"Крыша"

А этот Макс не так прост как кажется. Я думал он просто общительный, приятный и очень симпатичный парень, а оказывается в нём ещё и внутренний стержень есть. Причём не просто стержень, а арматура какая-то. С виду такой хрупкий, а вон, целым заведением командует и хоть бы хны… Боюсь представить, как его беспрекословно слушаются другие подчинённые, которых я, кстати, ещё не видел. Макс сказал, что здесь работает ещё пару людей. Одного из них зовут Дима, но он заболел и поэтому не вышел сегодня, хотя мне бы не помешало познакомиться со всем коллективом, дабы скорей в него влиться… Что-что, а вливаться в коллективы я люблю. Всегда приятно знакомится с новыми людьми, открывать для себя неизведанное, загадочное. Людей тянет на загадки, и я не исключение. Но хватит рассуждать, пора работать. Взобравшись на сцену, я посмотрел всё ли в порядке: расставил микрофоны по своим местам, проверил работают ли они вообще. Во время всех этих нехитрых манипуляций я не сводил глаз с Макса, только временами отвлекаясь на работу. И вот тут мой взгляд упал на гитару. Ребята, уносите меня. Ну, или слюни мои тогда в тарелочку соберите что ли. Такая красивая, просто слов не хватает, чтобы передать на сколько. Матовая поверхность, глубокий синий оттенок и, такие жаркие, просто обжигающие глаз языки пламени, которые плавно заползали на гриф, обвивая его, точно удав, душащий в своих смертельных объятиях пойманную добычу. И все шесть струн, выстроенных в ряд, так и манили, чтобы к ним прикоснулся человек, который заставит гитару «стонать» от удовольствия, оживать в его руках. О, Боги, знали бы вы, как я хотел стать именно этим человеком в тот момент. Но работа не ждёт, а я, как видно, пока перебьюсь. Видели бы вы мою вселенскую тоску, когда мне пришлось положить гитару на место. Печаль… - Ну, ты как? Закончил уже? – раздалось у меня над ухом. - Ага… - Ну, тогда нам пора открываться. И с этими словами мой работодатель подошёл к входной двери и нажал на какой то переключатель – на улице тотчас загорелась вывеска. Ого, а я даже и не заметил, что на улице стемнело. Но стоило взглянуть на часы и они показали, что уже почти восемь вечера. Мда, быстро тут время летит. А тем временем народ стал собираться. Наверное, всего лишь за каких-то полчаса в кафе стеклось человек пятьдесят, никак не меньше. Забавным оставался тот факт, что люди, пришедшие к нам, были совершенно разные, как по возрасту, по социальному положению, так и просто по взглядам на жизнь. Одних можно было смело записать к отвязным рокерам, постоянно зависающим в подобных заведениях, напивающихся до чёртиков и устраивающих пьяные дебоши. Другие, словно в противовес первым, являли собой примеры чистокровной аристократии, которой чужды развлечения подобного рода, и для меня совершенно оставалось загадкой, что они здесь вообще забыли. Третьи могли свободно быть малолетними любителями тяжёлой музыки, четвёртые вовсе походили на людей, давно страдающих старческим маразмом. Однако, народ всё продолжал прибывать, а вместе с ним и работы так же значительно прибавилось. Меня просто как ураган кидало от одного столика к другому, заказы всё поступали и поступали, а мозг мой уже просто начинал пухнуть от такого огромного количества полученной информации. И ведь всем необходимо угодить! А как послушаешь, что они заказывают, так просто по полу катаешься от смеха. Нет, ну, вы могли когда-нибудь подумать, что вон тот дряхлый старикашка, который тихенько сидит в самом дальнем углу, закажет что-то типа наподобие «кровавой Мэри». А вот этот мажорный богатенький паренёк скромно заказал стакан сока. Лично я такого не видел. И вот, наконец, настал тот самый момент. Свет в помещении приглушили настолько, что казалось, будто его и вовсе отключили. Темнота стояла кромешная, впору было надевать очки с инфракрасными линзами. Но не успела публика пригорюниться, как на сцене зажглись огни декораций. « Уличные фонари» ярко освещали всю сцену, заливая её светом, заставляя блики плясать на хромированных поверхностях инструментов. Для меня было небольшим нежданчиком, когда от толпы в зале вдруг отделилась небольшая горстка людей и стремительным шагом направилась к сцене. И вот уже через несколько минут инструменты обрели своих временных хозяев. Раздались первые аккорды, призывно зазвенела гитара, а парень, что держал её в руках, хитро сощурившись, обвёл взглядом аудиторию, что вызвало бурю эмоций у собравшейся толпы. Парень, что сидел на ударных, стал любовно поглаживать свои барабанные палочки, предвкушая, как он сейчас не по-детски оторвётся на тарелках. Пока я с откровенной завистью рассматривал участников группы, мой босс уже успел запрыгнуть на сцену и схватить в руки микрофон, чем вызвал оглушительный ободряющий рёв и крики радости из зала. - Ну, что, мои хорошие, – его бархатный голос вареньем разливался по помещению, – вы готовы? - ДА!!!— закричал в ответ зал. Ей Богу, лично я маленько струхнул в тот раз, ибо мне тогда показалось, что стены и окна не выдержат этих звуков. Но, как оказалось, я зря волновался. В зале стояла полная звукоизоляция и поэтому люди, живущие в домах по соседству, вполне могли спать спокойно, не боясь схлопотать инфаркт миокарда, посреди ночи, из-за оглушительного рёва толпы, повторяющей слова песни за солистом или от «режущих слух завываний гитары». Концерт продолжался где-то около двух часов, в течение которых меня постоянно гоняли к барной стойке за новыми порциями выпивки. Народ буквально решил накачаться под завязку, и количество выпитого на душу посетителя можно было уже считать не в бутылках или литрах, а скорее вёдрами или бидонами. Однако это не мешало мне наслаждаться всей прелестью концерта, ибо музыка накрывала зал волной. К полуночи я уже малость подустал, но виду подавать не стал, так как, ну, вот совсем не хотелось выставить себя в глазах Макса тряпкой. Я же мужик! Я сильный! Пусть и такой маленький, но я многое умею, да-да. Около часа люди стали разбредаться. Кому-то было настолько «хорошо» сегодня, что его пришлось вывести на улицу, поймать такси и отправить эту безвольную тушу в путь-дорогу, ибо самостоятельно он сделать это был не в состоянии. Кто-то наоборот уходил грустным – человеку явно было мало сегодняшнего концерта и даю голову на отсечение, что он точно пойдёт куда-то ещё. Что ж, это не мои проблемы, хотя я бы в таком состоянии раз двадцать бы подумал… Хотя, мне это не свойственно. Спонтанный я человек, и мысли у меня спонтанные, и действия тоже от них недалеко ушли. Вот именно это я сегодня и доказал, на собственном примере и на свою же голову, а точнее задницу. Но всё по порядку. После того, как все разошлись по домам, в баре остались только я и Макс. Парень стоял за барной стойкой и монотонно вытирал стаканы, а я медленно бродил по залу, попутно обходя столики и протирая их. - Кир, я уже закончил, – крикнул мне Макс, – ты скоро? - Мне ещё полы помыть надо! - Тогда я тебе ключи оставлю – закроешь кафе? - А как же ты потом его откроешь? Я только часам к шести приду, не раньше, учёба же… - Не волнуйся, – улыбнулся он, – у меня вторая связка есть. - Аааа, ну, тогда ладно. - Ну, вот и здорово, – сказав это, Макс прихватил с вешалки свою кожаную куртку и, махнув рукой на прощанье, вышел за дверь. Оставшись один, я осмотрелся. Мда, теперь, когда зал полностью пуст, он казался ещё больше, чем являлся на самом деле. И вот все эти «вселенские просторы» мне придётся выдраить? Может залить всё это дело водой, а потом размазать всё по полу? Тогда я буду матросом себя ощущать. А у матросов, как говорится, нет вопросов. Ей Богу, руки чесались сделать что-нибудь этакое… Но я взял себя в руки, в них же ещё взял швабру и понёсся по залу, подпевая солисту моей любимой группы, чей голос рвался у меня из динамиков. Сам не заметил того, как за каких-то пять песен я убрал весь зал. Я облегчённо вздохнул, вытирая рукавом вспотевший лоб, и решил, что на сегодня хватит, пора домой. Подходя к двери, я напоследок обвёл взглядом помещение, и собрался было уйти, и даже рука уже сжимала дверную ручку, как что-то меня остановило, будто переклинило. Я поймал себя на мысли, что пялюсь на сцену. И вот именно не смотрю, не наблюдаю, а тупо пялюсь, глазею, пожираю глазами. Рука по своей воле отпустила ручку двери, а ноги понесли меня к сцене. Я стоял перед ней и разглядывал каждый её кусочек. Казалось, будто делаю это впервые. Будто я заново открываю её для себя. Глаза натыкались на причудливый рисунок декораций, на софиты, которые ещё несколько часов назад освещали сцену, заливая её мягким тёплым красноватым светом. Сейчас же горела всего одна лампочка, но и её света хватало, чтобы насладиться всем этим видом. И тут мой взгляд упал на гитару, на ту самую, что я заприметил сегодня. Её матовая поверхность притягивала к себе, словно глаза любимого человека, такие манящие, глубокие и страстные… Поддавшись желанию, я буквально взлетел, вмиг оказавшись рядом с этой « синеглазой» красавицей. И прежде, чем я успел понять что-либо, руки сами собой схватили гитару. Левая рука привычно легла на гриф, а в правой откуда-то взялся медиатор. Я на автомате подключил гитару к усилителю и тут же провёл пластмассовым треугольником по струнам. Слышали бы вы мой полустон-полувыдох, я и сам тогда немного испугался. Не думал, что простая гитара и её звуки, извлекаемые моими руками, вызовут у меня такие эмоции. И тут я понял, что хочу играть. И я заиграл. Сначала это было что-то из репертуара моей любимой группы, потом я стал экспериментировать, и просто играл, играл и играл. Мелодия была довольно странной. Она сначала будто убаюкивала, а потом что-то всплывало у меня в голове, и руки ускоряли темп, а музыка становилась всё громче и агрессивнее. Потом она опять принималась успокаиваться и под конец стала совсем мягкой, лёгкой и умиротворяющей. А потом… А потом я запел, и сам удивился этому, ибо запел песню, которую сочинил года три тому назад. Я думал, что совсем забыл её, но оказалось, что это не так. Совсем не так… Северный ветер Тихо ветви колышет, Маленький домик Стоит у реки. Там маленький мальчик Тянет к маме ладони, Маму зовет он, Но мама все спит. Мама ты спишь, А тебя одевают В белый совсем Незнакомый наряд. Там люди чужие Молитвы читают, Свечи восковые Ярко горят Горя –я-я-я-я-т свечи ярко горят Тётя скажи, Почему папа плачет. Папа скажи, Почему мама спит. Папа пойдём, Ты сыграй на рояле, Пусть наша мама С нами будет всегда. Нет, мой малыш Мама больше не встанет. Мама на веки Закрыла глаза. Завтра её В землю закопают, Будешь на веки Ты сирота. Горя –я-я-я-я-т свечи ярко горят Время пройдёт, Ты жену молодую В дом приведёшь, Будешь крепко любить. Время пройдёт, Только ты не забудешь Вечно родную Нежную мать. Мда, что-то я засиделся. Домой пора. Я слез со сцены и, оставив гитару в покое, с каким-то прифигевшим и отстранённым видом, пошёл к выходу, где, закрыв за собой дверь, побрёл домой по опустевшим улицам. Завтра будет новый день, да… * от автора: текст песни любезно предоставил Голубев Илья*