Мillion souls

Кажется, Лета стояла в центре тёмной гостиной Лестрейндж-менора... Она лишь смутно узнавала родительский дом, стены которого зловеще клубились чёрным дымом. Очертания вещей и картин сливались, всё плыло перед глазами, и сам пол уходил из-под ног… Чистота крови превыше всего, моя милая, без неё мы просто скот, который размножается как хочет и даёт потомство от случайных случек! Это был надменный голос Клары Лестрейндж. Лета обернулась, но вокруг никого не было, она стояла одна посреди тёмной гостиной, освещённой мертвенно-голубым свечением. Этому обществу нужна твёрдая рука, поэтому Грин-де-Вальд смог завоевать столько сторонников. Министерство - это лишь кучка никчёмных и слабых волшебников! Продолжал скрипучий голос матушки. Лета чувствовала, как сзади подкрадывается холодный страх и протягивает руки к её шее. Визенгамот превратился в базар! Больше не на кого положиться в этой стране!.. Лета, ты должна следовать за своей семьёй, ведь это всё, что у тебя есть… Семья не может быть не права, семья — это и есть ты, а ты — это и есть семья… Послышался хрипловатый голос отца, от которого Лету пригвоздил к месту животный ужас. Она боялась Рудольфа больше всего на свете… Лета съёжилась, в страхе наблюдая, как стены, сотканные из дымки, надвигаются, грозясь раздавить её, голоса отца и матери слились в единый грозный шёпот, в котором она уже не могла различить слов. Лета зажала руками уши, стараясь не сойти с ума, когда перед ней появился молодой парень с длинными, до плеч, белыми волосами. Он приятно улыбался и протягивал ей руку: — Меня зовут Геллерт, идём со мной… Лета вскочила с кровати и тут же приложила руку к губам, чтобы отчаянный крик не вырвался на свободу. Вокруг было ещё темно, но она быстро натянула свитер поверх ночной сорочки, впрыгнула в меховые сапожки и бесшумно прокралась к двери. Ей нужно было увидеть Ньюта, сейчас же, она и так прождала целую ночь, и у неё больше не оставалось терпения. * Грейвз с закрытыми глазами стоял под струями горячей воды и с ужасом осознавал то, что только что произошло. Это было не просто нарушением педагогической этики, это было подсудным делом. Он тяжело вздохнул и завинтил вентили, поток горячей воды отхлынул, оставляя после себя несколько тяжёлых капель. Грейвз надел домашний свитер, мягкие штаны и вышел в прохладную спальню. На тумбочке лежала его волшебная палочка, поблёскивая в темноте чёрным лакированным деревом и перламутровыми вставками. Он медленно подошёл и взял её в руки, она привычно уместилась в ладони, принося ощущения спокойствия. Персиваль знал, что нужно сделать. В комнате на обитом кожей диване всё ещё лежал Ньют, его рука безвольно свисала с дивана, касаясь пальцами пола в изящном жесте. Грейвз подошёл ближе и заглянул в безмятежное юное лицо. — Простите, мистер Саламандер, боюсь, вам это не понравится, — прошептал Грейвз, направляя палочку на его светлый лоб. Обливиэйт. * Финеас предавался праздным мыслям о тщетности бытия, которые довольно часто его посещали после просмотра отчётной документации школы и, в особенности, после просмотра статьи о расходах. Директор устало покусывал кончик пера, читая очередное прошение, когда в его камине вспыхнуло зелёное пламя и из него вышел тонкий молодой маг с платиновыми волосами и в коротком чёрном сюртуке. — Август? — Финеас недовольно отбросил перо в сторону. — Тебе не назначено! — Добрый вечер, мистер Блэк, — Яксли почтительно склонил голову и уверенно подошёл к стулу напротив директорского стола. — Часы вашего приёма не совпадают с моим расписанием, потому мне пришлось так бесцеремонно ворваться, — в голосе Яксли не слышалось и тени сожаления. Финеас с тоской посмотрел на часы, которые показывали половину пятого утра и перевёл взгляд на непрошеного посетителя. — Что у вас случилось? — сдавшись, проворчал Блэк. — По правде говоря, кое-что случилось у вас, директор, — Август сидел с идеально прямой спиной, его руки были аккуратно сложены на коленях, но в его глазах не было ни капли почтения. Яксли смотрел на Финеаса, как на добычу. Блэк удивлённо вскинул бровь, поощряя его продолжить. — Среди ваших учеников есть сообщники Геллерта Гринде… — Это ещё не доказано! — Блэк весь вскинулся, перебивая Августа. — Но скоро будет, — блондин придвинулся чуть ближе. — Понимаю, это станет неприятной новостью для директора, если в его школе найдут шпиона, — его голос стал похож на змеиное шипение, — и подобных обвинений в ваш адрес можно избежать… Блэк скрестил руки на груди в защитном жесте. Он не был трусом, но необоснованный риск ему также претил. — Чего вы хотите, Август? — Финеас хмуро уставился в серые глаза напротив. Яксли расплылся в довольной улыбке, наконец, разговор попал в нужное ему русло. — Найти семьи, сочувствующие Гриндевальду, мне поможет один из ваших учителей, — Август остановился, оценивая реакцию директора, но его тучное лицо было непроницаемыми, как гранитная скала, и Яксли слегка разочарованно продолжил: — После того, как он это сделает, его нужно будет убрать, лучше всего дискредитировать как профессора при помощи Учёного Совета школы или Визенгамота Министерства в крайнем случае. Вы меня понимаете? Яксли замер, внимательно смотря в глаза Финеасу. Тот прекрасно всё понимал, но, кажется, ещё не мог решиться. — Я подумаю над вашим предложением, — сухо ответил Блэк, что означало, что он ничего не сделает, пока в этом не появится необходимость. Яксли вполне устраивал такой ответ, он коротко кивнул и прошёл к камину. — Кто вам помогает? — в последний момент окликнул его Финеас. — Персиваль Грейвз, — Яксли бросил насмешливый взгляд на директора и исчез в лазурном пламени. * Ньют проснулся и сладко зевнул до хруста в челюсти, прислушиваясь к своим ощущениям: в голове звенела приятная пустота, рана лишь слегка ныла, а по всему телу разливалась сонная нега. Он чувствовал себя отдохнувшим и вполне счастливым. Саламандер закрыл глаза и вспомнил события минувшего вечера, вспомнил тёплые руки, тихий голос и поцелуй, который он бесцеремонно навязал профессору. Ньют улыбнулся, тот факт, что мистер Грейвз отстранился, не говоря ни слова, его ничуть не смущал, он просто радовался, что смог его поцеловать как надо, так, как давно хотел… Но от этих воспоминаний веяло неприятной недосказанностью, у Ньюта сильно зачесались виски, как будто что-то ворочалось в его голове. Саламандер почесал лоб, но наваждение быстро исчезло, как только он увидел Грейвза в домашней одежде, сервировавшего стол к завтраку. Ньют не мог сдержать улыбки: запах кофе, тостов и яичницы приятно щекотал ноздри. — Если вы уже встали, мистер Саламандер, можете проходить к столу, — сказал Персиваль, не оборачиваясь. Его голос отдавал официозом, и Ньют недовольно нахмурился. Он встал, поправил ворот свитера, норовивший сползти с худых плеч, и медленно подошёл к столу. Грейвз раздражённо махнул рукой, и стул позади Ньюта ударил его под коленки, заставляя сесть, вилка сама прыгнула в руки, а тарелка со скрежетом фарфора о лакированную столешницу подъехала ближе. Всё внимание Ньюта приковал аппетитный кусок яичницы с салями. Грейвз окинул его холодным взглядом и отошёл к своему письменному столу. — Что-то не так? — осторожно спросил Саламандер, провожая взглядом его напряженную спину и отправляя ароматный кусочек себе в рот. Грейвз ничего не ответил, и Ньют раздражённо передёрнул плечами, поводов для подобного поведения он не видел. Персиваль вцепился в край своего стола, прислушиваясь к лязгу приборов за спиной. На него удушающей волной снова накатывало возбуждение. Стоило ему просто посмотреть на Ньюта, как он вспоминал настоящие события прошлой ночи, о которых сам Саламандер даже не подозревал. — Спасибо, очень вкусно, — улыбнулся Ньют, пытаясь наладить контакт, но Грейвз снова ничего не ответил, молча опускаясь на стул напротив него. — Итак, нам нужно поговорить, — пришёл к выводу Ньют. Он отложил приборы в сторону, оперся локтями о стол и сцепил пальцы в замок. — Здесь не о чем говорить, — решительно отрезал Грейвз. — Я вас поцеловал… — с сомнением осторожно напомнил Ньют, не зная на какую почву он ступает, открывая этот разговор. — Мне не впервой, — хмыкнул Грейвз. — Тогда, в кабинете, чисто технически, это не я вас поцеловал, — Ньют медленно развивал логическую линию, сопровождая свои рассуждения жестами, — а мы оба… поцеловали друг друга… — Так, хватит полемики на тему поцелуев, — Грейвз устало прикрыл глаза и почесал переносицу. — То, что между нами происходит, выходит за рамки, и это может серьёзно навредить твоему будущему. — Я уже говорил, мне плевать на подобные доводы, мистер Грейвз, — Ньют обижено сморщился. — Тогда вам, возможно, будет не плевать на тот факт, что я ничего к вам не чувствую и ваши знаки внимания для меня весьма обременительны, — ядовито выплюнул Грейвз, хищно сощурив глаза. Ньют растерянно захлопал светлыми ресницами, чужие слова вонзились тысячами иголок в глаза, вызывая предательские слёзы. Саламандер медленно отодвинул стул, ножка с визгом поцарапала паркет, в тишине этот звук прозвучал особенно мерзко. Персиваль тяжело дышал и смотрел в одну точку прямо перед собой, молясь, чтобы ни одно слово больше не вырвалось из его лживого рта. Ньют обошёл стол, взял свою палочку с каминной полки, поравнялся с профессором и посмотрел на него тяжёлым взглядом. Ньют нагнулся и медленно поцеловал Персиваля в щёку. Грейвз задержал дыхание. — Надеюсь, вы измените своё решение, — выдохнул Ньют ему на ухо. В эту секунду раздался стук, и, не успел Ньют отодвинуться от щеки Персиваля и убрать руку с его плеча, как дверь распахнулась и на пороге показалась Лета в коричневом вязаном свитере поверх белой ночной сорочки и в меховых сапожках. Совершенно неподобающий вид для юной леди. — Простите, профессор… — Лестрейндж осеклась. Её глаза удивлённо расширились.