1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Едва-едва вырвавшись из неги сна, Альфред открыл глаза, с трудом ориентируясь в приятном полумраке спальни. Однако что-то было не так. Парень прислушался, снова чуть зажмурившись. Во всем замке было тихо. Даже мыши не скреблись в подвале. И лишь таинственные приглушенные звуки сочились сквозь ставни, призванные не пропускать солнечный свет. Был день…?       Альфред блаженно потянулся и поудобнее устроился на груди Герберта, готовый вот-вот снова уснуть. Вампир едва заметно дернулся, обнимая парня одной рукой. Пальцы второй были вплетены в светлые волосы. Альфред слегка поежился от леденящего прикосновения, ошпарившего его кожу, а после лишь сильнее прижался к вампиру. Да, немного холодно, зато уютно. Нежно. Любовно. Правильно.       Альфред вздохнул, мягко прижимаясь губами к ключицам Герберта. Тот слегка улыбнулся во сне, крепче прижимая парнишку к себе. А последний снова невольно вздрогнул. Когда-нибудь он привыкнет. Когда-нибудь… К тому, что вампиры совсем не злые, к тому, что они способны на любовь и заботу, к тому, что в него влюблен вампир, к тому, что он и сам без этого вампира не проживет и дня…       А любить Герберта порой было сложно. Он просто… особенный. Да, пожалуй, лишь так и возможно сформулировать. Герберт состоял из контрастов, из несовместимого. Уверенный и порою даже резкий в жестах и словах он был неправдоподобно нежен и заботлив. Герберт, пожалуй, являлся самым непокорным и непослушным эгоистом, но лишь он был готов на все ради счастья Альфреда. А еще иногда казалось, что вампир этот представляет собой вершины женственности, однако при том едва ли можно назвать его слабее или трусливее могучего отца? Герберт был сильным, решительным, храбрым… Альфред не мог не признать, что только рядом с ним он чувствует себя защищенным от всего и вся, любимым, любящим и счастливым.       Герберт дернулся во сне, намереваясь перевернуться на бок, но быстро отказался от этой идеи. Вампир что-то неразборчиво промычал и уткнулся острым носом в затылок Альфреда. Парень в ответ умиротворенно улыбнулся, обвивая тонкой рукой чужую талию.       Альфред хотел бы уснуть, но уже не мог. Помучившись полчаса, он снова открыл глаза. В комнате ничего не изменилось. Все такой же мрак, уронивший серые тени на стены и пол, все такая же тишина по всему замку, от которой закладывает уши.       Скучно. Душно. Так и хотелось встать и открыть окно, насытиться морозным воздухом. Но нет. Нельзя. Нельзя ни за что на свете. Альфред глубоко вздохнул и снова сморгнул. Он уже сам не замечал, как нежно гладил тонкую кожу Герберта. Все происходило машинально. Наверно, потому, что это в сущности вполне естественно… И Альфред обнимал кровожадного, как когда-то казалось вампира, выцеловывал его шею и молил о том, чтобы ничего в его жизни не менялось.       - Что ты делаешь? – сонно просипел Герберт, все еще не размыкая век. – Такая рань, а ты не спишь.       - Прости, - несколько обескураженно шепнул Альфред. Он вовсе не полагал, что разбудит вампира, что тот прервет его мысли…       Герберт нехотя потянулся, а затем с ленивым стоном все же перевернулся на бок.       - Ты чего вообще вскочил? – недовольно поинтересовался вампир, взглянув на парнишку сквозь полуразомкнутые веки.       - Уснуть не мог, - спокойно отозвался Альфред, чувствуя, как невольная улыбка касается его губ.       Герберт крепче обнял парнишку, зажмурил глаза и устало выдохнул куда-то в район затылка:       - Спи. Завтра отец обещал устроить ни то прием какой, ни то еще что. Нам придется обязательно присутствовать, слышишь?       Альфред в ответ буркнул что-то бессвязное и сам усмехнулся своей внезапной растерянности.       Но сна ни в одном глазу. Хотя от мыслей голова все же освободилась. Все так, как и должно быть, и думать нечего. На душе тихо и спокойно. Посему скучающий Альфред выбрался из объятий вампира и прошел к окну, с трудом ориентируясь в темноте. Пол приятно холодил кожу босых ног. Легкая дрожь изредка пробегалась вдоль позвоночника, оставляя россыпь крошечных мурашек. Альфред вытянул руку вперед, касаясь ставней кончиками пальцев, словно надеясь впитать заслоняемый ими свет.       - Милый мальчик, ты решил убить меня?!       Альфред даже вздрогнул, так неожиданно громко и резко прозвучал столь родной голос. Парень обернулся и снова замер, пораженный тем, что сумел различить во мраке. Герберт уже не лежал на кровати, а полусидел на её краю, готовый вот-вот броситься вперед. Волосы растрепались, спутались, расстегнутая рубашка едва удерживалась на плечах, глаза недовольно поблескивали, а лицо выражало… страх?       - Нет, конечно, - мягко улыбнулся Альфред, делая несколько шагов навстречу.       Однако черты лица вампира остались непривычно обостренными, и напряжение сквозило в каждом беглом взгляде и резком жесте.       - Ты… боишься?       Альфред и сам уже испугался. Испугался реакции Герберта, боялся утерять его доверие, его любовь. Нет! Парень мигом преодолел оставшееся расстояние, не обращая внимания на то, как дернулся вампир. Альфред упал на пол перед ним и напряженно зажмурился. Как же все это неправильно. Весь этот глупый страх. Недосказанность. Это он виноват! Лишь он! Так почему страдает Герберт?!       Альфред схватил вампира за руку, целуя тыльную сторону ладони.       - Я не могу тебя убить, - одними губами выдавил парень. – Не смогу, даже если захочу!       Это было так необычно. Альфред привык, что это Герберт успокаивает его и обнимает, читая лекции о необходимом доверии, о бессмысленности страха.       - Ведь ты столь добр ко мне, заботлив, мил. Я не представляю своей жизни… Черт, в конце концов, я просто люблю тебя, Герберт! – продолжил Альфред, срываясь на беспомощный крик, вжимаясь лбом в чужие колени.       Страшно до безумия. Альфред вслушивался в тишину, но различал лишь отчаянное биение собственного сердца. «Герберт, Герберт… Я, правда, не хотел! Ты же знаешь… Или нет? Я виноват! Я!» - лихорадочные перепуганные мысли. Альфред не знал, сколько прошло времени. Его била дрожь. Страх сковал легкие, и воздух теперь остервенело царапал горло.       Вдруг чужая ладонь нежным прикосновением опустилась на напряженную шею, поглаживая кожу плавным движениями. Альфред, открыв рот в немом крике о помощи, поднял голову, обнаружив свои глаза мокрыми от слез отчаяния.       - Наконец-то ты сказал это, - с грустной улыбкой произнес Герберт.       Что? Альфред задохнулся от возмущения. Это был спектакль, разыгранный с такой глупой целью? Парень резко выпрямился, готовый впервые в жизни обидеться на Герберта, накричать на него, но гневным порывам не дано было сбыться. Вампир ухватил парнишку за запястье и потянул на себя, усаживая на колени.       - Успокойся! – мимолетный поцелуй в висок. – Пожалуйста.       И потом, успокаивая Альфреда, Герберт ни за что не признается ему, что, правда, испугался, что, правда, позволил предательской мысли проникнуть в его разум, что глупый финал, обращенный в шутку, едва удалось придумать. Герберт никогда и никому не расскажет, что один единственный раз усомнился в том, кого поклялся любить и оберегать. Герберт навсегда сбережет на дне своей памяти тот момент, когда сам испугался своих подозрений. Герберт еще сотни раз напомнит о том, что полюбил и доверился впервые за всю жизнь.