1000 и одна ночь в замке с вампирами

      В те моменты, когда Герберт был занят, читал или просто спал, Альфред любил изучать замок, сложные сплетения его коридоров, парапетов и широких карнизов, протянутых вдоль башен. Парнишка даже почему-то был уверен, что успел побывать в комнатах, о существовании которых не помнил и сам граф.              Вот и сегодня, оставив Герберта дожидаться заката в кровати, Альфред вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь, и направился вниз, уже зная, куда отправится в этот раз. На первом этаже была старая неприметная дверь, сокрытая в тени центральной лестницы. Она давно манила человеческое любопытство. Что ж, время пришло.              Альфред зажег подготовленные заранее свечи в железном канделябре и ступил в темноту незнакомого коридора, потянув на себя таинственную дверь. Тут не только не было окон, как и во многих других переходах замка, но и люстр, подсвечников. Темнота окружала и, казалось, множилась вокруг крошечных огней, пожирающих хрупкие фитили. Однако эта мгла не столько давила, толкая в спину, сколько пугала неизведанностью. А в целом, Альфред уже привык. Он решительно брел вперед, а свечи отбрасывали рыжие отблески на серые стены, местами отчего-то влажные.              Коридор поражал своей бесконечностью. Впереди будто разверзлась темная бездна вечности, а позади — черная всепожирающая пасть страха. И Альфреду отчего-то думалось, что она уже заглотила его. По спине бегали мурашки, отчаянно взвывая бросить все и вернуться, оставить это мрачное место. Однако останавливаться нельзя. К тому же, Альфред должен был доказать себе, что он не трус!              Время в этом коридоре словно текло иначе. Медленнее. Как мельчайшие крупицы в старинных песочных часах размером с добротный шкаф. Альфред полагал, что прошло не менее часа прежде, чем он оказался перед дверью в самом конце. Когда-то красная краска слезла с разбухшего от влаги дерева и теперь валялась на полу. На ручке местами сохранились следы былой позолоты. Альфред осторожно толкнул дверь, словно боясь спугнуть кого-то, но, кроме жуткого скрипа, никаких звуков не последовало. Пустота. Миг — и во мгле снова зависла оглушительно громкая тишина, отдающая тревожным звоном в ушах.              Альфред прошел вперед. Свечи вырывали из темноты земляной пол, усыпанный какими-то камнями всех оттенков серого, багрового (перепуганное сознание настойчиво твердило, что это кровь). Сердце замирало, а потом ускорялось с каждым новым тяжелым ударом. Но останавливаться было поздно. Альфред шел вперед, стараясь смотреть под ноги. Сырая земля липла к подошвам туфель. Запах плесени бил в нос. Холодный и какой-то вязкий воздух неприятно обволакивал. Но надо было идти. Альфред уже не удивлялся ничему: ни заклинаниям на латыни, коими была исписана стена, ни гулкому эхо, отражающему каждый шаг и каждый вздох, ни собственной решительности. Однако, пожалуй, это и было ошибкой. Воодушевленный собственной неожиданной смелостью парнишка набрал в грудь побольше воздуха, ускорил шаг и… споткнулся. Небольшой камень вылетел из-под ноги, убегая куда-то в темноту. Альфред вздрогнул, пытаясь устоять, и посветил на земляной пол. Испуганный вскрик разрезал тишину. Он был быстрым и отчаянным. А следом в ушах застучала кровь, перегоняя по белому от страха телу кровь. Из темноты, лежа рядом с какой-то бесформенной грудой костей, на него смотрел человеческий череп.              Альфред попятился, быстро оглядываясь. Бежать из этого места, бежать! Парнишка снова запнулся, что-то попало под каблук, нога поехала, увлекая несчастного навстречу земле. Удар оказался неожиданно болезненным. Что-то словно рассекло спину и левый локоть, встретившийся с каким-то камнем. Ладони разомкнулись при падении — канделябр с оглушительным лязгом рухнул вниз, прокатившись по земле. Свет затух. Альфред оказался в кровавом мраке кладбища.              Парнишка, жмурясь от боли, но уперся рукой во что-то длинное и неожиданно гладкое. Кость! Альфред снова отшатнулся, ссутулившись от напряжения и страха. Господи, это конец! Парнишка прижал колени к груди и попытался сосредоточиться. Откуда он пришел? Везде одинаковая непроглядная темень, сырость, плесень и… словно дыхание смерти. Тщетно. Дороги не найти. Тогда Альфред попробовал доползти до стены, осторожно нащупывая путь. В какой-то момент его ладонь наткнулась на что-то острое. Вспышка боли пронзила руку, опаляя кожу теплотой свежей крови. Альфред зашипел и быстро сел, жмурясь от неприятных ощущений во всем теле. Его уже начинала бить дрожь. Паника волнами накатывала на сознание.              В тишине заскрипела дверь…              — Кто здесь?! — Альфред вжал голову в плечи и огляделся, моля всех богов о защите. Он даже не мог понять, откуда шел звук, стократно отразившийся от стен. — Кто-нибудь! Помогите… — Парнишка измученно взвыл, утыкаясь лбом в колени, подтянутые к груди. Он был почти уверен, что вот-вот и сам станет частью этого кладбища. Губы задрожали. Неровное дыхание окончательно сбилось.              — Альфред…              Тихий голос. Незнакомый, но приятный он лился отовсюду, заполняя пустое пространство, оживляя его. Однако надежды он не вселял. Страх все еще бился в груди раненной птицей. Альфред даже не был уверен, что действительно что-то слышал. Может, это был лишь отголосок рассудка сходящего с ума человека?              — Кто здесь?! — порывистый крик, переходящий в отчаянный всхлип. — Покажись!       — Альфред, милый… — приглушенный смех в ответ.       — Я тебе не милый, — сипло прошептал Альфред, затаив дыхание, зажмурившись от ужаса. Кем бы ни был его собеседник, он не имел права… Парнишка даже сейчас, в миг смертельной опасности, думал вовсе не о том, что оставит после себя, а о том, что будет о нем вспомнить Герберт… И будет ли?              А что-то надвигалось из темноты. Шаги. Хруст под подошвами. Кто-то шел, давя ногами хрупкие кости. И уже через несколько секунд что-то холодное коснулось щеки Альфреда.              — Ты меня не узнал!              Альфред в изумлении распахнул глаза, уставившись на силуэт перед собой. Резкие линии аристократического профиля. Светлые мягкие волосы. Нежность прикосновений. И… едва различимый за запахом духов аромат. Его невозможно ни с чем сравнить. Просто… так пахнет дом, где всегда ждут…              Душу болезненно кольнула обида, бессильная, но жестокая. Однако страх отступил. И место беспокойного холода заняло приятное тепло. Все… кончилось? Сердце забилось медленнее, возвращаясь в привычный ритм, но на глаза навернулись слезы. И Альфред теперь разрешил себе заплакать. Он прижался к Герберту, севшему перед ним на корточки, сжимая в руках нежную ткань рубашки. Вампир осторожно гладил парнишку по голове, напрасно пытаясь успокоить.              — Ты напугал меня! — всхлипнул Альфред, колотя бессмертного по плечам. Слабо. Бессмысленно. Лишь для того, чтобы выплеснуть эмоции. — Я мог бы умереть от шока!       — Я бы успел обратить тебя, — грустно улыбнулся Герберт, целуя растрепанную макушку.       — Я испугался! — Альфред возмущенно шмыгнул носом, но, кажется, затих, удобнее устраиваясь в крепких объятиях.              Герберт ничего не ответил. Он и сам знал, что провинился, но признавать это… Нет, не сейчас! Сейчас главное, чтобы Альфред перестал что-то бессвязно причитать, касаясь губами шеи вампира, и вздрагивать при малейшем шорохе тканей. Парнишка окончательно успокоился спустя несколько минут. Он неловко отстранился, вытирая слезы запястьем, и моргнул, неотрывно глядя в ласковые глаза напротив. И столько беспомощной усталости было в этом простом жесте, что Герберт невольно выдохнул, умиленно склоняя голову к плечу.              — Пошли отсюда, — попросил Альфред, отводя смущенный взгляд.              Ответом ему был молчаливый, задумчивый кивок. Вампир помог парнишке встать, протянув ему ладонь, и быстро переплел холодные пальцы, помогая устоять. Альфреда снова заставили вспомнить о боли. Позвоночник ныл, а рана на ладони едва перестала кровоточить. Парнишка прислонил её к груди, осторожно сжимая в кулак.              Герберт легко вывел Альфреда из мрака, уверенно ориентируясь в черной материи, которая словно сжигала все пространство вокруг. Лишь изредка что-то негромко хрустело под ногами. Однако кладбище быстро осталось позади, коридор встретил их все той же мглой, но тут потеряться было сложнее. Тем не менее, Герберт не отпускал маленькой ладони парнишки. А тот доверял вампиру, охотно брел за ним и изредка даже порывался снова обнять, шепча благодарности, только скорость не позволяла. Слишком уж быстро они пересекали длинное помещение. Герберт спешил вывести Альфреда в светлый холл, где так приятно пахло свечами, вечерним морозцем и свежими блюдами.       Та самая серая дверь, с которой все началось, возникла довольно скоро, словно путь обратно оказался короче. Герберт остановился и оглянулся на Альфреда, мимолетно припадая к его розовым губам, жадно глотающим воздух.       — Вот мы и дошли, милый.       Дверь легко поддалась, открываясь. Резкий свет десятков свечей бил по глазам, радуя человеческое сознание. И хотя Альфред осознавал неизбежность обращения и пытался привыкнуть к жизни в темноте, сейчас ничего дороже света для него не было. Ну, кроме Герберта, конечно. А тот отчего-то засмеялся, хитро сощурившись.              — О, chéri, ты только посмотри на себя!              Вампир вытянул руку, стирая влажные след грязи со щеки парнишки. Тот тут же вздрогнул. И правда… Он, верно, выглядит ужасно. Весь его недорогой костюм был перепачкан в земле и пыли. На манжетах запеклась кровь. Стыд пронзил Альфреда холодом, сковавшим движения. Невольная мысль проскользнула в сознание, заставляя щеки раскраснеться еще больше. Он всегда предстает перед Гербертом в таком виде… Неуклюжий. Беспомощный. Взгляд парнишки заскользил ниже и невольно упал на раненную ладонь, которая еще неприятно пульсировала.              Герберт аккуратно прикоснулся к руке Альфреда, мягко сжимая запястье. Взгляд вампира заскользил по капелькам еще теплой крови.              — Позволь мне, chéri, я не сорвусь. Обещаю, — голос Герберта был осторожным, вкрадчивым. Такому голосу нельзя отказать. Альфреду оставалось только затаить дыхание и закрыть глаза, ощущая прохладные поцелуи на кончиках пальцев.              Вампир бланженно застонал, надавливая большим пальцем на вену парнишки. Не слишком сильно, но ощутимо. Герберт уже сам не отдавал себе отчет в действиях. Он почувствовал, как небывалое наслаждение отдалось где-то в глубине, где, наверно, располагается душа. Так вот какова на вкус кровь, отданная добровольно. Герберт мечтательно зажмурился, запоминая ощущения. Он не был голоден, а потому должной эйфории не было, но счастье и беспечность разливалось в сознании.              А Альфред просто доверился. Он чувствовал нежность, разливавшуюсь по телу от каждого прикосновения, и неожиданное спокойствие. Ни страха, ни сожалений. Даже как-то не хотелось, чтобы вампир останавливался, хотелось чувствовать его, ощущать успокаивающее прикосновения к затягивающейся ране…              Однако все заканчивается. Герберт отстранился, облизывая губы, и мотнул головой, откидывая за спину волосы.              — Спасибо, Альфред, а теперь иди и приведи себя в порядок. Отец уже, наверно, заждался к столу, — вампир улыбнулся и уже намеревался зашагать в сторону зала, когда его мягко удержали за рукав.       — Постой… Ты так и не сказал, где мы были! Что это за место? — парнишка поджал губы, продолжая разглядывать раненную ладонь, которая все еще хранила ощущения осторожных прикосновений.       — М, насколько я помню, оно словно было в замке всегда. Отец говорил, что некогда наши предки убили там своих врагов, тоже вампиров, конечно, и написали заклинания, чтобы точно ничто не смогло помочь им снова ожить, — Герберт беспечно пожал плечами и легким жестом потрепал Альфреда по голове. — В любом случае, ничего страшного там нет. Просто кости. Их не следует бояться. По крайней мере, пока я рядом.       Вампир игриво подмигнул парнишке и направился прочь.