Мillion souls

Ньют лежал ничком на кровати почти шесть дней подряд, отвечая предельно односложно на все вопросы: «Нет», «Да», «Мне нехорошо», «Закрой дверь». Он никогда не был подвержен сильным эмоциональным потрясениям, но то, что случилось почти неделю назад в кабинете профессора Грейвза... Персиваль был керосином для горящего Ньюта, холодным порохом для искр внутри него, катализатором всех эмоций и желаний. Ньют обречённо закрыл руками лицо. Как всё могло настолько измениться, стоило только одному человеку вторгнуться на его территорию? Как ему, чёрт возьми, удалось, своим холодным взглядом и насмешливым изломом чёрных бровей достучаться до самой глубины его существа и вытащить оттуда на свет эмоции, о существовании которых не догадывался даже сам Ньют? Ньют будто дремал, его душа ждала, когда появится он и коснётся её своими горячими ладонями, пробуждая от глубокого серого сна. * Звук шагов гулко разносился по коридору, разбиваясь о чёрные стены, сделанные из непонятного материала: камень выглядел довольно плотным и чем-то напоминал сплав окрашенного стекла. Стены были сделаны из продолговатых квадратных брусков этого материала, плотно подогнанных друг к другу. По краям эти огромные кирпичи светились изнутри лазурным светом непростительного проклятья. Грейвз поёжился, вся атмосфера подземелья и чёрных стен Британского Министерства его угнетала. Он с тоской вспоминал парящий небоскрёб МАКУСА в Нью-Йорке, цветущий золотом и с огромными окнами, за которыми плавно покачивались облака, пронизанные сверкающими нитями солнца. Чёртовы пуритане, с тоской подумал Грейвз. Он уже отпустил с десяток проклятий на головы чопорных английских архитекторов, проектировавших это здание и этаж Отдела Тайн в частности. Грейвз сдержано постучал в дверь с табличкой: «Август Яксли. Глава Отдела Магической Родословной". Весь отдел Августа Яксли и он сам вызывали у Персиваля тошноту и головную боль. Мистер Яксли был высоким блондином с правильными чертами лица, одетый в застёгнутую на все пуговицы чёрную мантию, которую так любили британские волшебники и на которую Грейвз отказался променять свой строгий костюм-тройку. Яксли вежливо встал со своего места за письменным столом, приветствуя гостя. В его кабинете ожидаемо не было окон, и всё пространство освещала лишь керосиновая лампа и камин. — Добро пожаловать, мистер Грейвз, это большая честь познакомиться с вами, — Август коротко пожал ему руку. — Я слышал, что вашим предком был первый мракоборец Магического Конгресса? — Яксли вскинул руки в восхищённом жесте. — Также, насколько я знаю, прямых потомков тех храбрых двенадцати на сегодняшний день осталось лишь двое — вы и действующий директор Ильверморни? — Яксли с интересом склонил голову набок, белая прядь скользнула по его лицу, и он нервно откинул её назад. — Да, это так, — Грейвз вежливо улыбнулся, — но я решил, когда получил ваше письмо с приглашением, что вы хотите обсудить нечто гораздо более важное, нежели мое генеалогическое древо. — Простите, это просто издержки профессии, — Яксли махнул рукой и откинулся в кресле, сложив руки на груди. — В Америке вы, возможно, этого не знаете, но здесь, в Британии, у нас буквально военное положение, — черты его красивого аристократичного лица в мгновенье стали жёсткими. — Геллерт Гриндевальд наша общая проблема, ведь если Министерство падёт, его следующей целью станет Конгресс Соединённых Штатов, потому я хочу, чтобы вы осознавали всю важность поручения, которое я вам доверяю. — Август придвинул к Персивалю пергамент, тот медленно взял его в руки. На пергаменте аккуратным почерком было выведено несколько фамилий. Грейвз удивлённо вскинул брови. — Это список ваших учеников, — подтвердил очевидное Яксли, — но не всех, только тех, чьи семьи подозреваются в пособничестве Гриндевальду. Ваша задача — расположить их к доверию, узнать, знают ли дети что-либо о незаконной деятельности своей семьи… — Вы предлагаете мне шпионить за собственными учениками? — Грейвз гневно посмотрел на главу отдела магической родословной. Яксли улыбнулся, глядя на него, как на ребёнка: — Я уже сказал — мы на войне. А на войне все средства хороши. Грейвз ещё раз пробежался глазами по списку: Берк Блэк Блишвик Крауч Крэбб Лестрейндж Макмиллан Малфой Нотт Саламандер — Саламандер? — Грейвз не верил своим глазам. Все в списке были учениками Слизерина, кроме Ньюта, к тому же Персиваль просто не мог представить его самого или его семью в сговоре с Геллертом Гриндевальдом. — Его мать одарённая волшебница, занимается селекцией гиппогрифов и изучением видов прочих тварей. В своём последнем нападении Геллерт использовал магических существ, прирученных и хорошо обученных, — Яксли просто развёл руками. — Мы не упускаем из виду мелочи. Грейвз вернул пергамент на стол: — Извините, но я не могу этого сделать, это противоречит преподавательской этике. — Мистер Грейвз, — Август печально покачал белокурой головой и натянуто улыбнулся, — боюсь, что это не просьба. Нам прекрасно известно о том неудобном происшествии в штатах. Как звали того бедного мальчика, — Яксли прижал указательный палец к губам, изображая забывчивость, — Криденс, кажется… Взгляд Персиваля потемнел, он не мигая смотрел на улыбающегося Августа. — Понимаю, в Америке очень строгие законы в отношении маглов по сравнению с Англией, потому вы и поспешили переехать сюда. Но вы гражданин Соединённых Штатов, и мне ничего не стоит аннулировать вашу визу и выслать обратно прямиком под трибунал, — Яксли говорил тоном дружеской беседы, хотя Грейвз чувствовал, как петля затягивается вокруг его шеи. — Но я вас понимаю, вижу, что вами двигали лучшие побуждения, — Август приложил руку к сердцу, — потому теперь прошу вас войти в моё положение… Грейвз зло распахнул створки лифта и втиснулся между грузным магом и двумя домовиками. Как же он ненавидел эту страну, этих людей, дожди по утрам, рыбу с чипсами, министерство, Хогвартс, аристократов чистой крови, всех! Пергамент с фамилиями нестерпимо жёг его карман. * На трансфигурации Ньют превратил мышь в резво бегающее по парте блюдце, а на истории магии не смог записать ни единого слова в конспект. Он просто смотрел в одну точку, заново переживая событие почти недельной давности и каждый раз снова и снова испытывая стыд и желание провалиться сквозь землю. Незаметно отделившись от группы, Ньют благоразумно переждал урок ЗОТИ на заброшенном третьем этаже. На строгие вопросы профессора Грейвза, где уже неделю пропадает Ньют, никто не смог дать вразумительного ответа. На зельеварении Саламандер как сомнамбула смотрел в свой котёл немигающим взглядом, на что профессор Слизнорт добродушно пошутил, что, кажется, кому-то не помешало бы выпить зелье от влюбленности. Ньют тут же вскинулся, активно замотал головой, уверяя, что всё в порядке, и с остервенением кинулся к учебнику. Гораций только недоумённо вскинул брови и бесшумно отошёл к преподавательской кафедре. Так проходил каждый день Ньюта — в угрызениях совести и абсолютном непонимании, что делать дальше. Судя по тому, что Саламандер до сих пор не получил гневного письма от матери, Персиваль, как истинный джентльмен, держал слово, но больше избегать его Ньют не мог, ему нужно было объясниться! Но как списать лучший и первый поцелуй в своей жизни на чистую случайность — Саламандер не имел ни малейшего представления. Вечером в общей Ньют столкнулся с Джоном Бруствером. Тот сидел на своей кровати, закинув ноги на стену, и читал какой-то спортивный журнал. — Тебе письмо от профессора Грейвза, — сказал Джон, не отрываясь от чтения. — Ты покормил сову? — на автомате спросил Ньют, стараясь следить, чтобы его голос не дрогнул. — Что?.. — Бруствер оторвался от журнала и посмотрел на друга непонимающим взглядом. — А, нет! Он передал письмо через меня, — улыбнулся Джон и снова вернулся к журналу, не замечая ничего вокруг. Ньют осторожно взял в руки бежевый конверт, лежащий на его кровати, и медленно вскрыл печать. Его сердце колотилось как бешеное. «Мистер Саламандер, я понимаю причину Вашего нежелания присутствовать на моих уроках, но хочу напомнить, что это отнюдь не способствует получению Вами высокого балла на ЖАБА. Кроме того, чтобы принести свои извинения за излишне жёсткую критику в адрес Вашей работы, я приглашаю Вас завтра в шесть часов вечера в „Три метлы“. P.S. Надеюсь, у Вас есть разрешение на посещение Хогсмида. Если нет, зайдите к профессору Флитричу. Искренне Ваш, профессор Грейвз». Руки Ньюта дрожали, его одновременно переполняла дикая эйфория и дикий страх. Профессор не упомянул ни прямо, ни косвенно о том поцелуе, значит, он предпочёл бы забыть об этом досадном недоразумении. Ньют понимал, что так будет лучше для всех, осознавал, что его чувствам не дадут воплотиться в жизнь, принимал тот факт, что уже через восемь месяцев он покинет Хогвартс и больше никогда не увидит Персиваля Грейвза. Но всё равно от слов «Искренне ваш…» глупое сердце сладко сжималось и ныло, переполняясь пустыми надеждами.