Мillion souls

У Ньюта всё было хорошо. Всю неделю он усердно трудился: посещал занятия, тренировки и факультативы, сдавал работы, конспекты и лабораторные в срок, брал дополнительные темы и изучал расширенный курс зельеварения, от чего профессор Слизнорт приходил в полный восторг. Вечерами, отказываясь от вечеринок, прогулок и посиделок с друзьями, Ньют садился за свою научную работу, переписывал, дополнял и формировал в главы. Зачарованное перо не успевало за его диктовкой, оставляя на пергаментах кляксы, Саламандер злился и принимался писать сам. К концу недели учёба опустошала его полностью, но субботним вечером, с последнего урока по трансфигурации Саламандер летел в личные апартаменты профессора Грейвза, забывая обо всякой усталости. Ньют, не стучась, открыл дверь и залетел в комнату. Скинув сумку возле дивана, он подбежал к сидящему за столом профессору и звонко чмокнул его в шею, обнимая за плечи. — Я так соскучился, — мурлыкнул Ньют, зарывшись носом в чёрные волосы на затылке. Целую неделю ему нельзя было пересекать границы личного пространства мистера Грейвза, он мог только любоваться им издалека, задерживая дыхание каждый раз, когда он проходил мимо его парты слишком близко. Грейвз хотел изобразить недовольство, но у него ничего не вышло. Губы сами расползлись в улыбке, и он прикрыл глаза, впитывая ощущения тёплых рук на плечах и чужого тёплого дыхания на своей шее. — Я отправил копию твоей работы в научный совет, — тихо сообщил Персиваль. Ньют быстро отстранился, обошёл стол и сел напротив профессора. — Ответ уже пришёл?.. — с замиранием сердца спросил он. Грейвз ничего не ответил. Он только достал из кучи пергаментов на столе письмо и протянул его Ньюту. Саламандер трепетно надорвал его край и вытащил листок тонкой белой бумаги, исписанный косым витиеватым почерком. Он быстро и невнимательно пробежался по первым строчкам, где шло приветствие и официальная часть, и скосил глаза в конец: — «Мистер Саламандер, мы рады вам сообщить, что ваша работа „Этимология понятия души в животном мире“ одобрена Научным Советом Магов и Волшебниц при Визенгамоте Британского Министерства Магии, и мы ждём вас на защиту 24-го февраля следующего года», — прочитал Ньют. Его глаза расширились, он не мог в это поверить. Грейвз с нежностью смотрел на него: на щеках Саламадера появился румянец, а его глаза светились, как янтарь под лучами солнца. — Как ты их убедил?.. — Никак, — пожал плечами Грейвз. — Твоя работа их убедила, а я… Ньют не дал ему договорить, он перегнулся через стол и утянул его в глубокий поцелуй. * Ёлка огромной зелёной пирамидой, переливающейся огоньками, мишурой и разноцветными игрушками, украшала вход в обеденный зал. Её было хорошо видно ещё с лестницы: хвойная верхушка достигала пролёта четвёртого этажа. Первокурсники восхищённо галдели, обступив её со всех сторон, дёргая за ветки и рассматривая движущиеся зачарованные игрушки: Санта Клаусы на санях, запряженных тройками оленей с ветвистыми рогами, перелетали с ветки на ветку, из разноцветных носков выглядывали маленькие игрушечные свёртки-подарки, они пищали и прыгали друг за другом, смешно пытаясь догнать, леденцы различных форм и размеров переливались в свете огоньков гладкими сладкими боками, роскошные бархатные банты красного цвета поддерживали гирлянды бус из крупных жемчужин. В воздухе летал едва уловимый запах корицы, глинтвейна, пудинга и мандарин. В воздухе парил дух Рождества. — Мою работу одобрили! — Ньют повторил это, наверное, уже в десятый раз, но Лета послушно изображала удивление и радость. — Я только сейчас понял, что даже не надеялся на это, — честно признался Ньют. Они шли по узорной лестнице к своему любимому месту в самой высокой башне Хогвартса возле гостиной Когтеврана. — Значит, профессор Грейвз хороший наставник, — хмыкнула Лета, она вкладывала в эти слова чуть больше смысла. Ньют осуждающе покачал головой: — Он действительно прекрасный педагог, и мои чувства тут ни при чём, — Саламандер старался не смотреть ей в глаза. — А где ты пропадаешь каждую ночь с субботы на воскресенье? — хитро спросила Лета, когда они, наконец, дошли до витражного окна, и она легко запрыгнула на подоконник, удобно устраиваясь на нём. — Мы не спим, если ты об этом, — покраснел Ньют. — Но чем-то же вы занимаетесь, — Лета хитро ему подмигнула, и Ньют стыдливо спрятал лицо, уткнувшись ей в колени. — Мы целуемся, он меня обнимает… — приглушённо признался Ньют. Лета удивлённо прикрыла рот ладонью, её восторгу не было предела: — Мистер Грейвз, этот совершенно невозмутимый мужчина, который вчера довёл Малфоя до слёз? — Она рассмеялась и прижала руки к груди. — Даже слизеринцы его боятся, говорят, он может стать нашим следующим деканом! — Ты даже не представляешь каким милым и нежным он может быть, — смущённо возразил Ньют. Он поднял голову и облокотился подбородком об её колени, мечтательно смотря на облака, окрашенные витражом в фантастические оттенки. — Ты влюблён, мой друг, — тепло улыбнулась Лета и потрепала его по непослушным вихрам. * Огромная чёрная сова сливалась с ночным небом, потому Грейвзу сперва показалось, что это просто ветер стучит в окно. Он открыл ставни, и огромный филин плавно опустился на спинку стула, хищно рассматривая Персиваля немигающими жёлтыми глазами. Профессор отвязал письмо от его мохнатой лапы и со злостью, уже не предвкушая ничего хорошего, разорвал печать с инициалами А.Я. «Мистер Грейвз, боюсь, ваше время на исходе. Моё щедрое предложение будет действовать до конца недели. Я сделал некоторую работу за вас и сузил список до следующих фамилий: Крэбб Лестрейндж Малфой Саламандер Надеюсь, Вы меня не разочаруете. С уважением Август Артуриус Яксли». Грейвз зло бросил письмо в камин. Он подошёл к кровати и вытащил из-под неё коричневый потёртый чемодан. Железная застёжка легко щёлкнула, и Персиваль откинул крышку. Этот чемодан достался ему от отца, а тому от его отца и так далее, вплоть до первого мракоборца Соединённых Штатов. Таких чемоданов, насколько знал Грейвз, осталось всего семь, на них было наложено мощное заклятье третьего измерения, и они могли быть настолько больше внутри, чем снаружи, насколько этого хотели их хозяева. Грейвз проверил свой набор для быстрого исчезновения: тёплая одежда, обувь, котлы, провизия, зелья, палатки, книги, поддельные паспорт, регистрация и разрешение на палочку. Рядом лежало поддельное свидетельство о рождении чистокровного волшебника Криденса Грейвза. Персиваль тяжело вздохнул и разложил всё по своим местам. Убедившись, что всё необходимое у него есть, Грейвз поставил чемодан возле двери, прикрыв его вешалкой от любопытных глаз Ньюта, который мог прийти в любую минуту. Персиваль Грейвз не боялся угроз, они его раздражали. * — Мне пора, сегодня суббота, — Ньют перекинул сумку через плечо, на дне его глаз плескалось предвкушение и счастье. — Мне нужно тебе ещё кое-что рассказать, — Лета придержала его за руку и, спрыгнув с подоконника, тоже подняла ремень сумки на плечо. Её тонкие чёрные брови беспокойно сошлись на бледной переносице. Она молча достала из кармана мантии скомканной свёрток и протянула его другу. Ньют бережно расправил его пальцами и пробежался по строчкам каллиграфического почерка. У него пересохло во рту и все внутренности смерзлись от ужаса. — Это от отца? — тихо спросил Ньют, хотя и так видел внизу размашистую подпись Рудольфа Лестрейнджа. — Да, — также тихо ответила Лета. — Ты показывала это кому-нибудь? — Нет, — Лета обречённо покачала головой. Ньют вернул листок и положил руки ей на плечи. — Нужно об этом кому-нибудь рассказать, — Ньют заглянул в её напуганные чёрные глаза. — Знаю, но кому? Дамблдор в отпуске, — Лета растерянно моргала, уголки её губ печально смотрели вниз. — Я расскажу Грейвзу, он посоветует, что нужно делать. — Хорошо, — обречённо согласилась Лейстрейндж. — Но скажи, чтобы ничего не говорил в министерстве, иначе их арестуют! — Изящные черты лица Леты исказила горестная гримаса. — Они преступники, они ему помогают! — Саламандер возмущённо сжал её плечи. — Ньют, пожалуйста… Ньют тяжело посмотрел на подругу и прижал её к себе, крепко сжимая ее плечи и успокаивающе баюкая в своих объятиях. В письме к дочери Рудольф Лестрейндж писал: "Милая Лета, тебя заберут из Хогвартса на две недели раньше рождественских каникул. Прошу, ни о чём не беспокойся, с экзаменами всё будет улажено. И главное, помни: что бы ни случилось с тобой или твоими близкими — всё ради общего блага".