Солнце севера

Каждое мгновение, казалось, тянулось вечность. Пока разум медленно покидал Лореса, тот пытался удержать его любыми способами: думал о запахе сточных труб, считал до тысячи вслух, вспоминал почти забытые за ненадобностью слова из орксого наречья. Бессмысленно. Лорды не торопились. Явились лишь спустя полчаса — с бутылью вина, словно на увеселительную прогулку. И с псиной на поводке. А Лорес едва нашел в себе силы, чтобы поднять на них взгляд: перед глазами все кружилось. Гончую, правда, оставили у дверей, не позволив расхаживать по камере, но Лорес все равно напряженно следил за ней, чувствуя, как тело колотит от эльфийской дряни, будто в лихорадке. — Как ты тут? Стал сговорчивей, пока нас не было? — игривый вопрос Вереста донесся до Лореса, словно через подушку. Палач скромно замер у дверей, позади лордов. Седум недоверчиво посмотрел на пленника и занял свой любимый стул. А Верест, как младший из двоих, подошел ближе к Лоресу, демонстративно натянул на руки перчатки и предусмотрительно зашел за спину, прежде чем Лорес ощутил его откровенные прикосновения: пальцы эльфа до боли сжали ягодицы: — Не надумал поумолять?.. Лорес открыл было рот, но с губ сорвался тихий стон, едва ладонь Вереста, будто бы случайно, коснулась паха: — Если цепи снимете… — Условия ставишь? — хмыкнул Верест. — Даже не подумаем. Так ты доступней. А если и снимем, то только для того, чтобы наш кобелек не скучал, — провел пальцами вдоль позвоночника, огладил бока. И прижался сзади, имитируя несколько движений. — Тело предаст тебя раньше, чем разум. Но это только начало, северный королёк. Многое хотелось высказать сейчас, но Лорес понимал, что это не имеет и капли смысла. Угроза псом всколыхнула в душе Лореса с таким усердием подавляемый страх. А тело давно уже не подчинялось, казалось, что даже Верест имеет над ним большую власть: каждое бесстыдное движение находило свой отклик. — Зачем? — голос северянина дрожал против его воли. — Зачем? — проворковали ему в кожу чуть пониже затылка. — Затем, что это нравится нам и не понравится тебе. Затем, что Амариллис передает тебе свой прощальный привет и надеется, что ты до смерти будешь вспоминать, что именно он стал причиной того, что случилось с тобой и этим лордом-выскочкой. Седум отсалютовал бутылкой и приложился к ней, отпивая пьянящую жидкость прямо с горла. — Ты готов умолять, чтобы дело не дошло до собаки? Сердце Лореса пропустило несколько ударов. Что со светлейшим лордом? Он не тешил себя глупыми надеждами на благосклонность царя к Амаранту. Кто знает, как далеко мог зайти Седум, пытаясь устранить соперника? — Нет, — хотел ответить решительно, но вместо этого едва не сорвался на слезы. Есть ли хоть какая-то разница, что станет с ним, если без Амаранта он все равно не сможет вернуться на север? Есть ли, пусть крохотная, но крупица надежды на побег из застенок этого дома? Лорес не имел права сдаваться, но душевные силы покидали его вместе с остатками сознания, еще не застланных пеленой дурмана. — Будет забавное зрелище. Палач понятливо зашагал к пленнику, чуть ослабил цепи, но этой их новой длинны катастрофически не хватало, чтобы дернуться в сторону. И ноги никто даже не подумал освободить. Зато неожиданный удар под колени уронил безвольное тело Лореса на холодные каменные плиты. Подоспевший стражник прижал его плечи к полу, после того как бесцеремонно толкнул вперед и наступил на его спину тяжелым сапогом, лишая возможности выпрямиться. — Так, пожалуй, лучше, — рассмеялся Седум, приближаясь ближе к Лоресу. Передал над ним бутыль Вересту и склонился, обманчиво ласково провел по волосам своего пленника. — Лорду Амаранту наверняка нравились твои волосы. Я отправлю ему в темницу несколько локонов. Думаю, он их узнает. Верест, оказавшийся ближе к ягодицам северянина, бесцеремонно плеснул на спину и свежий ожог порцию вина, а стоило Лоресу перестать шипеть и выгибаться от боли, как полупустая бутыль более чем откровенно коснулась его ануса, намекая на дальнейшие планы. — Ты все еще ни о чем не хочешь попросить, раб? — спросил Седум, неотрывно глядя в помутившиеся глаза Лореса. Лорес только покачал головой в ответ. Разве имеет еще значение, что произойдет с ним самим, когда по его вине падет весь север, утянув за собой и Теллур? Едва придя к власти, светлейший лорд Седум откроет ворота Харру, и не будет никого, способного это остановить. — Упрямый, не удивительно, что пришелся по душе Амаранту, — Седум отпустил волосы Лореса и отошел в сторону. — Можешь развлечься, Верест. Только... постарайся не разрезать его на мелкие лоскутки, как прошлую свою игрушку. Верест недовольно фыркнул: — Я не подумал об этом, — обойдя раба, замер у его лица. Острый носок сапожка ткнулся в открытый рот Лореса. А следом резкий рывок за волосы заставил запрокинуть голову. У рта замерло горлышко бутылки. — Тебе лучше бы хорошенько ее облизать, сам ведь понимаешь, где она окажется дальше, — Верест прищурился, с насмешкой наблюдая за человеком у своих ног. Беспомощность пленника, казалось, заводила его не меньше, чем остатки непокорности во взгляде. Сердце Лореса болезненно колотилось, пока тело обдавал жар из-за треклятой дряни, влитой в него остроухими лордами. Но в чем не хотелось признаваться особенно сильно — страх. Он полностью сковал Лореса. В голове замелькали мысли: а если стекло лопнет? Как больно это может быть, и выживет ли он? Хотя есть ли вообще смысл думать о своей жизни, когда выбраться отсюда он сможет разве что безумцем? Он не хотел. До отвращения не хотел. И все-таки послушно взял горлышко в рот, стараясь не смотреть на торжествующее лицо Вереста, в тусклом свете кажущееся почти пугающим. — Разумно, — одобрил принятое Лоресом решение Верест и просунул горлышко глубже. Стекло казалось толстым, и наверняка не должно было треснуть, пока с ним обращались бережно, но Лорес не знал, как далеко мог зайти Верест в своих играх. И то ли чувства лорда так ясно отражались на его хорошеньком личике, то ли Лорес видел в его глазах отголоски своих собственных мыслей: «Это вот его опасались в столице? Этого человека, покорно принимающего свою участь? Смешно». Когда бутыль была достаточно смочена слюной, Верест отстранился: — Надеюсь, ты умеешь расслабляться, — фыркнул он, шлепнув раба по ягодице. Звонкое эхо от удара пошло по камере. Большей подготовки Лорес не удостоился: успевшее охладиться стекло вжалось в его анус. Верест с силой загнал горлышко бутылки в беспомощное тело: боль раба его не волновала, а бездушному стеклу и вовсе было безразлично. — Нравится? Крик боли отбился о толстые стены, а Лорес попытался отползти, вырваться, покрывая Вереста и Седума последними словами, отчаянно стараясь хоть как-нибудь освободиться, тем самым только больше мешая себе: внутри все горело. Верест самодовольно хмыкнул и опустил руку на поясницу Лореса: — Тебе только кажется, что ты пытаешься отползти. Ты не сдвинулся ни на йоту. Расслабься и прими все, что тебе желает дать господин. Разве не в этом смысл жизни постельного раба? Седум поморщился, будто не одобряя действий или слов Вереста. Подошел к стене, снимая с нее веревку. Не очень длинную, всего-то несколько колец, и не самую толстую. Вернулся к пленнику и протянул её Вересту: — Оставим его ненадолго? Верест ухмыльнулся, принимая моток: — Как пожелаете, — давление на бутылку прекратилось. Волосы Лореса, не обрезанные Амарантом, были схвачены тугим узлом. Верест ухмыльнулся и обхватил веревочной петлей основание бутылки, затянул покрепче, вынуждая Лореса запрокинуть голову — или смириться с тем, что стеклянная емкость будет стремится все сильнее вжаться в его нутро. — Отдохни пока, — потрепал его по волосам, словно комнатную собачку. Шлепнул еще разок по ягодицам, чтобы человек дернулся — и ощутил всю прелесть своего положения. — Пообвыкнись, сегодня это самое малое, что успеет побывать в твоем теле. Теллурцы оставили его в покое, насколько это вообще было возможно назвать словом "оставили". Они всего лишь переместились к дальней стене камеры, куда слуги принесли два кресла и столик с закусками. — Думаешь, он продержится хотя бы час? — Не уверен, люди достаточно хрупкие создания, хотя, конечно, и зелье на них действует иначе, — Верест наполнил один из кубков вином из очередной бутылки и почтительно протянул Седуму. — Но вас это не так забавляет, как меня. Почему тогда вы продолжаете составлять мне компанию, лорд? — Наблюдаю за тем, как низко может пасть север, — Седум задумчиво повел плечами и сделал небольшой глоток. — Слежу, чтобы ты не оставил его без конечностей. — Я уже понял, что ему надо сохранить все выступающие органы, — вздохнул Верест с притворной печалью. — Хотя король-евнух — звучит забавно. Как вино? — Прекрасно, северное? — Да, из дальних провинций, теперь такого уже не делают, — Верест пригубил вино тоже и перевел взгляд на человека. Лорес пытался не слушать, пусть даже получалось с трудом. Он из всех сил боролся с захватывающим его разум зельем. Пасть так низко при этих теллурцах? Отвратительно. Мерзко. И все же тело почти требовало уступить и позволить получить удовольствие от происходящего. Боль отступала плавными волнами, уступая место совсем иным ощущениям, и с каждым последующим мгновением сопротивляться становилось все сложнее. Прошло не более четверти часа, прежде чем Лорес сдался окончательно и позволил треклятой бутылке проникнуть глубже в тело. Вместо ожидаемой пытки, одурманенное тело ощутило прилив тепла, требующего большего, и Лорес тихо застонал, все-таки опасаясь опускать голову еще ниже. — Кажется, дело пошло, — Верест так и приблизился к Лоресу с бокалом вина в руке. Обошел вокруг, оставляя обзор Седуму, провел рукой по натянутой веревке, надавил на бутылку, теперь куда легче входящую в ставшее податливым тело. — Опусти голову, раб, — приказал коротко, полностью осознавая свою власть. — И целуй ноги своего господина. — Нет… — прошептал Лорес на вдохе, хотя тело покорно подалось навстречу инородному предмету. Так до омерзения унизительно. — Ты сделаешь это, — натянутая веревка протолкнула бутылку еще глубже, заставив Лореса тихо заскулить. — Еще немного поупираешься, и она войдет в тебя полностью. За ней последует вторая. Как думаешь, будет менее постыдно потом позволить кому-то вынимать из тебя это стекло? Слова Вереста не были просто угрозой. Лорес слишком хорошо понимал, что тресни бутыль внутри него, сюда просто позовут лекаря, способного залечить такие раны. Можно даже не мечтать о том, что смерть подступит быстро. Проглотив гордость, он склонился ниже, чувствуя, как сосуд входит глубже в тело, словно обезумевшее жаждущее продолжения, а затем коснулся поцелуем сапога Вереста. Мерзко. До чего же мерзко! — Светлейший лорд его неплохо выдрессировал, надо будет при случае сделать ему комплимент, — голос Седума прозвучал достаточно веско, чтобы Верест улыбнулся шутке. И подставил второй сапог. — Еще. Не особо убедительно вышло, раб. «Сволочь», — мелькнула в голове мысль. Лорес мельком поднял взгляд на Вереста, мысленно проклиная его и всей душой презирая. Но какое это могло сейчас иметь значение, когда с каждым мгновением тело все сильнее распирало от входящего глубже предмета. Последние барьеры падали: сознание Лореса ускользало, умоляя едва ли не тереться о ноги Вереста, прося еще и еще. Он поцеловал и второй сапог, на сей раз протяжнее, а в следующее мгновение по позвоночнику прошла странная приятная дрожь, когда бутылка скользнула дальше. Впрочем, казалось, что сейчас что угодно сможет доставить удовольствие. — Да, так лучше, — пальцы Вереста коснулись спины Лореса, в пародии на ласку он провел рукой от плечей раба к ягодицам, оцарапывая кожу и оставляя красноватые полосы. И скинул с бутылки веревочную петлю, чтобы глупый и безотказный, словно течная сука, северянин и впрямь не добавил работы лекарю. На какое-то время стало легче. Натяжение веревки исчезло, хотя тело продолжало дрожать, а дыхание Лореса стало сбивчивым и хриплым. Несколько долгих мгновений, за которые Седум поднялся из-за стола и пересекал камеру, ничего не происходило. А потом перед лицом Лореса оказалась новая пара сапог: — Покажи мне, что ты понял урок, и на этом закончим. Лорес поднял взгляд раскрасневшихся глаз на Седума. Где-то на задворках сознания еще проскользнула мысль о том, чтобы плюнуть ублюдку в лицо, но все-таки Лорес коснулся поцелуем сапога второго мучителя, надеясь лишь на то, что после этого его оставят в покое. — Он твой, — проронил Седум, брезгливо глядя на человека, и покинул камеру. «Отвратительно», — мелькнула одинокая мысль где-то на задворках сознания, когда сам Лорес уперся лбом в прохладный пол, все еще надеясь вновь обрести утраченную власть над своим телом. Верест проводил светлейшего лорда взглядом и только после того, как закрылась тяжелая дверь, обратил внимание на раба у своих ног. — Хочешь, чтобы я продолжил развлекаться, или мечтаешь, что я просто оставлю тебя в покое? — осклабился, начав медленно двигать бутылку в теле человека, то вытаскивая ее до горлышка, то вновь проталкивая вперед. С губ Лореса сорвался тихий стон, и тело подалось навстречу вторгающемуся в него предмету, ногти оцарапали каменные плиты. — Оставь… — хрипло и слабо, на грани слышимости. — Какой... наглый, — фыркнул Верест, ускорив движения руки, а потом резко вынул бутылку, оставляя содрогающегося человека без желаемой его телом разрядки. — Амарант не научил тебя правильно просить? Тогда придется мне. Ставшая мучительной пустота внутри заставила одурманенного северянина прогнуться в спине. Он едва сдерживал позорное желание умолять. Хотя, разве может хоть что-нибудь быть более постыдным, чем происходящее сейчас? Пальцы Вереста скользнули к напряженному члену Лореса, но это прикосновение даже отдаленно не напоминало нежность: сжав в горсти мошонку, Верест только сильнее сжимал пальцы, ожидая, когда раб проявит понятливость. Боль заставила Лореса коротко вскрикнуть и завозиться, причиняя себе лишь еще большие страдания. Он знал, что нужно делать. Определенно знал, а воспаленный разум лишь подталкивал его в пропасть. Тело стало слишком чувствительным. — Делайте, что вам будет угодно, — прошипел, пытаясь совладать со своим телом, — господин. — Ты бы пользовался популярностью в увеселительных домах, — будто между делом заметил Верест, но ладонь разжал. Похвала, словно звонкая пощечина. Удобство покроя хакама позволяло не тратить время на развязывание и завязывание пояса: теллурец пристроился сзади, чуть сдвинул ткань, чтобы широкий боковой разрез оказался как раз там, где нужно, и без предупреждения вошел в гостеприимно распахнутое отверстие, еще не сомкнувшееся после стеклянной игрушки. Тело северянина легко приняло плоть Вереста, раздавшись вспышками удовольствия, несмотря на то, что где-то в глубине сознания Лоресу все еще было противно. Он утратил любую способность к сопротивлению: даже пальцы ему не подчинялись. Вцепившись в его бедро одной рукой, на другую Верест намотал веревку, все еще привязанную к волосам северного короля. Рванув на себя веревку, ощутив, как прогнулся, пытаясь избежать новой боли, раб, Верест задвигался в приятном ему рваном, резком ритме. Безвольному тело было хорошо и даже слишком: оно пыталось подаваться навстречу своему палачу, издавало громкие стоны, даже умоляло засадить поглубже. Это было жутко. Понимать все и осознавать, но не иметь ни малейшей возможности изменить происходящее и прекратить падать все ниже с каждым последующим мгновением. Верест не жалел тело под собой: он проникал глубоко, грубо и жестко вколачиваясь. Хватка сильных пальцев оставляла синяки на тонкой коже бедер, а Лорес скулил, невольно подмахивая своему насильнику. Разум и впрямь еще иногда вспышками ужаса и боли возвращался к северянину, но тут же вновь отступал под настойчивыми волнами зелья. Каждый рывок вызывал дрожь сладострастия, лишая Лореса последних остатков воли. Тело жаждало продолжения, а Верест пользовался этим, присваивая себе раба ненавистного Амаранта из дома Полыни с каким-то ведомым лишь ему одному торжеством. Наконец, теллурец с хриплым выдохом излился в своего пленника, в последний раз натягивая его на себя до самого основания, а спустя несколько мгновений вышел из него, поправляя хакама. — Очень мило с твоей стороны, — хмыкнул, заметив, что Лорес все еще напряжен. — Пожалуй, можно отдать тебя страже, не зря ж парни караулят под дверьми. Ты как, двоих сразу ублажишь?— пошутил, раздвигая ягодицы человека, и ухмыльнулся. - Развратный вид, но мне нравится. Недостаточно… Ногти Лореса отчаянно впились в каменный пол, а тело вновь начало трясти. Действие зелья и не думало подходить к своему концу, все нутро просило продолжить. Казалось, после соития все стало лишь хуже. — Да, — надрывно прошептал, прогибаясь сильнее, едва ощутив на себе прикосновение рук. — Пожалуйста, что-нибудь… — Совсем что-нибудь, шлюшка? Как насчет того, чтобы просто оставить тебя так? Одного? — Нет. Пожалуйста, — умоляюще, будто бы от этого завесила его жизнь, — не оставляйте так… господин… — Звучит похоже на просьбу, — Верест отошел к дверям, чтобы впустить стражников. — Можете развлечься с ним пока, — бросил и вернулся в кресло, явно собираясь наблюдать за представлением. Стражники не стали долго отнекиваться: подобное им было не впервой. Так что, перекидываясь шуточками, они разыграли очередность, после чего один из них занял недавнее место Вереста, так же запрокинув голову Лореса, намотав веревку себе на руку, а вот второй замер у лица человека, лениво надрачивая свой налитый кровью внушительный член, при виде которого рот северянина сам по себе наполнился слюной, а низ живота приятно свело от совершенно нездорового возбуждения. Если бы Лореса не удерживали цепи, он наверняка бы распластался по полу и начал бы ползать по нему, словно червь, умоляя незнакомцев начать побыстрее. К счастью, те не тянули слишком уж долго. Чьи-то руки грубо стиснули талию Лореса, а в следующий миг в него вновь вошли. Сразу до предела, не жалея и не заботясь о чувствах. Лорес коротко вскрикнул, но стражник начал вгонять в него свой член, пока его товарищ смеялся, подмечая, как северный королек стонет и подается навстречу, словно дешевая потаскуха. — Хочешь чего-то большего, шлюха? — прозвучал позади насмешливый вопрос. — Да, — почти простонал в ответ, одурманенно глядя на стражника перед собой. — Отрадно слышать, — засмеялся тот, затыкая рот Лоресу своим членом. Они пялили его вдвоем, толкая вперед-назад. Лорес едва не задыхался, а стражник спереди продолжал насиловать его горло, не обращая внимания на слезы, до боли стискивая в руках влажные от пота темные волосы северянина. Глубокие ритмичные толчки окончательно выбили из головы Лореса последние остатки самообладания. Он трепыхался скорее по инерции, будто тряпичная кукла. Лорес осознавал, что ему должно быть мерзко. И все-таки совершенно подчиненное низменным желаниям тело с упоением принимало в себя плоть теллурских стражников. Никогда раньше он не пытался брать так глубоко и так старательно: его ужасно пугала одна только мысль о том, что эти двое просто прекратят в один момент, и ужасное чувство пустоты вернется. Тот, что был спереди, кончил первым, принуждая Лореса сглотнуть все, и он подчинился, на самом деле едва не плача, ведь покорному зелью телу хотелось еще. Хоть что-нибудь. Хоть как-то. Хоть кто-то. Последний рывок позади, а затем и второй стражник отстранился, напоследок потрепав Лореса по волосам, словно какую дворнягу. — Доволен теперь? Что надо сказать тем, кто потратил на тебя свое время? — вместо тишины после вопроса на спину Лореса опустилась плетка, рассекая воздух хлестким резким звуком. Неожиданный удар заставил Лореса вскрикнуть, а затем он прогнулся, почти умоляя облегчить его страдания хоть ненадолго. — Спасибо, — сбивчивый шепот. — Спасибо… Господин. Верест нанес еще с десяток ударов по ягодицам человека, заставляя его кричать и вертеться, стеная от боли и унижения, прежде чем кивнул стражникам, один из которых уже держал собачий поводок. — Этого тебе хватит наверняка, — пообещал Верест.

***

Все закончилось, но Лореса продолжало трясти, хотя теперь это не имело никакого отношения к зелью. Если сначала он кричал и умолял прекратить пытку, то после лишь безвольно распластался на полу, полубезумно глядя в стену стеклянным взглядом. Отвращение, стыд и бессильная злоба накрыли его с такой силой, что он сам не знал, как еще не разрыдался на радость своим палачам. Казалось, будто все это произошло не с ним. Да и вообще не могло произойти, нет. Это просто какой-то кошмарный сон. Мысли путались, ускользали. Лорес не мог ни на чем сосредоточиться, лишь отчаянно пытался не думать о том, что с ним творили. Подойдя к обессилевшему человеку, Верест коснулся царапин на спине Лореса кончиками пальцев, задумчиво слизнул его кровь. — Надо же. Тоже соленая... Что ты должен сказать хозяину, раб? Никакой реакции на прикосновения и вопрос Вереста не последовало. Лорес продолжал смотреть в стену, никак не реагируя на происходящее вокруг. — Добавить еще? Ты ведь меня слышишь, не прикидывайся. — Я надеюсь, ты будешь долго подыхать, — послышался наконец тихий ответ после продолжительной паузы. — Уж наверняка тебя переживу, — плетка, которую все еще держал в руках Верест, опустилась на и без того красные ягодицы, а после небольшой паузы рукоять заняла место в анусе человека. — Очаровательный хвост. Заодно сохранишь в себе все, что с такой охотой принял. До следующего раза. Лорес коротко вздрогнул, поморщившись от очередного унижения, но не более. В груди воцарилась абсолютная пустота. Ему казалось, что все кончено, и он умрет здесь во время очередных забав этого желтоглазого безумца. Верест хохотнул, довольный собой, — и пошел к дверям. — Ты не представляешь всей глубины пропасти, которую тебе предстоит исследовать до самого дна. Уверен, твоей супруге будет интересно узнать о твоих похождениях. А может быть, твоему родичу история придется более по душе? — А может быть, ты заткнешь свой поганый рот? — прозвучал безразличный вопрос. Верест резко развернулся от дверей: — Как ты смеешь со мной говорить, песья подстилка? Молчание в ответ. Напряженное, но полное какой-то глупой гордости. Сорвется и убьет — пожалуйста. Тем меньше придется страдать. Верест зло прищурился: — У тебя есть совсем немного времени, прежде чем я дойду до коридора и скажу привести к тебе свежую компанию. Верест не исполнил своей угрозы. Лорес был полностью предоставлен самому себе, вольный каждое мгновение прокручивать в мыслях произошедшее. Лучше бы он забылся. Сошел с ума, тронулся. Тогда принять случившееся было бы куда легче. Слезы текли по щекам сами собой, а Лоресу оставалось лишь тихо всхлипывать, бессильно сжимая кулаки. Он пребывал где-то на грани между сознанием и сном: страх ушел. Наверняка, если бы сейчас Верест вздумал скормить своего пленника голодной псине, Лорес даже не шелохнулся. Где-то в углу камеры капала вода, отсчитывая мгновения его нахождения здесь. Капля за каплей, разбиваясь о плиты где-то позади. Через вечность, наполненную лишь этими звуками, в коридоре вновь послышались шаги. Легкие, вкрадчивые, не похожие на походку его мучителей. С легким скрипом отворились двери, и в камеру проскользнула чья-то невысокая фигурка. Эльф приблизился к Лоресу, окутав того шлейфом коричного запаха. — Дом Амаранта сгорел ночью, — незнакомый голос. — Тэар Соль пару минут назад просил передать тебе. Домашние одежды из добротной ткани. Синей с алым. Светлые волосы, отблескивающие серебром в полумраке, выхватываемые светом светильника в коридоре. — Сам лорд обвинен в государственной измене, вроде как за нанесение оскорбления лорду-послу Харра и сочувствие мятежникам. — Значит, он и правда в темнице...— едва выдавил в ответ Лорес, даже не совсем веря в то, что говорит с живым существом. — Зачем говоришь мне это? Я не могу помочь. "Я вообще ничего не могу". — Тэар Соль сказал, что тебе стоит знать, что не все зря. Ферн уберег твоих друзей, — незнакомец говорил шепотом, будто опасаясь, что пустые стены разнесут доверенную ему тайну дальше, чем стоит. Лорес хохотнул. То ли радостно, то ли на грани истерики: — Они живы. Хорошо, — внезапная мысль озарила Лореса. Он попытался приподняться.— Пожалуйста, будь милосердным. Убей меня. Я не выдержу больше. Пока нет никого... — Отец меня сам убьет после такого, — незнакомец побледнел. — Ты... выдержишь. Несколько дней, не так уж сложно, правда? — залепетал быстро-быстро, торопясь выговориться. — Если не будет доказательств измены, лорда отпустят. Он не оставит тебя здесь. И, услышав шаги по коридору, сполошено бросился к выходу, торопливо запирая дверь, гася светильник и затем спешно ныряя в ответвление коридора. — Нет! Бесы бы побрали весь ваш род! Я убью вас всех, когда выберусь! Слышишь?! Выпущу кишки и скормлю их вашим женщинам! Это был крик отчаянья. Лорес не верил в то, что выйдет отсюда живым. Не надеялся, что Амаранта отпустят, а если такое и случится, знал — он не решится прийти на помощь. Одно Лорес понимал точно: если ему повезет, то он не оставит в живых Седума, Вереста, Амариллиса и Ятрофа. Убьет. Собственными руками. И слова Амаранта больше его не остановят. Под волнами гнева отступило одно безумие, сменившись другим.