Мillion souls

Грейвз проснулся от того, что кто-то пытался нежно завладеть его ртом, чужие губы порхали от слегка опущенных уголков, оставляя влажный и тёплый след за собой. Персиваль, находясь ещё в сладкой полудреме и млея от тепла, окружающего его со всех сторон, подался вперёд, углубляя изначально невинный и поверхностный поцелуй. Одной рукой он потянул чужое тёплое тело на себя, заставляя перекинуть одну ногу через свои бёдра, другой он широкими движениями оглаживал вихрастый затылок, утопая пальцами в медных кудрях. Постепенно просыпаясь, Грейвз вспоминал события прошедшей ночи, и по мере того, как он осознавал происходящее, он всё больше отстранялся, пока их губы не оказались на достаточном расстоянии, чтобы Персиваль мог открыть глаза и разглядеть Ньюта Саламандера в своей постели. Ньют не открыл глаза, он тянулся вперёд, прижимаясь всем своим горячим после сна телом к боку профессора. Рассветное солнце золотило его каштановые волосы и ресницы, которые слегка подрагивали от предвкушения, отбрасывая тень на веснушчатые бледные впалые щеки. — Доброе утро, — голос Грейвза был до неприличия глубоким и бархатным, он положил ладонь на оголённую в широком вороте свитера шею, большой палец мягко оглаживал кадык, заставляя Ньюта вздрагивать. — Доброе… — почти прошептал Саламандер. Его ресницы томно прикрывали глаза цвета гречишного мёда. — Мистер Саламандер, пожалуйста, перестаньте меня соблазнять, — тихо сказал Грейвз без злобы, его большой палец очертил линию от шеи вверх к уху и слегка пощекотал нежную кожу за ним. — И в мыслях не было, — счастливо улыбнулся Ньют. Грейвз снова подумал о его сходстве с котом, парень разве что не урчал, тянувшись к ласкающей за ухом руке. Персиваль переместил руку на его волосы, и Ньют открыл глаза, с волнением осматривая голый торс Грейвза, он больше не смел прикасаться к нему, но смотреть никто не запрещал… — Тогда вам следует сделать то же самое, — Ньют отстранился и обиженно подобрал под себя ноги, садясь на кровати. Солнце за его спиной окружало фигуру неземным ореолом, делая парня невозможно хорошеньким. Персиваль прикусил губу. — Вы очень неискушённый юноша, — хмыкнул он, осматривая свой голый торс и тоже поднимаясь на кровати. Теперь они оба сидели, Грейвз, ссутулившись, на своей половине кровати, и рядом Ньют, подвернув под себя ноги и скрестив ладони на коленках. — Вы даже не представляете насколько, — тихо фыркнул Саламандер, отводя взгляд. Персиваль сначала нахмурился, потом удивлённо приподнял брови, затем почесал шею, бросил короткий взгляд на Ньюта и снова нахмурился: — То есть ты… — Да, — Ньют снова отвёл взгляд. — Но ты такой привлекательный, — Перси всё ещё был крайне удивлён. — Почему… Комплимент заставил сердце Ньюта остановиться, а затем забиться с двойным усердием. — Всё потому, — вкрадчиво начал Ньют, придвигаясь ближе к своему профессору, оглаживая взглядом его сильный торс и наклоняясь к уху, — что я ждал вас… Грейвз почувствовал дыхание на своей коже и почти ощутил мягкость губ. Ему стоило огромных усилий сжать худые плечи Саламандера и отстранить его от себя. — Я хочу вас, — простонал Ньют, не сопротивляясь рукам на своих плечах. Его светлые брови сошлись домиком на лбу, он почти умолял. — Нет, — Грейвз успокаивающе погладил его скулу, всё у него внутри переворачивалось, низ живота неудовлетворённо ныл, но Персиваль знал границы, за которые нельзя переступать ни в коем случае. — Но ты можешь остаться у меня до вечера, я отменю уроки, ты скажешься больным, мы всё обсудим и придём к соглашению, — Персиваль испытующие посмотрел ему в глаза. Ньют кивнул. Что бы ни было дальше, вряд ли ему ещё когда-нибудь посчастливится разделить целый день с Персивалем Грейвзом. * Профессор превосходно готовил без помощи палочки, его фрикасе из свинины было просто божественным. Ньют оседлал стул, облокотившись подбородком о его спинку, и наблюдал за Персивалем, запоминая каждое его движение: как он мастерски управлялся с ножом, как сосредоточенно смешивал ингредиенты, точно определяя их количество на глаз. — Вчера я прочёл вторую главу твоей работы, — Грейвз отправил нарезанные кусочки мяса с разделочной доски в миску и принялся за следующий кусок. Ньют насторожился. — Моё внимание привлекло то, что ты ссылаешься на Зигмунда Фрейда, психиатра не-мага. — Да, я читал все его труды, которые уже вышли, — Ньют согласно кивнул. — Маглы проявляют сейчас большой интерес к человеческой психике, хотя я предпочитаю термин «душа», — Саламандер слегка нахмурился. — Я боюсь, что для магов его взгляды слишком далеки. Теория прикосновений человека и животного на основе работ по психоанализу очень хороша, правда, и она, я в этом уверен, сможет в будущем помочь многим в приручении и дрессировке магических существ. Но, как я уже говорил, сам источник могут признать недействительным, потому что никто в магическом сообществе не знаком с современными теориями и науками не-магов, — Грейвз сосредоточенно смешивал душистые специи, растирая их между пальцами. — Разве это так важно? — Ньют пожал плечами. — Взять даже вас. Вы не читали Фрейда, но всё равно поняли, о чём речь? — Ньют встал со стула и подошёл к профессору. Он облокотился бедром о столешницу и скрестил руки на груди. — Через прикосновения можно многое узнать о любом существе, потому люди их так боятся и предпочитают думать, что они связаны исключительно с наслаждением, — Грейвз процитировал это с лёгким налётом пафосной интонации, как если бы делал это уже в присутствии полного состава научного совета. Ньют улыбнулся. — Это ещё один повод трогать, а не говорить, — Ньют иронично изогнул бровь. — Ты не любишь поговорить? — спросил Грейвз, он обваливал кусочки мяса в сделанной заранее смеси из приправ и выкладывал их на железный лист. — Обычно мне нечего сказать, — пожал плечами Ньют и отошёл обратно к столу. Персиваль странно посмотрел на него, вытирая руки о полотенце, но ничего не сказал. В следующую минуту он одним взмахом заставил мясо подрумяниться. Аппетитный аромат тут же заполнил кухню. — Удивительно вкусно, — Ньют закрыл глаза, пережёвывая кусочек мяса во рту. Вкус был непередаваемым, пряным и солоновато-сладким одновременно. — Это семейный рецепт, — улыбнулся Грейвз. Ему было спокойно от жмурящегося и радостного Ньюта напротив, полного стола, тёплой комнаты. Он давно не завтракал в такой дружелюбной атмосфере, Грейвз чувствовал, как расслабляется каждая мышца в его теле, поддаваясь этой атмосфере покоя и защищённости. — Расскажи про свою семью, — попросил Ньют. Он смешно уплетал за обе щеки, жадно набивая в рот мясо и салат, закатывая глаза от удовольствия. — Мои отец и мать давно умерли, так что я не хочу говорить о них, — Грейвз отпил белое вино из своего бокала, чтобы заполнить образовавшуюся паузу. Ньюту он, конечно же, предложил тыквенный сок. — Сочувствую, — Ньют перестал жевать и внимательно посмотрел на профессора. Грейвзу стало не по себе от этого открытого и печального взгляда. — Тогда расскажи о тех, кто ещё жив, — попытался перевести тему Ньют, робко улыбнувшись. Грейвз помрачнел ещё больше, он отложил свою вилку в сторону и откинулся на стуле, как будто на что-то решался. Наконец, он заговорил: — У меня есть сын. Персиваль сказал это таким голосом, что теперь стало не по себе Ньюту. — С ним всё в порядке? — Саламандер нахмурился, а затем широко распахнул глаза, приложив руку к губам. — Только не говори, что я с ним одного возраста! Персиваль весело рассмеялся, запрокинув голову, он понимал, что опасения Ньюта были небеспочвенными. — Нет, — отсмеявшись, покачал головой Грейвз. — Ему всего шесть лет, и его мать не-маг. — Постой, — Ньют аккуратно положил вилку и вытер руки салфеткой, — но разве в Америке не запрещены любые контакты с… — В том-то и дело, — Персиваль устало почесал переносицу. — Я не хотел оставлять сына одного, навещал его раз в неделю, может чаще, уже думал оформить опеку. В МАКУСА узнали об этом, лишили меня работы и объявили вне закона. И вот я здесь, — Грейвз невесело развёл руками. — Это чудовищно, — Ньют смотрел прямо перед собой, пытаясь осознать только что услышанное. — Они не могут просто так лишить тебя ребёнка! — Могут, — сухо бросил Грейвз. — Это столетние традиции, что может быть прочнее? — Как его зовут? — тихо спросил Ньют. Он виновато хмурился, сожалея, что вообще поднял эту тему. Профессор устало улыбнулся: — Криденс, — он махнул палочкой куда-то себе за спину: комод в спальне открылся и оттуда выплыл небольшой фотоальбом. Грейвз пролистал его и, вытащив одно фото, протянул Ньюту. С магловской фотокарточки смотрел маленький мальчик шести лет с чёрными волосами. Прямая чёлка прикрывала его упрямый взгляд, в маленьких ручках он держал железный паровозик, категорично сжимая пухлый рот в тонкую линию. У него были высокие скулы и красивые раскосые глаза. — Он очень милый, — Ньют вернул фото. Грейвз погладил фотокарточку большим пальцем, печально рассматривая малыша, и быстро убрал обратно, отсылая альбом в комод. Весь день они говорили обо всём на свете: о политике, о новом министре, о сортах кофе, об аризонских пушишках, о Фрейде, Новалисе, Данте и Шекспире, о новых моделях мётел и почему в Америке так не любят этот способ передвижения, о сладких шипучках, о философии, о картинах Боттичелли и о том, как он мог совмещать свою жизнь среди магов и маглов, о квиддиче, о Нью-Йорке и Лондоне, о последней книге Сорзеля Злохмурова, о совах, о грифонах, о проклятиях и способах защиты, обо всём… — Я хотел бы побывать в Нью-Йорке, — мечтательно вздохнул Ньют. Он лежал на диване, который со слов профессора был всегда в его распоряжении. Грейвз сидел на полу, облокотившись спиной о кожаное основание дивана и откинув голову на живот Ньюта. Саламандер успокаивающе перебирал пряди чёрных гладких волос, Грейвз лениво обводил длинными пальцами контур бокала, извлекая стеклянный пронзительно-парящий звук. — Приезжай, когда закончишь учёбу, я всё тебе покажу, — Грейвз говорил медленно, от пальцев, чуть тянувших его за волосы, было безумно приятно, и он почти засыпал. — Это приглашение?.. — Ньют восторженно улыбнулся, прикусив губу, но сразу осёкся. — Тебе же нельзя в Нью-Йорк… — За год всё утихнет, — отмахнулся Грейвз. Сейчас ему всё казалось незначительным. За окном уже стемнело, ночь яркими звёздами заглядывала в окна. — Мне пора, — Ньют завозился на месте. — Иначе соседи начнут что-то подозревать. Персиваль недовольно открыл глаза, отпускать парня совсем не хотелось. — Но я же могу иногда ночевать здесь, — осторожно начал Ньют, — ведь диван всегда в моём распоряжении?.. Персиваль встал на ноги и протянул руку Ньюту, помогая подняться. — Каждую ночь с субботы на воскресенье, тебя это устроит? — Персиваль загадочно улыбался. Ньют вплотную подошёл к профессору и положил руки на его грудь, чувствуя сильные мышцы под тканью домашнего мягкого джемпера. — Полагаю, это и есть наше соглашение, профессор Грейвз? — Ньют так прошептал это, что у Перси поползли мурашки по всему телу, а руки сами огладили чужую спину и острые лопатки. Он наклонился и не удержался от последнего поцелуя. Ньют встал на цыпочки, обвивая руками его шею и отчаянно отвечая. Перси придерживал его за талию, впиваясь в неё до синяков и не позволяя себе спуститься ещё чуть ниже… Грейвз отстранился первым, почувствовав, что теряет контроль. Ньют смотрел на него расфокусированным взглядом, медленно приходя в себя. — Спокойной ночи, — прохрипел Персиваль, отпуская его. — Спокойной ночи, профессор, — ответил Саламандер и скрылся за дверью. Грейвз глупо улыбался, пока убирал со стола грязную посуду, пока собирал тёплое одеяло и подушки с дивана, пока убирал бокалы с белым вином и тыквенным соком из спальни, комнаты и с каминной полки, ото всюду, где они вели свои долгие беседы целый день. Ложась спать, Персиваль уткнулся носом в подушку, на которой лежал Ньют, вдыхая полной грудью его запах и снова глупо улыбаясь. Персиваль начал понимать, что тем Обливиэйт он лишь пытался отсрочить неизбежное. Как-то один из подчинённых в МАКУСА ему сказал, что эмоции обычно переоценивают. Теперь Грейвз понимал, что это чушь. Эмоции это всё, что у нас есть.