Мillion souls

Утром Грейвза разбудил настойчивый глухой стук в окно. Профессор издал протяжный стон полный недовольства, какой только может издать человек, разбуженный ранним утром, и с неохотой перевернулся на бок, открывая один глаз. За прозрачным стеклом, тяжело хлопая крыльями и ворчливо ухая, парила большая сова светло-серого окраса. Персиваль мельком посмотрел на часы — пять утра. Он опустил ноги на холодный пол и, зябко ёжась, подошёл к окну. Сова влетела в комнату, впуская за собой прохладный осенний воздух, и деловито приземлилась на письменный стол. К её лапке был прикреплён небольшой свёрток. Грейвз отцепил его и аккуратно развернул - внутри лежала миниатюрная коробочка и письмо, на котором косым почерком значилось: «Профессору Грейвзу». Персиваль развернул письмо: «Присылаю вам наброски первой главы заранее, так как предполагаю, что вечером её прочтение отнимет у вас слишком много времени. Н. С.» Грейвз рассмеялся от такой наглости. Взмахом палочки он вернул небольшой коробке её исходный размер, снял с неё мягкую картонную крышку и заглянул внутрь. Наброски выглядели… внушающе. Перед ним лежало примерно полсотни с лишним пергаментов, с обеих сторон исписанных убористым косым почерком. Грейвз снова посмотрел на часы. Занятия сегодня начинались довольно поздно, так что первую половину дня Грейвз мог посвятить мистеру Саламандеру. Профессор зевнул до хруста в челюсти, надел домашний халат и направился на небольшую кухню, прилегающую к личным апартаментам. * — Ты не спал всю ночь? — глаза Леты метали молнии. — Он просто хочет тебя убить! — Это моё решение, и если для того, чтобы получить степень, мне потребуется не спать ночами, я готов принести эту жертву, — гордо заявил Ньют и слабо улыбнулся, подавляя сладкий зевок. От недосыпа его взгляд приобрёл томный оттенок, Саламандер смотрел на весь мир из-под чуть прикрытых ресниц. — Окончи Хогвартс, поступи в Аврорат, тогда и будешь заниматься научной работой, — Лета приводила, как ей казалось, довольно логичные и обоснованные аргументы и не могла смириться со всей этой спешкой. — Так делают все, — отмахнулся Ньют. Он опустил голову на её плечо, мирно закрывая глаза. Лета вздохнула, ссориться с Ньютом у неё никогда не выходило как следует. Они сидели на подоконнике огромного окна в одной из башен Хогвартса вблизи гостиной Когтеврана. — А ты, не все? — усмехнулась Лета. Ньют мечтательно улыбнулся и решительно покачал головой: — Нет. * «…для того, чтобы ответить на вопрос "Есть ли душа у животного?", нужно определить — а какова она сама по себе? Для ролевой модели понятия "души" я предлагаю рассмотреть человека, вернее, его чувственную сторону. Я предлагаю утверждение, что самые яркие эмоции и их совокупность — и есть душа. Рассмотрим самые значимые эмоциональные переживания человека в порядке увеличения степени их влияния на поведение: 1. дружба; 2. любовь; 3. скорбь (как самое сильное проявление всех отрицательных эмоций); 4. сексуальное желание (как смешанная эмоция, неподдающаяся логическому анализу)». Грейвз непроизвольно улыбнулся, в этом было что-то дерзкое. Персиваль был уверен, что подобные щекотливые темы в научном совете ещё никогда не затрагивались. Сейчас за окном гордо шествует двадцатый век, ещё молодой, ещё не избавившийся от предрассудков прошлого, но уже открытый к жаркому дыханию сексуальной революции. * — Почему не Альбус Дамблдор? — не унималась Лета, вся эта затея с американским профессором ей совершенно не нравилась. — Дамблдор целыми днями пропадает где-то в Европе, ты же знаешь, его уже третью неделю заменяет Филтрич, — пожал плечами Ньют. — Говорят, он единственный, кто может дать отпор Гриндевальду… — Послушай, я давно хочу тебе кое-что рассказать, — вдруг перебила его Лета. Она резко качнула головой, её иссиня-чёрные волосы рассыпались по бледным плечам, она выглядела испуганной. — На летних каникулах я нашла это у родителей, — она прикусила губу и достала что-то серебристое из кармана, тут же пряча в кулаке. — Думаю, тебе стоит взглянуть… Ньют с трепетом принял нечто из рук подруги. Когда он разжал ладонь, то на ней в свете заходящего солнца, пробивающегося сквозь витраж окна башни Когтевран, металлическим отблеском сверкнула подвеска в виде треугольника, в котором заключался круг с вертикальной полосой посередине. Ньют тут же сжал ладонь обратно в кулак. — Зачем ты привезла это в Хогвартс?! — быстро зашептал Ньют, пряча подвеску себе в карман. — Ты же знаешь, что это значит? — проигнорировав его вопрос, вздохнула Лестрейндж, с её губ совсем схлынула краска. — Ничего хорошего, — покачал головой Ньют. * В шестом часу вечера Саламандер бесшумно приоткрыл дверь и осторожно проскользнул в кабинет профессора защиты от тёмных искусств. — Добрый вечер, мистер Саламандер, — поприветствовал его Грейвз, не оборачиваясь и не отрываясь от книги, которая лежала перед ним на столе. Одним жестом он предложил студенту занять место напротив своего стола и, наконец, захлопнул книгу. — Я прочёл первую главу, — Персиваль сразу перешёл к делу, — и не стану лгать, она меня впечатлила. На лице Ньюта медленно зажглась и за считанные секунды разгорелась ясная улыбка. Его обычно бледные щёки тронул нежный румянец. Персиваль огладил взглядом его лицо, оно снова показалось ему фарфоровым. Ньют был как будто весь изготовлен искусными мастерами из тончайшей керамики — линия скул и острого подбородка, длинная шея, изящные крылья носа, тонкие брови, очерченный правильными изгибами рот. Персиваль поймал себя на мысли, что образ Ньюта обязан быть запечатлённым в каком-нибудь виде искусства. — Вы хорошо пишете, с большим интересом подходите к вопросу, — Грейвз переворачивал листы исписанного пергамента, Ньют ловил каждое его слово как зачарованный. Грейвз искоса глянул в его сторону и продолжил: — Но вы опираетесь на факты, которые кажутся мне практически антинаучными, — Персиваль сложил все пергаменты вместе и отложил стопку в сторону. Ньют замер, недоумённо смотря профессору прямо в глаза, что случалось довольно редко. В его взгляде читалось непонимание. — Вы опираетесь в своих доводах на научные работы маглов, что магическому совету придётся не по душе, а также на сравнения психической системы человека и животного существа, что невозможно, учитывая, что интеллект человека позволяет развиваться его, пользуясь вашим термином, «душе» кардинально иным образом, — Персиваль сцепил руки в замок. Черты лица Ньюта в мгновенье заострились, а глаза подозрительно сощурились: — В таком случае, мистер Грейвз, вы не поняли ни слова из моей работы, — спокойно и тихо возразил юноша, но все его лицо вспыхнуло праведным гневом. — Значит, вам следовало выражать свою мысль яснее, — холодно осадил его Грейвз. — Моя мысль проста, и я выразил ее в одном предложении: «Основа души — чувственное начало, уходящее корнями в инстинкты», — Ньют решительно встал из-за стола и опёрся руками о столешницу. — А интеллект человека в нашем веке сильно переоценён. Популярная идея сверх-человека*, о которой, кстати, первыми заговорили ученые маглы, и я не могу этого не отметить, — Ньют обиженно выдохнул, — как нельзя кстати находит объяснения таким явлениям, как Гриндевальд и... — Я настоятельно не рекомендую вам вплетать политическую линию в вашу работу, — с нажимом тут же заявил Грейвз и также решительно поднялся из-за стола. Он не мог смотреть на разгневанного Ньюта снизу вверх. — Но каким образом все ваши выводы делают психический мир животных ближе к человеческому? — Профессор скептически изогнул бровь. — Это человек близок к животному, а не наоборот! — Уже отчаянно воскликнул Саламандер. — Человек и есть животное, нарастившее себе рефлексы эгоизма и элитарности. Вроде вас, — глаза Ньюта были прямо напротив профессора Грейвза, они оба стояли, опёршись руками о столешницу, и прожигали друг друга взглядом. — Я могу расценить это, как оскорбление, — в голосе Персиваля было больше предупреждения, чем гнева, но слова Ньюта его определённо задели. — Можете, — Ньют коротко дёрнул плечами, слова кололи ему язык и срывались с губ раньше, чем он успевал понять, а стоит ли... — Кроме того, я считаю трусостью избегать политическую тему. И я не ожидал услышать подобного от аврора. И ещё... — Ньют схватил свою сумку, готовясь метнуться к двери в любой момент. Его резкие движения были полны не детской решительностью: — Я буду использовать все источники, которые будут полезны для моего исследования, и не магические в том числе! В следующую секунду Ньют решительно развернулся к двери, но Персиваль, перегнувшись через стол, тут же грубо схватил его за предплечье, пытаясь остановить. От такого неожиданного контакта парень резко затормозил и повалился вперёд. Его раскрасневшеся лицо оказалось невозможно близко, не оставляя обоим ни малейшего выбора. Ньют кусался, как один из его обожаемых существ, будто все ещё ревностно отстаивал своё мнение. Персиваль отвечал, сминая и поглощая чужую агрессию, гася в сильных и уверенных движениях рваные волны чужих вздохов. Через минуту поцелуй стал более тягучим и страстным. Ньют, кажется окончательно позабыв где он и с кем, он протяжно стонал в чужие губы, подаваясь вперёд ещё ближе и вцепляясь пальцами в ворот белоснежной рубашки. Грейвз просто не мог остановиться, не мог его отпустить, он ещё никогда не вкладывал в поцелуй столько эмоций. — Если ты будешь с такой же страстью защищать свою работу, — Грейвз хрипло усмехнулся, наконец, отстранившись, — то учёная степень тебе обеспечена…