1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Сверху проплывало кровавое небо, окрашенное заревом заката. Елки высились и, казалось, словно пронзали кучевые облака, готовые вот-вот обрушится на землю снегопадом. Уже и ветер ревел, срывал хвою с ветвей. Лошади вязли в снегу, брыкались и явно мечтали вернуться домой. Благо, ближайшая деревня была минована ими несколько минут назад.       Ямщик натянул поводья и глухо просипел:       — Не поведу я их дальше. Чистое самоубийство. К воротам замка я бы все равно не поехал, а в такую пургу… Нет, мальчик. Я поворачиваю домой. В другой раз.       Альфред не сразу смог сконцентрироваться на словах мужчины. Все внимание его было поглощено природой и… солнцем, стремительно прощающимся с землей. Все мысли вились безумно далеко, там, где сквозь метель виднелся черный силуэт замка… дома. Альфред задерживал дыхание и, сжимая губы в тонкую напряженную нить, представлял Герберта.       Минувшая неделя выдалась интересной, познавательной, но… невыносимой. Как странно оказалось любить по-настоящему… Альфред и представить не мог, что покинуть Герберта на неделю будет так тяжело. Они никогда не расставались более чем на несколько часов. Невыносимо. Невыносимо. Альфред смеялся с новыми знакомыми, но хотел домой, хотел прижаться к Герберту, снова и снова касаясь губами его холодной кожи. Хотя, надо признаться честно, эта разлука стала решающим испытанием. И его результаты радовали. Альфред иногда не смыкал глаз ночами, смущаясь собственных сновидений, где места хватало только одному конкретному вампиру. Что же, вывод очевиден, он, правда, любил Герберта.       Но взаимно ли? Это предстояло проверить. Посему Альфред и возвращался на несколько часов раньше, отпросившись с приёма, который устраивали по поводу окончания работ. Волнение и стыд бились в груди раненой птицей. Почему он засомневался в том единственном, кто смог полюбить и принять его? От этих мыслей становилось мерзко, но парнишка ничего не мог с собой поделать, тошнотворные образы врывались в сознание.       — Молодой человек! — гаркнул ямщик, оборачиваясь через плечо.       Альфред вздрогнул от неожиданности. До замка еще далеко, но если он решит вернуться в деревню, то потеряет минимум день. Нет, так нельзя.       — Хорошо… Спасибо, что довезли досюда, — пробормотал парнишка.       — Самоубийца. Жить надоело, — присвистнул ямщик, принимая щедрую оплату, однако не в его правилах было останавливать тех, кто выбор свой уже сделал.       Самая трудная часть путешествия началась. Альфред шел по сугробам, едва дыша. Пот катился по лбу, застывая, замерзая. Колючий ветер бил в лицо, царапая нежную кожу. Альфред не был уверен, что знает, куда бредет, но остановка значила бы верную гибель. Мороз усиливался, и с каждым новым вздохом все сильнее раздирало горло.       Только физические лишения уже не особо пугали. Альфред сопел, утирая со лба замерзающие капли пота, но неизменно двигался вперед. Он чувствовал, как очень скоро снова будет дома, а до тех пор можно было вспомнить все то, что оставалось позади. В далеком Берлине у него появились милые знакомые — два парня, друживших с детства. С ними можно было скоротать унылый вечер за бокалом терпкого вина и обсудить сборники повестей английских авторов. Эти двое прекрасно читали стихи. Один часто музицировал. А Альфред снова и снова невольно представлял Герберта, который нередко играл на гитаре перед рассветом и пел. Те парни часто дурачились. Носились по коридорам поздно ночью, когда все вокруг спали. А утром могли опоздать на важное мероприятие. Они едва уживались вдвоем в тесном номере, но дважды за неделю могли пригласить половину научной группы в собственный мини театр. Один часто играл уверенных принцев, а второй злобных драконов или капризных королей. Умилительное зрелище. Альфред не мог вспоминать те дни без улыбки. Однако улыбку еще шире и счастливее вызывали воспоминания куда более далекие. Например, ласковый взгляд изумрудных глаз или прохладные заботливые прикосновения длинных пальцев. Сердце щемило от ожидания. Скоро… совсем скоро. Парнишка передернул плечами и вскинул голову. Уверенность наполняла его счастьем, идти стало совсем легко, несмотря на тьму и сугробы, несмотря на ветер и мороз.       Альфред ворвался в замок с последними лучами заката. Он едва не кричал от радости и счастья. Дома! Парнишка взбежал по лестнице, оставляя за собой влажные следы на ступенях. Совсем скоро… Альфред даже с закрытыми глазами нашел бы дверь спальни, поэтому быстро добежал до нее в полумраке и замер. Являться в таком виде? Парень закусил губу, руки дрожали от нетерпения. Он стащил с плеча чехол с подарком, лямка уже успела натереть кожу, поставил чемодан на пол и, скинув верхнюю одежду, прошел внутрь. Чудовищным усилием воли Альфред удержался от взгляда на кровать. Сейчас. Еще немного. Он опустил все лишнее на пол, убедившись, что ничего не упадет. Вот и все. Парень задержал сбитое дыхание и обернулся, чувствуя, как едва-едва бьется сердце. Герберт лежал на кровати, укутавшись в мягкое одеяло. Он запрокинул голову и мечтательно прикрыл глаза. На тонких губах играла счастливая улыбка. В какой-то момент вампир пошевелился, притягивая к себе ту самую куклу. Тонкие пальцы аккуратно сжимали тряпичное туловище, словно боясь повредить его. Альфред сдавленно охнул. Все это выглядело слишком мило, особенно для опасного хищника. Он изредка вздрагивал во сне, хмурился, но быстро расслаблялся снова, крепче прижимая куклу к себе. Как же хотелось оказаться на ее месте. Альфред быстро преодолел оставшееся расстояние и присел на край кровати. Будить Герберта совсем не хотелось, но терпения совсем не оставалось. Парень склонился над вампиром, крепко обнимая его. Вот чего ему не хватало. А теперь Альфред был счастлив, что он просто рядом. Хотя…       Герберт распахнул глаза, поворачивая голову. Он быстро сфокусировал еще одурманенный сном взгляд. О-о! Альфреду казалось, что он видел на этом молодом лице такую безграничную радость лишь однажды, в ту далекую ночь. Значит, все хорошо… Парень сдавленно ахнул и подался навстречу, целуя вампира. Тепло. Нежно. Уверенно. Герберт уже успел сесть, теперь он прижимал Альфреда к себе, зарывался пальцами в его мокрые от снега волосы, и очерчивал острые лопатки, и словно норовил скорее стащить ненужную одежду. Вот сейчас все было хорошо. Все было правильно. И теперь Альфред понимал, что счастлив быть здесь. Он обвил руками шею вампира, словно пытаясь стать еще ближе и едва не слиться в единое целое в бурном порыве.       Сколько времени прошло? Кто знает… Альфред тяжело дышал, уткнувшись лбом в чужое плечо. Теперь сил не осталось ни на что. Он просто повис на вампире, вдыхая нежный запах его волос. Герберт же лишь гладил парнишку по спине, целуя его шею.       — Я соскучился.       — М-м, — Альфред захрипел, размыкая слипающиеся от накатившей усталости глаза. — Я-то как. Я люблю тебя.       Вампир едва слышно хмыкнул, мягко отстраняя парнишку от себя и осматривая его умиротворенное, счастливое лицо.       — Знаешь, у меня есть для тебя кое-что, — протянул Герберт, поджав губы.       Альфред казался удивленным. Он приоткрыл глаза и не смог сдержать улыбки. Как же парнишка скучал по этому порой несносному вампиру, по его таинственному голосу, по хитрой улыбке, по игривому взгляду. И вот он снова рядом.       — У меня для тебя тоже, — шепнул Альфред, склоняя голову к плечу.       Герберт как-то резко вскочил, так что парнишка буквально упал на кровать. Вампир даже не обернулся.       — Я первый! — вскрикнул он, перебарывая смех, рвущийся из груди.       Альфред приложил руку ко рту, тихо хихикая. Как же часто бессмертный напоминал подростка с вечными перепадами настроения.       Но это и подкупало. Вся эта прямолинейность, честность и решимость вкупе с умением поднять настроение и посмеяться… то, что Альфред всегда ценил. Парнишка устало притянул к себе куклу и продолжил наблюдать за Гербертом. Он же упорно искал что-то в шкафу, потирая костяшками пальцев макушку, спутывая длинные волосы. Наконец, вампир повернулся в сторону кровати. Альфред приподнялся на локтях, щурясь, но так и не смог понять, что тот держит в руках. Парень потянулся в сторону тумбочки. В ящике хранились спички, которые были быстро зажжены. В общем, скоро пламя свечей играло на стенах и на предмете в руках Герберта. Это оказалась… сабля.       — Ты как-то проронил, что никогда не умел хорошо фехтовать, но безумно хотел. Я решил исправить эту несправедливость, — улыбнулся вампир, осторожно протягивая подарок Альфреду. Парнишка же так и замер.       — Герберт, я… это так неожиданно. Я даже… спасибо!       Альфред вскочил на ноги и, оставив саблю на кровати, обнял вампира, продолжая бормотать слова благодарности. Кажется, его щеки опять краснели. Хотя, возможно, в комнате просто стало слишком душно. Так или иначе, Герберт аккуратно поцеловал взъерошенную макушку парня, а после приоткрыл окно, позволив свежей ночной прохладе заполнить комнату.       — Моя очередь, да? — улыбнулся Альфред, отходя к двери.       На самом деле его подарок уже казался почему-то совершенно ненужным на фоне прекрасного холодного оружия из лучшей стали. Да, пусть он не разбирался в этом, но был уверен, что иного Герберт не выберет. Парнишка медленно расстегнул чехол и оглянулся. Вампир стоял у окна, наблюдая за каждым его действием с коварным любопытством. И это смущало. Альфред задержал дыхание и нетерпеливо извлек на свет старинную гитару. Наверно, она мало бы отличалась от той, что и так уже стояла в спальне, но корпус ее был расписан каким-то пейзажем.       Герберт бесшумно приблизился, захватив подсвечник. Пламя отразилось от лакированной поверхности, искры заблестели в бездонных глазах.       — Это т… тебе, — пробормотал Альфред, пряча голову в плечи.       Он как-то ссутулился, ожидая реакции вампира. Оценил? Или нет? Парнишке вдруг стало стыдно, он выбирал самый дешевый инструмент. Да и краски были не очень хорошими. Альфред вообще старался оплатить все собственными сбережениями. Однако Герберт вдруг широко улыбнулся, едва не крича:       — Альфред! Это… это прекрасно, поверь. Спасибо!       Парнишка засмущался еще больше. Однако это не помогло побороть зевок. Он потер рукой глаза и стыдливо отвел взгляд, хотя по лицу его было видно внутреннее удовольствие. Старания были не напрасны. Герберт счастлив… Вампир покачал головой, скрещивая руки на груди.       — Ты спишь на ходу. Ложись давай. А потом расскажешь все, что без меня пережил.       Альфред усмехнулся и покорно кивнул. Не поспоришь. Парнишка засыпал под звуки гитары, обнимая чужую подушку, а в голове у него не было никаких сомнений. Что же, жизнь вернулась в прежнее русло. Теперь все будет, возможно, даже еще лучше.