1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Даже при профессоре Абронсиусе график Альфреда была куда менее насыщенным. Уроки биологии и химии перемежались с фехтованием и стрельбой. Порою парнишке хотелось отказаться от всего этого и просто отдохнуть, уделяя все время себе и Герберту. Но знания влекли, а граф как учитель был непреклонен, и огорчать его сына отказом просто не хотелось. Так Альфред и жил от рассвета до заката. Во сне. Однако он с детства привык не жаловаться на жизнь. К тому же, иногда даже удавалось выспаться и, проснувшись пораньше, заняться своими делами часок до заката. И в целом, Альфреда все устраивало.       - Атака справа…! Нижний блок. Сожми рукоятку крепче!       Герберт легко наносил удар за ударом то сверху, то снизу, позволяя Альфреду блокировать их. А парнишка невольно любовался своим учителем, любовался и осознавал таинственную фразу: «Меч как продолжение руки». Вампир, казалось, едва сжимал эфес и почти не следил за мельканием тонкого лезвия шпаги. Альфред мог такой грации только завидовать. Сам себя он находил неуклюжим, удивляясь, как еще не поранился. Ноги гудели от напряжения, а сабля выскальзывала из вспотевших ладоней. От усталости рябило в глазах.       Герберт сделал очередной выпад, предупредив партнера громким выкриком. Альфред сжал зубы и попытался заблокировать удар. Сталь со скрежетом столкнулась, едва не искря. Парнишка не выдержал и, измученно застонав, рухнул на пол. Над ним просвистело лезвие шпаги вампира, разрубившее воздух.       — Mon chéri!       Герберт выронил оружие и стремительно бросился на колени, взяв чужое лицо в свои ладони. Холод прикосновений немного отрезвил. Альфред тяжело дышал, морщась от боли в разбитых коленях. Сил на то, чтобы снова встать, просто не было. Вся скопившаяся усталость резко навалилась на ссутуленные плечи, прижимая к земле.       — Mon chéri, в чем дело?!       Милый сердцу голос звучал словно сквозь пелену, появившуюся перед глазами. Альфред с трудом различал обеспокоенное лицо Герберта в тумане. Так хотелось коснуться его, прижаться и почувствовать исходящую от вампира силу, но все было тщетно. Тело не слушалось.       Холодные ладони Герберта успокаивали, гладили лицо, шею и руки Альфреда, и тот невольно задумался, рассуждая, что именно так и можно умереть или обратиться. Когда рядом любимый вампир, лик бессмертного бытия не пугает. Однако времени, да и сил, на пустые размышления не было. Парнишка с трудом разлепил сомкнутые веки и, вцепившись дрожащими руками в плечи Герберта, измученно выдохнул:       — Я просто очень… устал.

***

      Альфред пришел в себя спустя несколько часов. Вокруг царил тяжелый полумрак, и только на прикроватной тумбочке догорала свеча, источающая нежный аромат. Сперва могло показаться, что спальня пуста, но стоило парнишке дернуться в попытке сесть, как в его ногах кто-то закопошился. Герберт потянулся, поднимая голову с колен Альфреда, и сел. Вампир выглядел устало, но взгляд его искрящихся глаз сейчас выражал неподдельную радость.       — Ты как, милый?       Альфред устало улыбнулся. Его самочувствие, правда, сильно улучшилось, его уже ничего не беспокоило, кроме назойливой головной боли в районе макушки. Однако во рту пересохло, посему говорить было тяжело, но как же хотелось успокоить взволнованного вампира! Он ведь так сильно беспокоился за смертного мальчишку, правда?       — Я в полном, — тут парнишка закашлялся и продолжил через несколько секунд, облизнув потрескавшиеся губы: — полном порядке. Честно.       Герберт тяжело вздохнул, явно недовольный результатом, и приложил тыльную сторону ладони ко лбу Альфреда, словно проверяя температуру. Однако все действительно было в порядке. Холодные прикосновения даже помогли притупить головную боль, о чем парнишка поспешил сообщить вампиру. Тот в ответ неожиданно напряженно поджал губы, нежно отводя с лица Альфреда мягкие волосы.       — Я принесу чего-нибудь попить. Подождешь несколько минут? — протянул Герберт, поднимаясь.       Тихо скрипнула кровать, оставляя в душе какое-то неприятное ощущение. Альфред проводил вампира несколько грустным взглядом и снова закрыл глаза. Только бы не вернулась опять эта невыносимая усталость, только бы прошлая головная боль. Хотя она, конечно, не была чем-то серьезным. Наверно, простое переутомление. Такое уже случалось пару лет назад. Скоро все будет хорошо. Правда? Правда, ведь Герберт позаботится о нем.       Когда Альфред открыл глаза, он обнаружил перед собой взволнованное лицо Герберта. Вампир осторожно отстранился, поправив одеяло, укрывавшее парнишку.       — Ты опять уснул.       — Я заставил тебя волноваться? О Герберт, — сонно улыбнулся Альфред, вытягивая руку.       Кончики пальцев коснулись холодной щеки, осторожно очерчивая острые скулы. Герберт в ответ лишь улыбнулся, садясь на свое прежнее место. Нет, вампир был только рад подобным ласкам, но парнишке нужно было непременно хорошенько отдохнуть.       — Выпей, — шепнул Герберт, протягивая Альфреду некую позолоченную чашу с сероватой жидкостью внутри. — Пахнет не очень, знаю, но зато помогает даже мне при долгом голоде. А потом ложись. Отец сказал, что освободит тебя от своих занятий на пару недель, чтобы ты мог прийти в себя.       — Правда?! — Альфреда даже подавился отваром, вызвав нервный взгляд вампира.       — Стал бы я врать? — улыбнулся Герберт.       А затем он потянулся вперед, растрепав ладонью русые волосы Альфреда, которому оставалось только удивляться. Граф пожалел его? Не может быть! Что-то должно было поспособствовать такому решению. Или кто-то. И как Герберту удалось уговорить отца? Хотя, конечно, не это было самым важным.

***

      — Mon cheri, это обманный маневр. Не смотри туда, куда бьешь, — советовал Герберт. Он убрал свою шпагу в ножны и мягко перехватил руку Альфреда. Парнишка занимался в рубашке с короткими рукавами, а потому холодные прикосновения к разгоряченной коже вызвали у него волну мурашек. Впрочем, кто сказал, что это неприятно? Вампир осторожно помог Альфреду согнуть руку в локте и слегка повернул в сторону его голову.       — Попробуй теперь.       Альфред затаил дыхание, вновь до боли сжав оружие в руке. Побелели костяшки, и почти незаметный узор впился в ладонь. Это вызвало глубокое недовольство Герберта, но он решил промолчать. Пусть парнишка думает, что у него все получается. Ему это поможет. Итак, первый выпад. Альфред даже зажмурился от волнения. Острое лезвие свободно рассекло воздух и тут же бросилось в сторону, нанося удар невидимому противнику. Наверно, недостаточно резко и сильно, но Герберт широко улыбнулся, быстро целуя парнишку в щеку.       — Молодец. Ты делаешь успехи, мой друг, — воскликнул вампир. — Как насчет небольшой дуэли?       Альфред поднял голову, встречаясь взглядом с довольными зелеными глазами. Похоже, Герберт даже ждал возможности сделать это предложение, и отказывать ему было бы жестоко. Посему Альфред кивнул, скрывая неохоту и, надо сказать честно, опасение. Однако его возлюбленный вампир был счастлив, и это казалось самым главным.       Дуэлянты разошлись в разные углы отведенного им помещения, поклонились и обменялись улыбками. Герберт едва не смеялся от переполнявшего его удовольствия, а вот Альфред болезненно поджимал губы. Волнение закипало, превращаясь в жгучий страх. Нет, конечно, парнишка доверял вампиру, но с собой поделать ничего не мог.       Герберт быстро преодолел разделяющее их расстояние и сделал выпад первым. Он просто неожиданно выпрямил руку так, что Альфред едва успел блокировать удар, направленный ему в левое плечо. Что же, похоже, бой будет самым настоящим. Парнишка попятился, не переставая защищаться от быстрых атак вампира. По залу разносился лязг стали и сбитое дыхание несчастного человека, который уже не успевал делать выпады. Герберт вскинул шпагу, словно намереваясь ударить в голове, а Альфред воспринял это как долгожданный шанс. Он уклонился, а потом атаковал, задев острием сабли нежную кожу видневшихся из-под приспущенных брюк бедер. Лицо вампира осветилось мимолетным выражением радости. Значит, он, правда, желал Альфреду успехов? Хотя можно ли было думать иначе? В любом случае парнишка почувствовал поддержку и внезапный прилив сил. Выпад за выпадом, Альфред шел в наступление, вздрагивая от душевной боли всякий раз, когда кровавые нити ран расчерчивали белую кожу. Однако все шло хорошо. Царапины на бессмертном быстро затягивались, да и сам Герберт выглядел довольным и вовсе не обращал внимания на любые телесные повреждения. Сам вампир старался никаких увечий не наносить. Альфред вообще сейчас понял, что его противник действовал несколько лениво и неправдоподобно медленно, явно не желая собственной победы. Что-то было в этом до боли обидное… Но что поделать? Парнишка не мог спорить с тем, что его умения еще чрезвычайно малы.       И тут что-то пошло не так. Герберт рванул вперед, блокируя новый удар взмахом сабли. Альфред отшатнулся, пораженный сменой ролей. И тут случилось самое неожиданное. Вампир сделал прямой выпад, который обычно так легко блокировать, но парнишка совсем его не ожидал. Закаленная в боях сталь рассекла плечо и ключицу, едва не задев шею.       От боли помутнело в глазах. Горячая кровь опалила кожу, пачкая разорванную рубашку. Альфред пошатнулся, судорожно хватая ртом воздух. Он был совсем горячим, царапал, сминал легкие. Дышать стало больно. Весь мир подернулся багровой дымкой, и сквозь нее Альфред различал безумное волнение, отраженное на лице Герберта и неясное чувство в глубине его глаз. Голод? Жажда? Парнишка сжал плечо ладонью и едва сдержал болезненный крик. Страх сковал мысли, туманя рассудок. Альфред не мог стоять на ногах, и дело было уже не в ране. Он засомневался в хищном вампире, нависшем над ним. Тонкие пальцы сжали острые локти, поддерживая раненного.       — Ты в порядке?!       Герберт прижал парнишку к себе, помогая ему устоять на ногах, однако тот все равно едва не падал, и в мутных глазах не затухал страх.       — Альфред, пожалуйста! Ты слышишь меня?!       Вампир старался не смотреть на кровавые пятна, не втягивать в легкие солоноватый запах, дурманящий сознание. Нет, он не сорвется сейчас! Он не причинит больше вреда! И Альфред, кажется, словно прочел эти мысли. Он наконец доверчиво прижался к груди Герберта, утыкаясь лбом в его плечо. Все будет хорошо. Он как ученый понимал, что рана не так уж и опасна, а страх сейчас совершенно лишен смысла. И Альфред расслабился. Все будет хорошо…       Герберт почувствовал, как Альфред обмяк в его руках. Однако взгляд парнишки, наконец, прояснился. И в нем читалась… благодарность. Вампир шумно выдохнул, осторожно обнимая раненного. Несчастный мальчик. Он все еще не понял, куда попал. Это не сеть и не клетка, но ловушка, в которую он угодил.

***

      — Отец сказал, что шрам тоже скоро сойдет, — прошептал Герберт, оглаживая пальцами края раны.       Альфред непроизвольно дернулся, но тут же снова заулыбался. Они сидели на кровати в приятном тепле спальни. После той злополучной дуэли прошло около недели, и парнишка, к собственному удивлению, смог отдохнуть. К тому же Герберт всегда был рядом. Он все еще винил себя в случившемся, хотя Альфред твердо решил, что сможет разубедить его в этом. В инциденте не виноват никто.       Итак, Альфред лежал на кровати и ежеминутно просил:       — Герберт, я хочу прогуляться. Я, правда, чувствую себя отлично.       Но тот лишь мотал головой, упираясь ладонью в здоровое плечо парнишки. И тому ничего не оставалось, кроме как послушаться. В конце концов, скучно ему не было. Герберт пел ему, читал вслух стихи или просто рассказывал какие-то истории. И ради этих моментов стоило пораниться.       — Слушай, а тебе досталось от отца? — поинтересовался Альфред, принимая полусидящее положение.       Герберт задумался на секунду и недовольно поморщил лоб.       — Досталось, — коротко бросил он.       — Сильно?       Альфред как-то взволнованно вскинул брови, накрывая рукой холодную ладонь вампира. Тот тихо усмехнулся, вспоминая ту ночь.       Граф тогда сидел в кабинете у камина, гоняя в бокале остаток вина. Отсветы пламени играли на белом лице и темных волосах, собранных в тугой хвост. Сара проводила время, охотясь в деревне, так что никто не мог помешать запланированному разговору.       Скрипнула дверь, и Герберт беззвучно просочился внутрь. Он выглядел уставшим и опустошенным, чужая кровь запеклась на рукаве смятой рубашки. И граф мысленно похвалил сына за выдержку.       — Он только уснул. Кровотечение долго не останавливалось, — молодой вампир вздохнул и упал в кресло, закрывая непривычно тусклые глаза.       Состояние сына даже напугало графа. Похоже, тот многое пережил за последние часы. Фон Кролок опустил бокал и спокойно закинул ногу на ногу.       — Отец, пожалуйста, у меня мало времени. Я должен быть рядом с Альфредом, — предупредил Герберт, повторяя последний жест старшего вампира.       — Хочу напомнить тебе, из-за кого он в таком положении, — заметил граф, бесстрастно склоняя голову к плечу.       Герберт с силой сжал подлокотник, впиваясь ногтями в обивку.       — Сын, я хочу, чтобы ты понял, люди не так надежны, как нам бы хотелось. Представь, что он может подумать о тебе после такого?       Герберт снова промолчал. Однако в его взгляде потухло прежнее возмущение. Вампир опустил голову на грудь, понимая, что отец говорит чистую правду. Спорить смысла не было.       — Я вижу, что он дорог тебе. Так что, пожалуйста, береги его, — продолжил граф.       Он сцепил руки в замок, глядя на сына с ледяным спокойствием. Герберт поднял взгляд, устало мотая головой.       — Я стараюсь, честно. Папа, я не хочу потерять его, но иногда я просто не понимаю, что мне делать, чтобы он захотел остаться!       Граф слабо улыбнулся, выдавая душевное умиление. Порой его сын был таким… человечным и таким юным.       — Герберт, он, как и все люди, мечтает о простой заботе и понимании, о том, чтобы любимый всегда был рядом. Банально, но правда. Ему не нужно боле ничего!       Герберт закрыл глаза и откинулся на спину. Рядом с отцом всегда было так тяжело молчать. Глубокие глаза словно вытягивали все мысли, ему хотелось доверять все самое сокровенное. И как же часто граф пользовался этим. Вот и сейчас он смотрел на сына, выжидая и выпытывая.       — Пап?       — Да?       Дождался. Хитрая улыбка преобразила спокойное лицо, прежде выражавшее только недовольство и отцовскую строгость.       — Я люблю его, пап, — прошептал Герберт. — Если бы я убил его…       — То успел бы обратить, — мягко отозвался граф.       Он нагнулся вперед, опуская тяжелую ладонь на колено сына. Тот едва заметно дернулся, но все равно не смог заглянуть в отцовские глаза, словно боясь того, что может еще что-нибудь рассказать. Однако голос графа зазвучал неожиданно тихо и осторожно:       — Успокойся и возьми себя в руки, виконт фон Кролок.       На мгновение вампир замолчал, а потом продолжил с напускной строгостью:       — Не позорься! Сейчас все хорошо, так что приведи себя в порядок и иди к себе. Ты прав, мальчик мой, ты нужен ему.       Герберт удивленно вскинул голову. Что-то дрогнуло в груди, повторяя слова графа, что все хорошо. Ну, конечно…       — Да, отец, — улыбнулся Герберт, поднимаясь. — Я и правда сейчас ужасно выгляжу. Какой стыд.       Граф с довольным видом кивнул, а затем, снова поднося бокал к губам, холодно процедил:       — Только чтобы больше такого не повторялось, понял?       Герберт откинул за спину спутанные на концах волосы и послушно кивнул.       — Сделаю все, что я смогу. Я буду стараться.       Герберт мотнул головой, прогоняя назойливые воспоминания. Тот ночной разговор действительно помог ему, но говорить о нем не хотелось.       — Сильно ли? Ну, я бы не сказал, милый. Просто предупредил, чтобы впредь мы были аккуратнее.