Глава 15. Синяя фиалка
9 марта 2018 г., 18:00
Камера, в которой оказался Амарант, была далеко не самой неуютной в дворцовой темнице. Присев на край доски, служившей здесь постелью, светлейший лорд с досадой сдвинул шелковые рукава кимоно, разглядывая проступающие на запястье следы пальцев кого-то из царских стражей. Шлемы, скрывавшие лицо, мешали узнать обидчика в следующий раз, но лорд не был уверен, что захотел бы опускаться до мелочных склок. Каждый делал лишь то, что был должен.
По всей видимости, лорд-посол Харра нажаловался Седуму, тот раздул личную неприязнь до масштабов трагедии, – и Эустом обязан был вмешаться со всей строгостью. Несколько синяков и пара дней в тихом каменном мешке с одним узким окном – не такая уж высокая цена за соблюдение приличий.
Ночная прохлада уже начала сказываться, когда Амарант услышал шаги по коридору. Нарочито шумные, чтобы принадлежать смене караула.
Лорд поднялся, торопливо оправляя одежды: не так много теллурцев могло запросто зайти в темницы.
Когда тяжелая дверь отворилась, и в помещение прошел охранник, несущий светильник, Амарант склонился перед появившимся на пороге царем. Вопреки обыкновению, тот был одет почти буднично. Без яркой росписи на шелке верхних одежд, изящных украшений, даже льняного цвета волосы царь собрал в строгий пучок.
— Для мятежника ты слишком спокоен, лорд дома Полыни, — Эустом усмехнулся и сделал знак сопровождающим ждать в коридоре.
— Мятежника, мой царь? — Амарант внутренне содрогнулся, но постарался сохранить спокойствие. Паника – худший из возможных советчиков. Да, все знали, как царь расправилялся со своими политическими врагами, но, раз Эустом стоял здесь, а не прислал палачей, можно было считать свои позиции достаточно прочными. — Отказ частному лицу из Харра в близости теперь считается мятежом? Или я многого не знаю о тех, кому неудобно мое существование в тени Вашего трона?
Легкая улыбка, на миг осветившая лицо царя, сказала светлейшему лорду больше любых слов, но все же предстояло продолжать говорить. Молчание – дорога к проигрышу.
— Могу я узнать, в каких кознях меня обвиняют?
— Таэр Леатрис очень старался, чтобы лорд Седум увлекся обвинениями и подвел твои действия под измену.
— Я рад, что таэр Леатрис мне не враг, — тень улыбки скользнула по губам светлейшего лорда. И впрямь, от такого обвинения оправдаться было куда легче, чем от всего того, в чем Амарант был по-настоящему виноват.
— Если в том, что ты организовал лорду-послу Харра побои, я не сомневаюсь, — Эустом выдержал паузу, наблюдая, как его собеседник покаянно опускает голову. — То обвинять тебя в желании забрать корону... У тебя однажды была эта возможность, но ты предпочел защитить меня.
— Я лишь исполнил свой долг, мой царь.
— Долг? И мягкость к северному трофею — тоже часть твоего понятия о долге? Расскажи мне.
Приказной тон не оставлял иных трактовок, но и открывать Эустому душу светлейший лорд не намеревался. Оставалось подобрать слова и юлить, не касаясь лишних тем:
— Харр набирает силу и в любой момент может попытаться восстановить древние границы Империи. Войска Теллура не удержат страну, если будут вынуждены воевать на два фронта, но если мы доброй волей отпустим мятежный север, то получим соратников, а не противников.
— И массу недовольных внутри страны, — Эустом сверлил взглядом далекого родича. — Что ты собираешься делать с ними?
Амарант чуть повел плечом:
— Переубеждать, конечно. Война с севером нарушает привычный ритм жизни, а кроме того сводит на нет все торговые связи. Лорды не столько заинтересованы в севере, сколько в ресурсах, которые он давал. Если мы не противники, а союзники, кто станет мешать и дальше торговать на выгодных условиях, путешествовать к Раанским горам, которые мы и так не можем удержать в своих руках последние несколько столетий? – увлекшись, светлейший лорд позволил себе допустить в голос чуть больше эмоций. – Да, за сырье для амброзии придется платить, но мне кажется, что это ударит лишь по доходам дома Вербены, а все прочие не ощутят разницы. Но разве хорошо, когда какая-то из семей претендует на то, чтобы стать богаче царя? Не будет Раана – не будет источника лишнего дохода.
— Ты и впрямь мыслишь мятежно, Амарант из дома Полыни, — вздохнул царь и покачал головой. — Но я не стану искать тебя в провинции, когда ты сумеешь покинуть мой дворец.
— Благодарю, мой царь, — коротко поклонился. — Но… я бы хотел вернуться за своим северным трофеем. Без него мне будет тяжело договариваться с лордами севера, когда придет время.
— Нагле-ец, — протянул Эустом. — Смотри, не повтори судьбы Кермека. Мне будет очень не хватать при дворе представителей дома Полыни.
Упоминание погибшего брата разом избавило Амаранта от желания играть словами. И впрямь, не стоит слишком полагаться на удачу: вертихвостка слишком быстро меняет кавалеров.
— Простите, — еще один поклон, но раскаянья в голос добавить не удалось, все мысли были там, за пределами дворцового комплекса.
Не надо было оставлять людей в доме. Не так много мозгов надо, чтобы найти их, даже Ятрофу хватит, не то, что Седуму. Но отсюда исправить оплошность не представляется возможным.
— Мой царь… Могу я просить о небольшой милости?
Царь усмехнулся и спрятал руки в рукава своей одежды:
— Я думал, ты не станешь просить.
— Я тоже так думал, но ошибался, ослепленный гордыней. Могу я надеяться, что мой царь позволит мне официально вернуть мою собственность, если кто-то успел завладеть ею за эти несколько часов ночи?
— Я подумаю об этом. А пока оставлю здесь светильник, надеюсь, ты сумеешь использовать его по назначению, — Эустом повернулся, собираясь покинуть камеру. – Амарант. Пришлешь весточку, когда доберешься до дома.
Скрипнул ключ в замке, и лорд, оставшись один, подошел к светильнику, задумчиво осмотрел его, взял в руки и пошел вдоль стен. В царском дворце должны были быть потайные переходы, расположенные не только в верхних покоях, но и в нижней, подземной части. Эустом был уверен, что его пленник недолго останется под замком, значит, скорее всего, один из ходов расположен здесь.
Путь нашелся: через полчаса осмотра стен рычаг, скрытый под едва заметно выступающим камнем, не закрепленном в кладке стены, открыл узкий лаз. Амарант вздохнул, глядя на размеры своей дороги к свободе. Было бы очень неплохо, если бы ползти там пришлось не очень долго. По крайней мере, оттуда поступал свежий воздух, значит ловушка хоть где-то, но выходила наружу, не замыкаясь в подземелье.
Никогда прежде не страдавший боязнью закрытых пространств теллурец поежился: слишком узким казался этот путь. Если что, там не развернешься. Еще неизвестно, что лучше: ждать наемников Седума здесь или застрять где-то под толщей стен дворца. Только сейчас из двух зол приходилось выбирать более неочевидное.
Оставив в камере широкие верхние одежды, оставшись в одном нижнем кимоно, светлейший лорд сунулся вперед.
Камни лаза стали давить на разум уже спустя несколько метров. Хорошо, что лорд был худощав, окажись тут кто плотнее комплекцией, путешествие было бы крайне коротким. В какой-то миг появившееся осознание того, что еще несколько движений и никто даже не попытается вытянуть застрявшего беглеца, не добавило спокойствия. Да что скрывать, резануло паникой. Дыхание сбилось, и Амаранту пришлось несколько минут пролежать в непроглядной темноте, сосредоточенно считая про себя, прежде чем он смог продолжить путь. Приложившись коленом о камень, ругнулся сквозь зубы. Бесов лаз все не заканчивался и уже начал казаться бесконечным, когда, наконец, соизволил стать чуть шире и повернуть, …чтобы закончиться тупиком.
Амарант чуть не взвыл, осознавая, что развернуться, как он и предполагал, будет невозможно.
В полной темноте ощупывая закрывающий путь камень, он не раз и не два посетовал, что не прихватил с собой во дворец светящихся камней, а светильник, принесенный Эустомом, был слишком велик, чтобы тянуть его с собой.
Сердце колотилось, подстегнутое темнотой и неизвестностью. Пожалуй, будь здесь хоть лучик света, паника бы не накатывала волнами, но помощи ждать было не откуда – и Амарант, пару раз попытавшись толкнуть неподдающийся камень, из-за которого тянуло сквозняком, принялся ощупывать стены вокруг. Может быть, где-то тут был скрыт рычаг, подобный тому, который находился в камере?
Время в темноте текло совершенно иначе, и лорд не мог сказать, сколько минут провел в безрезультатных поисках, пока рука не задела металлической детали где-то на уровне плеча.
— Да открывайся уже, бесова дверь, — отнюдь не изящно ругнулся лорд, стараясь понять, что надо делать с находкой. Тянуть на себя? Нажимать? Пытаться сдвинуть в сторону?
Когда рычаг поддался, сдвигаясь влево, задним числом Амарант подумал о том, что дверца может убираться не наружу, а внутрь. Но на его счастье строители этого лаза о подобном коварстве не помышляли, и беглец не поплатился за изучение потаенной двери разбитым черепом.
Вывалившись на лужайку за пределами дворца, лорд какое-то время не шевелился. До тех пор, пока его внимание не привлекли сполохи пожара.
На юге от дворца что-то горело. Оранжевое зарево ярко выделялось на чернильно-темном ночном небе, и, судя по расположению, Амарант был готов угадать, чье обиталище там занимает мысли горожан, собравшихся тушить разбушевавшийся огонь.
— Прохлаждаешься? — голос Леатриса выдернул прислонившегося спиной к стене Амаранта из созерцания алых отблесков.
— Думаю, насколько похож на погорельца, — он покачал головой и поднялся, заставляя себя собраться.
— Достаточно, — Леатрис протянул светлейшему лорду принесенные с собой кимоно. — Эшшольций сказал, что твой человек у Седума и стоит поторопиться. Сын Седума сам попросил его передать тебе эту новость.
— Хороший мальчик, — Амарант накинул кимоно на плечи и, по мере того, как облачался в чистую одежду, все больше вновь походил на придворного, стоящего лишь несколькими ступенями ниже царской семьи. — Я не успел поблагодарить тебя за обвинения в измене.
— Не стоит благодарностей, — придворный маг широко улыбнулся. — Я очень старался, правда.
***
Могло показаться удачей, что Седум не повез Лореса в свой особняк, предпочтя убежище за чертой города, или что младший сын Седума оказался столь совестливым и настолько доверял домашнему магу. Но на самом деле удача была лишь в том, что Лорес — кажется — выжил. Вопреки всему. Едва оказавшись в доме своего недруга, светлейший лорд первым делом окинул взглядом лестницу, ведущую на жилой этаж. Там, почти скрытая тенями, угадывалась хрупкая фигурка старшего сына Седума — Дельфиниума из дома Оливы. По уговору с Солем, он должен был появиться на лестнице, если Лорес все еще находился в этом доме. И теперь, когда появилась определенность в дальнейших действиях, Амаранту тяжело далось внешнее спокойствие, пока он, сунув под нос недоверчивому управляющему царскую грамоту, требовал немедленно вернуть его собственность. Амарант был готов к тому, что слуги Седума могли попытаться соврать или пустить его по ложному следу: не зря он озаботился тем, чтобы одолжить у мэтра Бадьяна пятерых сопровождающих. Попробовали бы домочадцы Седума поартачиться, увидев комплект из боевых магов и указа царя. Впрочем, нет, они не попытались. Амарант еще раз искоса глянул на юного лорда и вновь обратился к управляющему, пытающемуся сослаться на отсутствие лорда Седума в доме и, как следствие, без приказа господина не уполномоченного распоряжаться никем, находящимся здесь. — Я все равно заберу его, вопрос только в том, какая часть дома пострадает сильнее от умений моих сопровождающих, — ровный и спокойный тон светлейшего лорда из дома Полыни ясно давал понять, что торговаться и тянуть время он не намерен. Управляющий принял неизбежное и, вздохнув, повел визитера вниз, в камеры, где держали нерадивых рабов. Если бы можно было нестись впереди управляющего, Амарант бы наверняка это сделал. Но, к сожалению, он совершенно не знал подземной части этого дома, и приходилось подстраиваться под шаг управляющего. Нарочито медленный, как казалось сейчас светлейшему лорду. Он подозревал, какое зрелище ждет его в окончании пути, — и больше всего опасался, что при всей торопливости не успеет, опоздает на какой-то миг..! Сердце сжимало предчувствием непоправимой беды; для того, чтобы держать себя в руках, требовалось все больше выдержки и в какой-то момент Амарант поймал себя на том, что едва ли не до крови впился ногтями в ладони, почти не ощущая этой боли из-за душевных терзаний. Надо было держать лицо и идти вперед, но, похоже, это было выше его сил. — Быстрее, — подстегнул он управляющего отрывистым приказом, и сам не узнал своего голоса, так много затаенной злобы прозвучало в нем. Наконец, спустя казавшееся бесчисленным количество ступеней и поворотов, управляющий поставил светильник в небольшую выемку в стене и, остановившись у тяжелой стальной двери без всяких просветов, начал искать нужный ключ. Тихий звон металла и собственное тяжелое дыхание на какое-то время заполнили для Амаранта все пространство тюрьмы с её поросшими мхом стенами и влагой на темных каменных плитах. Когда замок с тихим щелчком отворился, светлейший лорд не стал ожидать, чтобы в камеру внесли светильники. Белым вихрем едва не влетел в мрачное помещение подземной камеры, оттолкнув управляющего с дороги, — и замер в нескольких шагах от дверей. С полминуты рассматривал следы от звериных когтей на спине без чувств лежащего на полу человека. Видел и клейма, и два кресла в углу камеры, и другие следы увеселений Седума с его прихвостнями. Амарант поджал и без того тонкие губы — потребовалось несколько глубоких выдохов, чтобы совладать со своей яростью. — Ключ от кандалов, — не оборачиваясь, приказал он и протянул руку в сторону управляющего. Снова тихий перезвон, а затем в ладонь светлейшего лорда лег небольшой прохладный ключик. Амарант в несколько шагов оказался рядом с Лоресом и присел, молча освобождая его от цепей, с противным звоном падающих на пол. Радовало уже то, что пальцы не дрожали слишком явно. Где-то на задворках сознания он подумал, что стоило бы поручить Лореса своим сопровождающим, но сейчас светлейший лорд не мог заставить себя отойти от своего северянина. Тот дышал — и это главное. За домом их ждала карета, а дальше… Что делать дальше, стоило думать уже в безопасности.***
Время от времени Лорес приходил в себя, если так можно было назвать те краткие моменты, когда он, никого не узнавая и толком не способный говорить, начинал метаться в полубреду. Когда же удалось вынырнуть из болезненной полудремы и осознать окружающий мир, оказалось, что он находится в незнакомой спальне. Лишенный любых украшений потолок был достаточно высок, но саму комнату можно было пересечь шагов за десять. Слабый свет, едва пробивающийся через затворенные ставни, погружал помещение в мягкий полумрак, в котором Лорес постепенно сумел различить очертания низкого столика у стены напротив и небольшого сундука шагах в трех от футона, на котором Лорес и лежал. Сундук, наверняка, служил одновременно и стулом, и шкафом, но оценить аккуратность работы – и следом хотя бы позволить себе сделать предположения насчет владельца спальни с такого расстояния полумрак не позволял. В воздухе ощущался смутно знакомый запах лекарственных трав. Лореса охватил страх: он помнил, как потерял сознание в застенках дома Оливы. Неловкое движение рукой и отсутствие металлического звона цепей насторожило его еще больше. Неужели Седум еще не наигрался? Решил продлить забаву и просто потребовал подлечить игрушку? Был настолько уверен, что раб обессилен и безопасен, что даже оставил его без надзора? Кто поймет мотивы этого ненормального!.. К тому же слабость в теле была такой, что не то, что двигаться, думать – и то выходило с трудом. Но снова оказаться способным лишь покорно плыть по течению Лорес отказывался. Превозмогая слабость, он заставил себя приподняться и преодолеть расстояние, отделяющее его от сундука. Не важно, что на половине пути тело предало его, что добираться до плетеной коробки пришлось почти ползком, не важно, что мир перед глазами то и дело терял четкость. Надо было просто собрать волю в кулак и не думать. Он сосредоточился на цели и стремился к ней, сам не в силах объяснить, на что надеется. Возлагать надежды на то, что остроухие скоты позабыли в сундуке оружие, конечно же, не стоило. Добравшись до сундука, он распахнул крышку и начал лихорадочно перебирать содержимое в поисках хоть чего-то полезного. Одежды, ворох одежд, предсказуемо педантично сложенных, не самая изысканная ткань. Бумажный веер, мешочек для благовоний… бессмысленные для пленника вещи, но Лорес продолжал рыться в сундуке, и в какой-то миг понял, что его настойчивость вознаграждена. Конечно, настоящего оружия в сундуке не держали, но под очередными тканями он нащупал прохладный металл. Заколка для волос, подобная той, которую он использовал на арене не по назначению. Вроде бы мелочь, но достаточно острая, чтобы оказаться оружием. Вересту, или Седуму, или любому из их приспешников, который войдет сюда, мало не покажется. «Каждого убью», — подумал Лорес, до боли сжимая в ладони свою находку. На какое-то время сплав адреналина и жажды мести вытеснил из головы Лореса желание умирать. Он закрыл крышку сундука и, вернувшись на свой футон, затаился, выжидая. Когда дверь распахнулась, в комнате появился всего лишь слуга с подносом в руках. Он скользнул взглядом по вроде бы спящему человеку и подошел к столику, чтобы оставить на нем легкий завтрак. Теллурец находился слишком далеко, чтобы кинуться на него, а потому Лорес продолжал изображать спящего, следя за перемещениями слуги по комнате из-под полуприкрытых век. Следом в приоткрытую дверь сунулась собака: замерла на входе, принюхиваясь, и звонко залаяла. Лореса будто холодной водой окатило. Тогда, в камере, ему казалось, что страх покинул его, но теперь от звуков лая сердце едва не выскакивало из груди. Слуга вздрогнул от неожиданности и обернулся к собаке: — Кусь, перестань. Мэтр сказал, он сам проснуться должен, — будто собака могла понять, что именно ей говорят. Эльф направился к футону, вряд ли замышляя что-то плохое. Но Лорес, ослепленный бурей эмоций и подстегнутый новой порцией собачьего лая, не стал ждать. Бросился на не ждавшего нападения теллурца, едва он оказался близко. Откуда только силы взялись! — Убери собаку, иначе не проживешь и пары минут, — пообещал Лорес, не отводя напряженного взгляда от застывшей в дверях псины. Локтем он удерживал слугу за шею, а острие заколки находилось лишь в паре сантиметров от глаза заложника. — Не смогу, пока не отпустишь, — эльф не пытался вырываться или звать стражу. — Отпусти, и я выведу её из комнаты. — Отпущу, а ты сюда приведешь охрану? — со смешком ответил Лорес. — Я не настолько идиот. Собака вдруг перестала лаять, с интересом глядя на человека, ощущая его страх, и шагнула ближе. Лорес, отчасти от испуга, сильнее сжал шею слуги, едва не придушив того. Неизвестно, чем бы это закончилось для слуги, если бы легкие шаги в коридоре не ознаменовали появление в комнате нового действующего лица. Голос появившегося на пороге теллурца не могли перепутать ни Лорес, ни собака: — Кусь, место! Лорес, отпусти слугу мэтра Бадьяна, пожалуйста. Этот голос был последним, что ожидал услышать Лорес. А потому хватка ослабла и, когда слуга, воспользовавшись ситуацией, вывернулся из его рук, Лорес не стал останавливать его, ошалело глядя на Амаранта, словно тот был призраком или порождением больного рассудка. Кусь выпустила слугу и улеглась на полу у дверей, собираясь охранять вход от самых любопытных или бесцеремонных. — Вы ведь в темнице,— выдохнул Лорес, все еще сжимая в пальцах свое бесполезное оружие и не решаясь даже шага ступить. А спустя несколько ударов сердца заколка звякнула о доски пола, когда человек протянул руку к приблизившемуся эльфу, желая убедиться, что перед ним не морок. Пальцы натолкнулись на шелк одежд: пусть светлейший лорд и казался более бледным, чем обычно, он точно был существом из плоти и крови. Амарант притянул северянина к себе, не только обнимая, но и поддерживая: — Я так боялся не успеть... — прошептал, уткнувшись лицом в плечо Лореса. Тот напрягся всем телом, почувствовав прикосновение Амаранта. Разум отказывался мгновенно поверить в то, что это действительно тот самый беловолосый теллурец, и что все закончилось. Только спустя пару долгих мгновений Лорес ответил на объятия. Неожиданно крепко, несмотря на дрожь в руках. Только мысли метались. Да, он чувствовал неимоверное облегчение от того, что Амарант рядом, но…Что он успел увидеть? Каким застал его в тот момент, когда отворились двери подземной камеры? И что чувствует теперь? Даже сейчас Лорес боялся, что светлейший лорд пострадал из-за него. — Поначалу их интересовали бумаги харрца… – собственный голос звучал чужим, но надо было прервать молчание. — К бесам бумаги, — фыркнул Амарант. — Они не значили бы ничего, если бы я потерял тебя. Короткий миг понадобился для того, чтобы лорд поднял руку, касаясь лица Лореса. Прикосновение прохладных пальцев не несло боли, которая, наверное, должна была въесться во все естество Лореса, словно клеймо… Клеймо? Он точно помнил, что Верест прижег ему пятки, но сейчас, стоя, не чувствовал даже тени неудобства. Он ослабил объятия и подогнул ногу, чтобы рассмотреть ступню. Ничего. Только молочно-белое пятно новой кожи. Постарался мэтр Бадьян? Лорес был почти уверен, что услуги этого талантливого лекаря отнюдь не бесплатны. — Вы переусердствуете в придании мне значимости,— покачал головой.— Скажите, с вами все в порядке? Как вы пробрались в ту темницу? Я… почти ничего не помню, после ухода палача. Зато, как оказалось, неплохо помнил то, что лучше было бы забыть. Лорес отстранился, напряженно потирая переносицу. Нужно было взять себя в руки. В его голове по-прежнему творился настоящий хаос, он не понимал ни где находится, ни что произошло. Мысли разбегались, а Лорес не мог избавиться от нарастающей тревоги. — Ты бы прилег. При всем мастерстве мэтра какое-то время стоит себя поберечь, — Амарант коснулся губами его щеки, и Лорес едва не дернулся от этого почти невинного поцелуя. Стоило отвести взгляд – и прикосновения отнюдь не приносили спокойствия, но в тоже время и отпускать Амаранта не хотелось. Пусть лучше будет рядом, так его наверняка можно будет защитить. Лорес послушно улегся на футон, не споря. Амарант же отошел к столу за подносом с едой и перенес его ближе, вопросительно посмотрел на Лореса. Но тот только отрицательно покачал головой. Есть совершенно не хотелось, тело не ощущало голода, пусть даже разум подсказывал, что последние несколько дней организм работал на износ. — Если вкратце, то в дом Седума я не пробирался. Мне сказали, где тебя держат, и я просто пришел туда, как только сумел покинуть приветливые помещения дворца, – лорд не стал настаивать, присел рядом с Лоресом, отставив поднос подальше от изголовья. Неосмотрительное движение открыло его запястье с лиловыми следами чьих-то пальцев, четко вырисовывающихся на белой коже, показавшейся из-под края шелкового рукава. Лорес вскинулся, приметив лиловый синяк: — Откуда это? Что там с вами делали? — в глазах блеснул огонек гнева. — Пытались обвинить во всех грехах сразу, в том числе в посягательстве на корону Теллура, — хмыкнул в ответ Амарант, поправляя рукав. — Кое в чем я сам виноват. Надо было, наверное, извиниться перед Ятрофом. Только я не пожелал, — он улыбнулся Лоресу. — Не смертельно, а синяки сойдут. Лорес вздохнул и решил прекратить расспросы, раз Амарант не захотел ответить прямо, но не успокоился: слишком хорошо понимал, что это он своей вспыльчивостью дал Седуму возможность загнать их в угол. И пусть Амарант и бодрился, но все-таки они скрывались в чужом доме, а не остановились в его загородном поместье. — Что с Рейном и Нейтом? — Лорес повернулся на бок, чтобы иметь возможность смотреть на Амаранта из более удачного ракурса. — Они с Ферном в моих землях, в трех днях пути от столицы. Живы и здоровы, если верить письму. Я запретил им возвращаться, пока шум не поутихнет. Вдали от столицы я могу быть уверен, что ни один убийца не доберется до твоих друзей, а здесь... — отвел взгляд. — Я и за себя не сильно-то уверен. Он вздохнул и поднял руку, устало проводя ладонью по лицу. Лорес ощутил укол вины: наверняка для Амаранта не прошли без следа придворные интриги. — Спасибо,— попытался улыбнуться, хотя состояние лорда истязало сердце не хуже, чем пытки Седума. Лорес протянул руку и осторожно взял ладонь лорда в свою. Так, чтобы не причинить боли даже случайно. В душе он подозревал, что синяками на руках дело не ограничилось, но боялся расспрашивать о деталях. Тем более что и сам не был готов говорить о произошедшем. Движение где-то у двери заставило Лореса вновь обратить внимание на собаку. Кусь была достаточно далеко и просто сменила позу, укладываясь поудобнее, но даже так жутко нервировала. Северянин побледнел, но предпочел и дальше делать вид, что все в порядке. В самом деле, не просить же убрать подальше этого четвероногого сторожа. Молчание затягивалось, и под грузом этой тишины и собственных мыслей Лорес чувствовал себя так, будто готов просто разрыдаться, вылив на ни в чем неповинного Амаранта ушат своих нелепых внутренних метаний. Да и что он мог сказать? Что не знает, как дальше жить? Как вести за собой людей, когда осознаешь, что ты всего лишь ничтожество, подстилка, которая будет целовать эльфийским господам ноги, только бы избежать пыток? Никогда раньше Лорес не чувствовал себя настолько… маленьким и беззащитным. Весь мир вдруг сжался до границ его сознания, трепещущего и стенающего. И лишь прохладная ладонь Амаранта удерживала Лореса от глупостей. Наверняка, если бы светлейший лорд сейчас просто встал и ушел, это стало бы концом для короля севера. — Я хочу убить их. Медленно. Так, чтобы они действительно страдали, — едва слышно выдохнул Лорес, подводя итог своим метаниям, сел на футоне, чуть сильнее сжал пальцы лорда в своих перед тем, как рискнуть его отпустить. Губы Амаранта коснулись темных волос, руки его оказались на плечах северянина, даря непрошенные, но необходимые сейчас объятия: — Месть не приносит ожидаемого покоя. Она оставляет в сердце такие же ноющие дыры. Лорес замолчал на пару мгновений, перебарывая нервную дрожь, мешающую говорить. Но теплое тело Амаранта не только согревало, Лорес почти физически чувствовал, как успокаивается в его руках. И это даже немного пугало. — Я не призываю к всепрощению, есть вещи, которые нельзя оставлять безнаказанными. Но прошу отложить месть до того момента, когда она станет одним неотвратимым ударом. К тому же, я бы хотел выплатить им и мой долг в полной мере. Только сейчас — не время, — тихо продолжил Амарант, а Лорес почувствовал его дыхание на своей шее. Выхода не было: ему придется довериться светлейшему лорду из дома Полыни. Больше некому. Рейн с Нейтом далеко, Хильда — еще дальше, а от всех остальных всегда стоит ждать удара в спину. — Я пойду за вами. Лорд ласково провел рукой по его спине: — Не за мной, Лорес. Со мной. И, богами заклинаю, у меня ведь есть имя. Я совсем не против слышать его из твоих уст. Лорес замолчал всего на несколько мгновений, а затем немного отстранился, чтобы поймать взгляд его серо-зеленых глаз: — Спасибо, Амарант, — губы тронула едва заметная улыбка. Непривычное обращение отдавало неловкостью и, в то же время, радовало сердце. Всего одно слово, но оно словно добавило Лоресу веры в завтрашний день.
