21:21

Ты смотришь на него и пытаешься возненавидеть. Проверяешь себя: а способен ли чувствовать что-то еще? Или это твой личный финал? Но потом понимаешь, что весь последний час ты потратил на убеждения самого себя: еще не всё потеряно, еще не влюблен. "Да и не любовь это вовсе", – обрываешь собственные мысли. Это не любовь. Это какое-то гребаное сумасшествие, замешанное на зеленых глазах, ямочках и кудрявых волосах. Разбавленное коротким именем, красивой улыбкой и смущенным взглядом. Сумасшествие, приправленное хрипловатым голосом, румянцем и пряным ароматом парфюма. Разрушающее. Непонятное, но отчего-то жизненно важное. Ты смотришь на него и пытаешься выкарабкаться. Но бархатистое чувство приятно согревает изнутри, побеждает. И бороться нет сил. Осознание больно ударяет в голову – с Соней всё было иначе. Не так глубоко, не так пагубно. Да что вообще с тобой творится? Как ты это допустил? Кто теперь поможет стать прежним? Исак что-то рассказывает об учебе и девушке по имени Эмма, а ты смотришь на него и пытаешься дышать. Прикрываешь на мгновение глаза и осколками осыпаешься к его ногам. Выдыхаешь густой дым марихуаны, улыбаешься. Исак выдает смешную шутку и толкает тебя локтем вбок, прикасается плечом, и это просто дружеский жест. Он полностью погружен в насыщенную школьную жизнь, а ты полностью погружен в него. Исак такой мягкий, домашний, такой правильный и чистый. Такой бесконечно 'твой', и плевать, что не вместе. Плевать, что познакомились неделю назад и почти не разговариваете. Плевать, что на разных полюсах и, возможно, так останется и впредь. Тебя это пугает, потому что ты слишком влюблен и одновременно слишком один. "Да не любовь это, черт возьми!", – в который раз доказываешь себе. И в который раз сдаешься под напором неопровержимой правды. Ты любишь его. Ты больше никогда не будешь прежним. ~ Когда ты впервые целуешь его, то не в силах закрыть глаза. Потому что ты боишься. Да, тебе страшно, что Исак отпрянет, оттолкнет, рассмеется в лицо. Ты рискуешь, но оно того стоит – его губы на вкус, как мятно-фруктовая конфета, которую Исак выплюнул за минуту до. Ты любишь мяту. И фрукты любишь. А еще ты любишь Исака, и теперь бороться с этим знанием бессмысленно. – Встретимся после школы? – спрашиваешь робко, снова боишься, но не показываешь вида. Исак ошарашенно смотрит в ответ. Его рот чуть приоткрыт, и ты борешься с собой, чтобы вновь не податься вперед. Вас могут заметить, это ведь мужская раздевалка, а ты не готов к открытости. У тебя есть на то причины, о которых сейчас не хочется думать. Всё, что важно в данный момент – Исак соглашается. Качает головой и улыбается: мечтательно, наивно. Ты утопаешь в этом теплом взгляде, без шанса на новый вдох, и проводишь ладонью по его щеке. Пропадаешь. Тебе нравится это чувство, нравится та, другая сторона тебя, но всё еще боязно. И Соня трезвонит уже целый час. Но Исак здесь, рядом, обнимает взглядом. Большего тебе и не надо. Только бы рядом. Только бы с ним. ~ – Мне нравится твоя прическа, – ты треплешь Исака по волосам, пропускаешь жесткие локоны сквозь пальцы и улыбаешься. Ты вообще последние несколько дней можешь только улыбаться. И целовать его, трепетно прижимая к себе. Ты давно утонул, но это неважно. Ты давно не отвечал на Сонины звонки, родители беспокоятся, думают, что ты подсел на наркоту, и отчасти они правы. Это словно наркотик – быть рядом с ним, вдыхать его запах, чувствовать прикосновения и видеть нежность во взгляде. Такую же нежность, которую ты полностью, досуха выжимаешь из себя, и даришь её, без остатка. Без желания получить что-то взамен. За окном уже сумерки. Исак сонно потирает глаза, лежа на твоем плече, а потом медленно засыпает, приобняв тебя одной рукой. Сейчас ты тоже боишься, но это другой страх. Ты боишься пошевелиться, чтобы не разрушить свое хрупкое счастье. Боишься глубоко вдохнуть, потому что внутри так тесно: от чувств, от мыслей. Вдруг, сделав вдох, ты израсходуешь лимит? Рука затекает, но ты по-прежнему неподвижен. Смотришь на него: как дрожат ресницы во сне, как движутся зрачки под закрытыми веками. Просто смотришь, как он спит, и чувствуешь себя самым счастливым парнем на свете. Оказывается, ты и раньше был счастлив, когда мог видеть Исака каждый день, в школе. Но теперь это совсем другое счастье – наполненное смыслом. ~ Соня кричит, что всё расскажет твоим родителям, что унизит тебя в их глазах. Ты сжимаешь кулаки – девушек не бьют. А Соню? Если она оказалась такой сукой? Можно? Ну пожалуйста. – Успокойся, – ты выставляешь ладони, пытаешься ухватить её за плечи и заткнуть любым способом. Кроме поцелуя, конечно. – О чем ты говоришь? Мы с тобой столько всего пережили, поверить не могу, что ты можешь так поступить. – Да? А я поверить не могу, что ты бросаешь меня ради какого-то мальчишки! – Соня пылает гневом, мечется по комнате, и эта идея – рассказать ей про Исака – уже не кажется такой хорошей. – А как ты можешь поступать так со мной? Как ты можешь поступать так со своими родителями, зная, что они будут против? – И что же я должен делать? – ты действительно её не понимаешь. – Если я такой... как там ты говоришь? Неправильный? Тебе будет приятно, если после всего этого я останусь с тобой? – Мне будет приятно, если твои родители будут знать правду, – Соня скрещивает руки на груди. – Они имеют на это право, и раз ты не собираешься им рассказывать, то это сделаю я. Будем в расчете. – Ты с ума сошла? – Раньше ты не замечал, что она может быть такой. – Я сам решу, когда им сказать. Это не твое дело. – Отчасти, теперь моё. Соня уходит, хлопнув дверью. Оставляет тебя наедине со своими мыслями, которые больно жалят, прицельно убивают твои нервы. Ты не знаешь, что делать, куда бежать, кого просить. Не знаешь, как быть дальше. Соня права – родители не поймут. Не примут и, быть может, выгонят из дома. Религиозная семья не будет терпеть под своей крышей "другого" сына – ты в этом уверен. Ты просто разбит. ~ Когда ты говоришь Исаку, что всё кончено, его глаза потухают. Был свет – и больше нет. Исчез, испарился. Исак как будто перегорает внутри, остывает, замерев на месте, не дыша. А ты внутри мертв уже как минимум сутки. Под твоими глазами залегли серые тени, ты не спишь и не можешь нормально есть. Ты думаешь о том, что всё так сложно, так не решаемо, и что тебе просто нужен перерыв. Время на раздумья. Время для Сони, чтобы та не разболтала семье. Ты жертвуешь всем, что у тебя есть. Ты разбиваешь его сердце и топишь в боли своё. – Прости, – шепчешь еле слышно, а голова пустая. – Я напишу тебе чуть позже, ладно? – Не стоит, – сухо бросает Исак, словно ножом отрезая от тебя свежий кусок. – Будь с ней счастлив. И ты смотришь ему в спину, провожаешь взглядом. Ты стараешься держаться, но лавина внутри тебя уже запустила спусковой механизм. Ты смотришь ему в спину и пытаешься ненавидеть хотя бы себя. Получается проще простого. Потому что ты только что убил того, кого по-прежнему любишь. И ради чего? Ради семьи, которая тебя никогда не поймет. Ты любишь его. И ты его потерял.