы царю? Еще и спешно.       — Он виделся с утра с Седумом. И не дождался лорда-посла при дворе, тот сказался больным.       Лорес почувствовал, как по спине прошли холодные мурашки. Из-за чего царю так срочно понадобился Амарант? Что такого мог рассказать Седум? Лорес нахмурился, пытаясь сдерживать свои эмоции, но ладонь сама по себе коснулась гарды сабли.       — Лорд, мне стоит отправиться с вами? Или готовиться к чему-то?       Амарант покачал головой:       — Не будем дразнить царских гусей. Я не хочу вести тебя ко двору в кажущемся царю подобающем виде. Обойдутся, — скупо улыбнулся. — Посмотрим, что он хотел от меня, и будем решать проблемы по мере их появления.       — Может, было бы благоразумнее наступить на свои понятия о порядочности и сделать так, как хочет царь и ожидает двор? — Ферн явно не одобрял плана Амаранта. Это было хорошо слышно по его тону. Но все присутствующие знали, что решение уже принято и споры ни к чему не приведут. — Будьте осторожней, чем обычно, мой лорд.       Лорес чувствовал себя единственным, кто не понимает, что происходит. Богатое воображение подкидывало все более ужасные исходы этого визита Амаранта во дворец. Неужели всё из-за несдержанности Лореса в отношении Ятрофа? Спустить лорда-посла с лестницы — вот ведь скандал! Даже на севере это могло грозить серьезными дипломатическими проблемами, что уж говорить о Теллуре…       — Я надеюсь, что на этот раз всё обойдется без приключений,— вздохнул Лорес, заполняя повисшую в разговоре мрачную паузу.       — Несомненно, — подтвердил Амарант быстро. И поторопился уйти, оставляя людей хозяйничать на кухне. Лишь синяя ткань одежд мелькнула в полутьме дверного проема.       Ферн вздохнул, глядя лорду вслед, и начертил в воздухе знак, приносящий удачу. После чего сел напротив окна, лицом к улице:       — Я тут подожду, пожалуй.       Лорес сумел отвести обеспокоенный взгляд от двери, за которой скрылся Амарант, лишь спустя несколько долгих мгновений. Он покачал головой, опираясь спиной о каменную стену. Ушел. Совершенно один и неизвестно, что ждет его за дворцовыми воротами. Беспокойство за светлейшего лорда сейчас занимало всю сущность Лореса, и он никак не мог взять себя в руки. Хотя голос разума и подсказывал, что Амарант — последний, о ком стоит волноваться. Прожил ведь среди змей под двести лет.       — Что от него хочет царь?       — Седум поутру растравил царю душу рассказами о том, как мягко относится к твоей персоне лорд, — отозвался Ферн, глядя на застланную вечерней дымкой улицу. — В куче с тем, что Ятроф вчера направлялся сюда, а поутру не явился ко двору, пожалуй, Амарант оказался последним, с кем лорд-посол общался. Гонец вообще надеялся застать тут харрца, если честно.       — Ясно,— понимающе кивнул Лорес.       Не стоило тешить себя надеждами на благосклонность светлейшего лорда теперь, когда царь прижмет его к ногтю. Но Лорес все же надеялся, что им с Амарантом удастся договориться. Ведь главное — пережить этот месяц до возвращения в Альмэ.       — Надеюсь, Рейна и Нейта трогать не станут. Я достаточно здоров, чтобы пережить «более жесткое» отношение. Молюсь только, чтобы меня не передали кому-нибудь другому.       Ферн чуть пожал плечами:       — Амарант не станет делиться. Он старательно доводил до царя эту мысль все прошлые годы, и если правитель видит в тебе лишь вещь, отбирать тебя у Амаранта ему в голову не придет. Понадеемся, что обойдется. Если что, нас предупредят, — сцепил пальцы. — Терпеть не могу это змеиное гнездо. Хоть бы лорд никогда корону на голову не примерил, честное слово!       Лорес опустил взгляд. Пока что надменное отношение теллурцев только играло ему на руку. Если царь по-прежнему видит в нем только вещь, а не политического соперника, это может помочь избежать беды. Меньше всего хотелось попасть в руки кого-то вроде Вереста, Седума или Амариллиса, хотя это и навряд ли произойдет.       — Может быть, если корону примерит именно он, Теллур и Свободные города смогут устоять против Харра. Всем ведь ясно, что они нападут, как только умрет царь. Независимый Теллур Харру не нужен. Так что, если откинуть личные сожаления о том, что светлейший лорд может погрязнуть в политике полностью, он лучший кандидат.       Ферн коротко усмехнулся:       — Я знаю. Но все равно... Нужны ли ему эти годы одиночества? — чуть поджал губы. — Впрочем, я рано начал волноваться. Мы еще ничего не знаем толком. Кстати, — ухмыльнулся, — не хочешь снять с себя лишний слой одежды? В доме-то тебе все равно, а вдруг какой идиот рискнет убеждаться, что дела обстоят совсем не так, как убеждал Седум, — так лучше бы ему более близкое к понятию раба зрелище застать.       «Одиночество — главный страх, значит?» — Лорес помрачнел, но вслух не стал ничего высказывать. Правитель должен чем-то жертвовать во благо общее. Будто бы он сам хотел всего этого. Только вот на сердце все равно неприятно защемило.       Молча Лорес расстегнул пояс с ножнами и сложил его на ближайшую скамью. Затем последовала куртка и рубашка. Холодок неприятно пробежал по оголенной коже, но лучше так, чем лишний раз рисковать.       — Что там еще рабу полагается? Можешь мне на всякий случай синяков оставить, — с неприязнью посмотрел на все еще зеленеющие на запястьях следы от веревок, оставленные Ятрофом.       — Синяки — это смотря какому рабу, — хмыкнул Ферн, разглядывая Лореса. — Ятрофу, я надеюсь, ты за эти развлечения отомстил со знанием дела и со всей старательностью?       — Можно сказать и так. Хотя мне кажется, что я в тот момент не о своих синяках думал,— вздохнул Лорес. — Я пойду. Понадеемся, что обойдется без приключений.       Он кивнул на прощание и вышел из кухни, собираясь подняться в комнату, где оставили Нейта. Светлейший лорд и царский гонец уже успели покинуть особняк, и теперь холл казался пустынным, холодным, совершенно чужим и неуютным. Оставаться в нем надолго не хотелось, а потому Лорес поспешил дальше.       Коридоры особняка почти не были освещены, но в полутьме Лорес все-таки нашел знакомую дверь и отворил ее, раздвинув в стороны створки. В его глаза тут же ударил яркий свет лучины: Нейт крепко спал на расстеленном футоне, но Рейн скучал неподалеку от окна, обняв свои колени. Он безразлично глядел в огонь и в первые мгновения даже не заметил вошедшего в комнату короля. Лишь когда двери с тихим шорохом затворились, юный маг вздрогнул и поднял взгляд.       — Я видел. Он уехал без тебя. Почему? — негромко спросил он.       — Решил, что мне нечего делать во дворце, — ответил ему Лорес, неслышно опускаясь на подушку напротив.       Замолчали. Рейн даже прикрыл глаза, приобретая мрачное сходство с мраморной статуей, а Лорес не решался нарушить его дрему. Он уперся спиной в каменную стену, на какое-то время тоже погружаясь в свои сны, перебиваемые тревожными мыслями.       Долгое время вокруг царила едва ли не абсолютная тишина: слабо потрескивала лучина, где-то за окном пела ночная птица, слышалось сипящее дыхание Нейта и изредка — шаги слуг в коридоре. Но это все было до того невзрачным, что когда вдруг послышался стук копыт, это заставило Лореса мигом открыть глаза. Он ошалело огляделся и тут же увидел Рейна, замершего у открытого окна. Даже отсюда Лорес видел, как из остановившейся за забором кареты выходят вооруженные теллурцы, а маг не спешил прятаться.       — Рейн! — Лорес рывком втянул друга глубже в комнату. — Ты что делаешь?!       На лице юноши отразилась растерянность. Он легко вырвался из хватки Лореса и спешно направился к кровати Нейта.       — Я разбужу… На всякий случай. Ты проверишь, в чем там дело?       Лорес окинул Рейна хмурым взглядом, но отчитывать сейчас не стал. Куда важнее было узнать, что там за нежданные гости. И не угрожает ли это ему самому и его друзьям. Он решительно вышел из комнаты, чтобы кинуться вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Во входную дверь уже вовсю колотили: звук хорошо слышался даже на верхних этажах, и на ногах вскоре оказались все обитатели особняка светлейшего лорда. Повсюду слышались испуганные шепотки.       В голову Лореса упорно лезли мысли о предательстве Амаранта, но он отгонял их с полной уверенностью: будь это так, бесов теллурец приехал бы лично, а не послал за ним незнакомцев в карете без всяких гербов.       Наконец Лорес оказался в холле и в несколько шагов подошел к Ферну, замершему у парадного входа.       — Что происходит?— Лорес надеялся, что его голос трясется хотя бы вполовину меньше, чем едва не выпрыгивающие из петель двери.       — Требуют открыть, именем царя, — исполнять Ферн явно не торопился. — Лорд бы не одобрил, а с другой стороны, только так я смогу узнать, где он. Там только трое слуг, вряд ли они будут опасны...       Лорес выдохнул. Да, Амарант отсутствовал уже несколько часов, и беспокойство телохранителя тяжело было не понять. Наконец, тревога перевесила осторожность, и Ферн открыл дверь, впрочем, не опуская руки с рукояти клинка:       — Чем обязаны такому шуму? Лорд во дворце.       Главный из троих вооруженных слуг надменно взглянул на человека и протянул тому указ с размашистой подписью царя.       Ферн со всем почтением принял свиток и развернул его, вчитываясь в слова, а Лоресу оставалось лишь беспомощно заглядывать через плечо. По всему выходило, что приказ царя повелевал главному распорядителю дома лорда Амаранта выдать слугам беглого раба дома Камелии, попавшего к Амаранту не далее, как сегодня утром. В случае отказа вернуть лорду его собственность...       Дальше Ферн не дочитывал, он свернул бумагу, не дав Лоресу узнать, чем им троим угрожает распоряжение правителя. Пришлось вспомнить о приличиях и отойти, опустив взгляд в пол. Ферн пожал плечами:       — Без приказа лорда я не смею распоряжаться обитателями этого дома. И не знаю, о какой собственности дома Камелии идет речь.       До этого момента Лорес пребывал в уверенности, что опасность грозит именно Амаранту, вляпавшемуся в интриги и заговоры, но слова Ферна заставили его думать в ином ключе. Да, конечно же Ферн прикинется дурачком и сделает вид, что не понимает, о каком рабе идет речь, но царь должен был предусмотреть и такой поворот событий. Что могут сделать эти слуги? Обыскать дом? Посадить всех в темницу? Лорес до боли сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь. Нет уж, он не отдаст Нейта обратно в руки Амариллиса, чего бы это ни стоило. Второй раз он не подвергнет друга опасности.       — В этом случае лорд Верест сказал, что подойдет любой раб взамен беглеца, но мы должны вернуться с ним еще до полуночи, — слуга чуть повел плечами. — В этом доме не найдется других рабов? Или мне передать царю, что его приказы в доме лорда Амаранта уже ничего не значат?       Лорес сделал было шаг вперед, но затем замер. Навалилось осознание, что пришли-то явно не за Нейтом! Они хотят подловить его самого. Даже не будучи умелым интриганом, понять эту выкладку оказалось не сложно. Нервно сглотнул, стараясь совладать с накатившим гневом и паникой.       Выдать Нейта он не мог. Поставить под удар Амаранта — тем более. Даже если отбросить личные мотивы, неприятности светлейшего лорда вполне могут аукнуться всему северу. Другого выхода не оставалось. «Еще есть Рейн»,— с ехидцей подсказал внутренний голос, но Лорес поспешил загнать эту мысль поглубже. Нет, после всего, что этот парень пережил из-за него, он не мог отдать его в руки этих монстров.       Только вот Амарант мог и не суметь вытащить его из беды на этот раз… Пара мгновений, казалось, тянулись вечность. Но Лорес, наконец, решился.       — Я пойду,— шепнул на ухо Ферну.— Позаботься о Нейте и Рейне.       Ферн легко коснулся его руки и не стал задерживать Лореса, уже сделавшего шаг вперед, или отговаривать его от неосмотрительных решений.       — Подойдет и этот, — слуга презрительно оглядел на Лореса. — Пусть забирается в карету.       Пришлось подчиниться. Лорес вышел из дома, напоследок кинув взгляд в сторону окна, в котором все еще угадывался свет лучины, и спешно направился к карете, окна которой были плотно зашторены.       От раба не ожидали подвохов прежде, чем карета отъедет от дома Амаранта: ведь тогда еще не поздно будет вернуться за другим человеком. А вот после слуги так уверены быть не могли. Поэтому карета не успела тронуться с места, когда уверенный удар заставил мир перед глазами Лореса поплыть. Оставив напоследок многообещающе-бесстрастное: "Оставшихся убить".

***

      Дивная помесь пульсирующей боли в затылке и ноющей в окоченевших от напряжения мышцах рук навалилась на Лореса сразу же, как только он открыл глаза, опередив даже осознание произошедшего.       Место, в котором Лорес очнулся, куда больше походило на его представления об эльфийском гостеприимстве, чем любая из комнат в доме Амаранта. Голые каменные стены, холод и темнота, в сочетании с наготой и цепями, обхватившими его запястья. Подвешенный на вытянутых руках, северянин едва-едва касался кончиками пальцев пола.       «Оставшихся убить»,— пронеслось в голове болезненное воспоминание, и Лорес яростно дернул цепь на себя. Ни к чему это не привело, только лязгающий шум прокатился по комнате, отбиваясь от голых стен. Нет. Они не могли убить там всех. Ферн и Рейн дали бы отпор, да еще и кто-то из слуг ведь точно был в доме! «Не придумывай. Это были люди царя. Даже если Ферн отбил их нападение сейчас, вы в тупике». Если это позволили себе те, кто пришел с царским распоряжением, возможно ли, что и Амарант сейчас где-то в темнице? Или он просто решил откупиться человеческими жизнями? Это тоже было возможно. Никогда не стоит сбрасывать со счетов его эльфийское происхождение, как бы это ни было больно.       Но что бы ни произошло в доме, он сам сейчас в опасности. Может сбежать? Придет ведь кто-то рано или поздно, а там уже дело за малым. Или… был и второй вариант. В любом случае, сдаваться врагу живым Лорес не собирался. Амариллис его не получит.       Где-то за стеной послышались шаги, потом раздался щелчок замка в двери и свет светильников озарил темницу. Стражник и другой мужчина, скорее всего палач, вошли в камеру перед светлейшим лордом Седумом и его гостем, в котором Лорес без труда признал лорда Вереста из дома Камелии.       Верест приблизился к вроде бы беспомощному пленнику и по-хозяйски провел рукой по его торсу, бесстыдно глядя в лицо своими пугающими желтыми глазами:       — Я знал, что Амарант больше рисуется, чем на самом деле обучает королька повиновению и месту всякого краткоживущего сброда в присутствии эльфов.       — Ты бы поосторожней, — хмыкнул Седум. — Амариллис был уверен, что это животное умеет лягаться.       Играть в покорного дурачка не было больше смысла. Стыда в том, чтобы на публике подчиняться Амаранту, Лорес не видел, а вот подчинение этим двоим — удар по чести. Нет уж.       — Что, пытать меня хотите? Вперед. Чем быстрее начнете, тем быстрее это закончится для меня,— проговорил Лорес полушепотом, прожигая эльфов полным ненависти взглядом. Он старался не думать о прикосновениях Вереста, пусть на самом деле хотел сломать мерзавцу пару пальцев.       — Торопишься? — Верест все же отошел в сторону, предоставляя палачу и его вынужденному помощнику, устроившему светильники на стене, возможность поудобнее разместить их добычу. Поудобнее для веселья, конечно же.       Холод цепей, обхвативших щиколотки, был сродни ледяным объятиям. А через несколько минут максимум, на что мог быть способен пленник, — подергаться в цепях. Ноги, зафиксированные натянутыми цепями, сдвинуть не удавалось, как и соединить колени. Лорес даже не пытался мешать. Бесполезно. Трепыхаться в цепях, доставляя им удовольствие своей беспомощностью? Не дождутся.       — С Амарантом, значит, был послушным котенком. Правда что ли, что он с тобой спал? — Седум расположился на стуле, принесенном зашедшим в камеру слугой. Вересту стула не предложил, хотя тот явно был слишком поглощен созерцанием, чтобы заметить такую мелочь. — И как он в постели?       — А тебе какое дело? Или он тебе успел отказать, и теперь зависть гложет?— криво усмехнулся Лорес, глянув на Седума.— Или лорды пришли со мной говорить о достоинствах Амаранта как любовника?       — Скорее, праздный интерес, что он нашел в дикаре такого, чего не было ни в одном красавце столицы? — Седум подал знак палачу и тот ушел за спину Лоресу.       Позади что-то негромко скрипнуло, потом раздался звук меха, раздувающего угли.       — Не знаю. Говорят, у меня красивые глаза,— хохотнул Лорес, пытаясь скрыть страх.       Жар пока что мягко ласкал обнаженную кожу, но Лорес знал, что совсем скоро ему станет не до шуток: в воображении эльфам не откажешь. Впрочем, мало кто может удержаться, когда в руках беззащитная добыча. Все кончено. Амарант против царя не пойдет, его переиграли.       — Царь требовал от Амаранта сделать твою жизнь невыносимой. Но лорд пренебрег волей царя. Мы решили помочь ему осознать всю глубину его дерзкой ошибки. Раз уж ты так легко достался нам в руки, — Верест достал кинжал откуда-то из складок одежды, приблизился почти вплотную и сделал первый надрез на коже северянина. Чуть пониже ключицы. Лорес дернулся назад, до скрипа стиснув зубы, но толку не было: лезвие легко вспороло кожу. — Я придумал неплохое правило для нашей игры, северянин. Умоляешь меня прекратить и делаешь это так, чтобы я поверил в твою искренность, и я останавливаю палача. Но ты ведь достаточно вынослив, чтобы не испортить мне ночь? — второй порез, более глубокий, чем первый, украсил собой внешнюю сторону его бедра, вновь заставив Лореса попытаться увернуться. — Или можешь сказать, куда твой несносный лорд спрятал бумаги Ятрофа.       — Ничего я тебе не скажу, харрская подстилка.       Удар под дых послужил достаточным доказательством того, что его слова услышали. Верест определенно знал, куда бить: Лорес судорожно вдохнул, на пару секунд вообще забыв, что умеет говорить. Но после Верест как ни в чем не бывало подождал, пока человек восстановит дыхание — и оставил порез на его предплечье.       — Значит, ты или заговоришь, или умрешь, — полное безразличие в глазах Вереста могло бы казаться льдом, если бы не крохотный огонек азарта. — Я запомнил, раб. Кстати. Амарант был так беззаботен, что даже не подумал пометить свою собственность. Как думаешь, рабское клеймо на твоем лице уменьшит твои шансы очаровать мордашкой стражников или палача?       Металлический звук позади. Раскаленный прут сунули в угли, зашипевшие от наглости посмевшего их пошевелить палача.       — Ты поговори, пока можешь, — Верест ухмыльнулся. — У нас тут для тебя заготовлена целая программа. Пока царь лично следит за тем, чтобы лорд Амарант в достаточной мере извинился перед лордом-послом Харра за твое поведение.       — Значит, Ятроф так и сказал, что его раб избил? О боги, какой слабак, — Лорес истерично хохотнул. Клеймо на лице… Он старался думать о том, что, скорее всего, и вовсе не переживет эту ночь. И тогда его изувеченное тело навряд ли кто-нибудь увидит. — Не боюсь я ваших пыток. Делайте, что хотите. Моя честь со мной, остальное не важно.       — А ты его избил? — с интересом посмотрел на северянина Седум. — Ятроф сказал, что они с лордом повздорили, а потом ему пришлось спешно покинуть дом Амаранта.       — Какая разница теперь-то? — поворковал Верест, едва ли не влюбленно. — Кстати, о чести. До нее мы доберемся тоже, просто немного позже.       Он кивнул — и к спине Лореса прикоснулся раскаленный металл. Чуть пониже лопатки. Запах паленой плоти заполонил камеру, и в первое мгновение Лорес не осознал происходящее. Крик вырвался из горла, но северянин решительно закусил губу, оставляя своим палачам только громкий болезненный стон. На глазах выступили предательские слезы, а пульсирающая боль заставлила спину подрагивать.       Верест обошел человека, поцокал языком:       — Ровно вышло. Тебя радует, что на твоей коже теперь стоит одно из нескольких царских клейм? Наверное, не очень. Но так ты наверняка не попытаешься бежать к людям.       — О да. Я просто счастлив,— дрожащим от боли голосом прошептал Лорес.       — Плохо слышно, — хмыкнул Седум. — Но он ведь все равно не собирался говорить с нами. Палач...       Теллурец позади засуетился, пошел искать что-то на грубых деревянных полках справа от Лореса.       — Может, он передумает? Зачем вот так сразу?.. — Верест добавил еще несколько порезов на груди человека, прежде чем плеснуть на свежие раны слегка подсоленной водой, поданной стражником по короткому знаку. Тело Лореса свело болезненными судорогами, он выгнулся, шипя и проклиная теллурцев на родном языке. — Он еще сумеет развлечь нас криками. — И едва ли не выдохнул в лицо Лоресу. — Всё ещё не хочешь попытаться усладить наш слух своими мольбами? Или рассказать то, что мы желаем знать о бумагах лорда-посла?       — Король не меняет своего решения,— усмехнулся и дернулся вперед, пользуясь близостью, с силой ударил Вереска головой в лоб.       Верест отшатнулся, скалясь, поднес руку к болящей голове. И, на короткий миг дав волю гневу, он отбросил кинжал и обошел пленника, выхватил из жаровни железный прут, бело-алый у горячего навершия-клейма.       — Придержи ему ноги, — скомандовал. И палач, уже возвращавшийся было к пленнику, бесцеремонно ухватил того за икры, заставляя сильнее поднять пятки над землей. — Ползать в ногах лордов никогда не поздно, королёк.       Лорес с силой стиснул зубы и в следующую секунду знакомая боль прожгла огрубевшую кожу. Не выдержал — закричал. Если бы не палач, то наверняка бы попытался увернуться, но тот держал достаточно крепко. Вновь на какие-то мгновения все его сознание захватил жар раскаленной стали.       — Всё еще готов быть героем и сдохнуть за свою честь? — усмехнулся Верест, наотмашь ударяя Лореса все еще горячим прутом по ногам, вновь заставляя болезненно кричать, беспомощно пытаясь избежать повторения пытки.       С уст Лореса сорвались грязные ругательства, а истерзанная за эти минуты нижняя губа, наконец, лопнула, оставляя во рту солоноватый вкус крови:       — Готов, бесы тебя задери! Я ничего не боюсь.       Вспышка ярости теллурцев улеглась так же быстро, как появилась. Верест отошел от пленника, возвращая прут обратно в угли:       — Упрямый, мне нравится. И в обморок от боли не падает, — наконец подал голос Седум, молчавший, пока Верест украшал тело северянина по своему вкусу. — Пойдем, Верест. Палач подготовит его к нашему возвращению. Сейчас он будет упорствовать, сцепив зубы. Мы вернемся, когда он будет готов.       Палач отпустил ноги Лореса и почтительно склонился, показывая, что выложится, исполняя распоряжение своего нанимателя.       Лорес сам не знал, как до сих пор не потерял сознание. Боль пульсировала по всему телу. Нет, он никогда не боялся физических страданий. Если вдуматься, он ведь каждый день рисковал получить раны на войне. В своей жизни он мог сожалеть о многом, но исправить хоть что-либо — уже нет. Разве дадут эти двое ему покинуть темницу? Разве что выбросят изуродованный кусок мяса, лишь в насмешку сохранив бесполезную жизнь. Теперь дело за Хильдой. Если родится мальчик, она сможет удержать власть, как регент. О Единая, да даже сейчас все мысли Лореса сходились к невыполненному долгу. А еще к беспокойству за Амаранта. Если из-за его несдержанности на лорда свалился царский гнев… Пожалуй, Лорес превзошел сам себя в неблагодарности.       Стоило обоим лордам скрыться за дверью, как палач ловко впился пальцами в нижнюю челюсть человека, вынуждая приоткрыть рот, и практически затолкнул ему в горло горошину с горчащим вкусом.       — Глотай, — приказал, будто бы у Лореса еще оставалась возможность передумать. Да и выплюнуть эльфийскую дрянь не получилось, но Лорес упрямо не глотал, надеясь хоть подавиться всем эльфам назло. Что это вообще может быть? Зелья, вынуждающие говорить правду, к счастью, существовали только в сказках. Тогда что это за эльфийская гадость?       Горошина скользнула дальше в горло — и невольно пришлось глотнуть. Лорес закашлялся, со страхом ожидая последствий.       Палач одобрительно кивнул и потерял к Лоресу всякий интерес. Затушил угли, вернул на место прут, отправил стражника за водой и будить нерадивого помощника, не соизволившего явиться на зов лордов. Лорес же лихорадочно соображал, что же такое ему скормили? Яд отбросил сразу же. Не будут эльфийские лорды ему участь облегчать. Нет, это определенно что-то другое. Что-то куда более коварное.       Раздав все указания, палач уселся на стул и спустя какое-то время заговорил. То ли от скуки, то ли имея более конкретные цели:       — Ты, значит, при лорде Амаранте был. Неужто ты и был тем королем, которого лорд у царя вместо иных наград потребовал? Какой-то ты хлипкий для того, чтобы быть королем.       — Если бы мы дрались один на один, я бы показал тебе, кто тут хлипкий,— усмехнулся Лорес, превозмогая боль.— Что ты мне скормил? Хуже не станет, если скажешь. Всё ведь уже сделано.       — Я бы не стал драться с тобой один на один, — чуть улыбнулся палач. — Понимаешь, я не люблю драки, а работа — это работа, ничего личного. Верест не любит, когда я рассказываю, что будет дальше.       — Я и не думал тебя обвинять,— северянин выдохнул, чувствуя, как уставшие руки начинают болеть, казалось, ещё сильнее.— Тебе за это только платят. А вот лорды…       Лорес прикрыл глаза. Пара мгновений молчания, а затем истерический смех вырвался наружу, во много раз усиливаясь благодаря звонкому эху:       — О Единая, надеюсь, что после перерождения, я рожусь где-то подальше от эльфов. От безнадеги уже с палачом по душам говорю.       Происходило что-то странное с телом, будто бы Лореса вдруг охватила горячка.       — Ты не первый, кто со мной говорить пытается, — хмыкнул палач. — Можем и поговорить, отчего нет? Лорды вернутся через полчаса, не меньше. Подождут, пока ты будешь готов к продолжению, — покачал головой. — А ты что, правда харрского посла избил? И остался после этого жив?..       Тем временем, эльфийская дрянь расползалась, усиливая действие, и Лорес удивленно умолк, с долей страха осознавая, почему его тело вдруг стало куда чувствительнее, а боль, напротив, почти угасла:       — Афродизиак, значит…— догадался и нервно хохотнул.— Нет бы просто убить.       Палач неопределенно хмыкнул:       — Простое убийство тут не в моде. Что поделать-то. Платят мне не за трупы, сам понимаешь, — поднялся и неспешно подошел к пленнику, провел рукой по его груди, вскользь прошелся пальцами по низу живота, глядя, как на смуглой коже выступили мурашки. Лорес рвано выдохнул, пытаясь уйти от прикосновения. — Пойду, позову лордов. Ты тут не скучай. Скоро ты будешь молиться всем богам, какие только есть, чтобы комната и дальше оставалась пустой.       Палач оставил свою беспомощную жертву под присмотром молчаливого стражника — и ушел. Теперь ничто не отвлекало Лореса от противоречивых сигналов его собственного тела, которому было холодно и жарко одновременно.