1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Граф прохаживался вдоль своего кабинета, опустив голову. Черные волосы, тронутые робкой сединой у корней, сейчас не были зачесаны назад или собраны в хвост, как вампир иногда делал за работой. Длинные пряди свисали, закрывая мертвенно-бледное лицо с проступившими на висках венами. Однако тому, кто сейчас сидел перед графом, не нужно было видеть ни выражения туманных синих глаз, ни напряженно сжатых губ, чтобы почувствовать раздражение, исходившее от бессмертного убийцы. Вампир старался не демонстрировать эмоций и чувств на людях, и даже, заглянув в его мраморное лицо, невозможно было понять, что он чувствует. Но Герберт научился понимать отца по одному взмаху изящной руки.               Тишина давила, разрушая сознание на обломки воспоминаний, и каждый из них вонзался в душу. Рубил. Разрывал сердце на кровавые ошметки. И в темноте кабинета глазам снова и снова мерещились жуткие картины, пугающие однотипностью. И гулко-гулко в глубине стучало раскаяние. Казалось, что можно сойти с ума. Образы из подсознания настойчиво шептали над ухом, и черные мысли пожирали подсознание.               И вдруг раздался звон. Хотя. Нет, конечно, это было всего лишь цокот каблуков, но возбужденное сознание преображало каждый звук. А затем в тревожной тишине, где, как казалось, можно было потеряться, задохнувшись грозовым воздухом, подобно раскату грома прозвучал стук в дверь. Герберт вскинул голову так резко, словно его пронзил удар тока. Вампир был весь похож на сжатую пружину, начиная от измятой местами рубашки до повернутой в сторону головы так, что тонкая кожа обтянула каждую косточку шеи.              — Открыто! — ровным и сухим голосом сообщил граф и, наконец, замер. Огромная угловатая тень упала на дубовый пол.              На пороге стояла Магда. Её легкое голубое платье с кружевным воротом и атласным пояском, найденное в дальних комнатах замка, было сокрыто за белым фартуком, на котором местами виднелись разводы какой-то зеленоватой жидкости. Впрочем, это не портило картины прекрасной молодости, заключенной в тугой корсет. Служанка даже уложила беспокойные светлые кудри в хитроумную прическу с использованием множества заколок и лент. В общем, если бы не усталое выражение беспокойного лица, девушку можно было бы принять за прекрасную герцогиню.              — Господин Альфред снова проснулся. Он отказывается есть и принимать отвар, который вы мне приказали приготовить для него. Он хочет… видеть вас, господин Герберт! — взволнованно проговорила Магда, покосившись на виконта, который уже привстал с места, лишь кончиками ногтей касаясь обивки подлокотников.       — Спасибо. Можешь идти. Передай Альфреду, что ему следует немного подождать, — граф задумчиво кивнул и быстро махнул рукой, приказывая немедленно закрыть за собой дверь.       Магда не посмела ослушаться, только задержала взгляд на младшем фон Кролоке, который раздраженно поджал губы, и вышла, шурша длинным подолом.              — Видишь, я нужен ему! — рыкнул Герберт, как только захлопнулась массивная дверь.       — Вижу, как же, — граф усмехнулся уголком тонких губ. — Я отпускаю сейчас, но…       — Знаю, знаю! Ты вторую ночь подряд читаешь мне нотации. Отец, я очень уважаю твой опыт, но… — молодой вампир развел руками, стараясь не смотреть в спокойные синие глаза, в которых мог увидеть только собственное бледное перепуганное лицо.       — Ты не должен был этого делать! Я столько лет говорил тебе о том, что голод опасен, что именно поэтому людям опасно связываться с нами, но я дал вам шанс! Я дал тебе шанс обратить его тогда, когда он полностью доверится нам. И что теперь? — продолжил граф, обернувшись.       — Он доверился мне тогда. Так что, — просипел Герберт, оскалившись, — я больше не желаю этого слушать.              С этими словами вампир распахнул дверь и выскользнул в коридор, оставив отца в одиночестве. Тот медленно выдохнул, опускаясь в кресло. Наедине с собой он мог позволить себе расслабиться и стереть бесчувственную мраморную маску с обескровленного лица. Вампир откинул голову назад и устало провел ладонью по лбу.              — Бедный мальчик… мальчики. Сколько не говори, — пробормотал граф и закрыл глаза.                     

***

      

      Герберт бежал по коридорам замка, осененным лунным светом, чувствуя, как сжимается давно замершее сердце. Страх пожирал душу. Если, конечно, она была у вампиров. С той самой ночи они с Альфредом не разговаривали. Что тот думает? Злится? Обижен? Мечтает бежать? Герберт вдохнул поглубже воздух, на секунду притормозив у заветной двери, и толкнул её.              В спальне, где обычно приятно пахло духами — нежными фиалками, розами или лавандой, сейчас стоял терпкий запах лекарств, сваренных из лесных трав и кореньев по рецептам из толстой книги с верхней полки в кабинете фон Кролока. Герберт несколько раз сморгнул, привыкая к рыжему сиянию свечей и их жару, и сделал шаг внутрь.              Магда сидела на диване у окна, сложив тонкие ручки на коленях. Судя по её потерянному лицу, Герберта не было дольше, чем она ожидала. При виде вампира служанка даже радостно улыбнулась и вскочила с места. Виконт даже невольно поморщился и, наконец, перевел взгляд на кровать. Девушка замерла, взволнованно поджав губы.              — Маг-да, — медленно произнес фон Кролок, скаля клыки.       Он в ужасе смотрел на пустое ложе со сбитыми простынями. Только пестрое лоскутное одеяло, которым Герберт иногда укрывал Альфреда зимними ночами в библиотеке и которое он принес сразу после укуса, оказалось аккуратно свернутым и лежало рядом с подушкой.       — Я не хотела, господин! Я пришла, передала слова вашего отца, и он попросил воды. Я выбежала, потому что в кувшине совсем уж ничего не осталось. Возвращаюсь! А он! Решил утренний туалет навести, — на последних словах Магда раздраженно махнула рукой в сторону неприметной двери в углу. — И ведь заперся мальчишка!       — Ты должна была следить за ним! Тебя для этого отец освободил от работы на кухне, — возмутился Герберт, обернувшись к девушке. — И не смей оскорблять его.       Магда улыбнулась краешком губ и тут же часто-часто закивала, разводя руками.       — Простите, господин Герберт. Вы правы.              Герберт даже не обратил внимания на то, как девушка согнулась в подобии поклона, и подошел к двери, аккуратно опустив ладонь на резную ручку. Вампир глубоко вдохнул, и облизнул сухие губы, все еще опасаясь за реакцию Альфреда, и почти нараспев произнес:       — Mon cher, это я. Пожалуйста, открой, я не причиню тебе вреда.              Повисла тишина. Даже Магда болезненно сжала в руках нежную ткань платья и вытянулась, глядя из-за плеча виконта. Из ванной комнаты не доносилось ни звука, словно там и не было никого. Герберт попробовал нажать на ручку, но она осталась безразлична. Заперто. И по-прежнему тихо. Вампир обернулся, метнув на Магду разгневанный взгляд, и снова позвал Альфреда, сопроводив это негромким стуком. И снова без ответа. Герберт сделал шаг назад и напрягся. Казалось, будто он готов был выбить дверь, если молчание продлиться еще хоть полминуты. Однако этого не случилось. Раздался легкий скрежет, знакомый Герберту уже не первый год. Дверь открылась.              Альфред стоял на пороге в батистовой рубашке со стоячим воротом. Казалось, будто кожа юноши такая же белая, как и ткань. И только красный жилет и желтые панталоны выделялись на этом пугающем полотне, напоминавшем снег, недавно сошедший с бескрайних полей Трансильвании. Чуть влажные кончики волос щекотали шею, отчего парнишка невольно улыбался, крутя головой.              — Герберт! Я ждал тебя, — одними бледными губами проговорил Альфред и сделал неуверенный шаг.              Однако этот жест весь был пропитан болезненной робостью. Герберт протянул вперед руку, готовый помочь, если что. Юный ученый лишь кинул на нее взгляд и тут же издал мучительный стон, зажмурившись. Ноги подогнулись, и Альфред полетел вперед, цепляясь на плечи вампира. Тот от неожиданности пошатнулся, но все-таки прижал парня к себе, зарываясь носом в мягкие волосы. Значит, все же не обижен. Герберт невольно улыбнулся, целуя еще влажную макушку.              — Я скучал, — пробормотал вампир и быстро обернулся. Магда все еще стояла позади и почти лучилась какой-то подростковой радостной игривостью. Однако одного взгляда хватило, чтобы лицо ее окрасилось в мрачный оттенок серого, и девушка, взмахнув пышной юбкой, покинула комнату.       Альфред отстранился, проводя рукой по щеке Герберта, и слегка нахмурился. Это было наигранно и как-то по-детски, но вампир все равно напрягся. К тому же, юноша в какой-то момент вздрогнул без особой причины и тут же подавил зевок.       — Ты не приходил, — пробормотал юный ученый. — Я думал…       — Тс-с! Это не столь важно. Я все равно собирался извиниться, — прошептал Герберт. — Только… тебе надо лечь, ладно?              Альфред покорно кивнул и отпустил, наконец, плечи вампира, отводя затуманенный взгляд. Парень медленно сглотнул, словно опасаясь проделывать путь до кровати, но все равно сделал широкий шаг вперед. Герберт почувствовал, как невольно дернулись его губы. Что-то не так. Определенно. Вампир был почти уверен, что если Альфред не замкнется в себе от испуга, то точно будет обнимать его и много улыбаться. А на самом деле… Герберт почувствовал даже некое разочарование и не мог найти никаких объяснений. Виконт помог юноше укутаться в одеяло. А в голове метнулась мысль о том, что Альфред захотел стать самостоятельнее. Но почему сейчас? Да и зачем?              Герберт присел на край кровати и, скорее по привычке, сжал ладонь юноши, которая показалась даже холоднее, чем у самого вампира.       — Я приходил, когда ты спал. Я сидел с тобой. Тебе Магда не рассказывала? — начал виконт, пытаясь прочитать выражение задумчивых карих глаз. Но Альфред быстро зажмурился и прикрыл лицо свободной рукой, словно прячась от взгляда бессмертного.       — Почему ты не приходил в другое время? Почему Магда поила меня этим… снотворным? — мелодичный голос юноши сейчас казался надломленным и таким тоскливым, что в груди все сжималось от боли. Хотя едва ли ему самому было легче сейчас.       — Альфред, — начал вампир, коснувшись губами тыльной стороной бледной ладони, — ты потерял больше крови, чем стоило. Я… я был слишком голоден. Отец всегда говорил, что самое страшное, что может приключиться с человеком — это довериться голодному вампиру, — голос Герберта стал задумчивым и оттого еще более мелодичным. — Я всегда утверждал, что это от неопытности, от незнания. В общем, не верил. Но это случилось со мной…       — Ты боялся сорваться?       — Да. И нет. Если бы я выпил чуть меньше крови, ты бы просто проспал весь день, а когда пришел бы в себя, то только почувствовал головокружение. Вот и все. Может, стыдно было, твоей реакции боялся, — Герберт горько усмехнулся, глядя на неровное пламя свечи. И этот робкий огонек отражался в его глазах, как в тонком зеркале зеленоватого оттенка. — Я догадываюсь о том, что ты чувствуешь. Если тебе так будет проще, то можешь ударить меня… Или вообще сбежать, когда поправишься.              Вампир замолчал, так и замерев, сжимая тонкую человеческую руку с выступающими венками и обратив бессмысленный взор куда-то вперед. Из его позы исчезло все напряжение, оставив только какую-то печаль и горечь, отраженную в поджатых губах, небрежно откинутых за спину прядях волос и чуть ссутуленной спине. Именно сейчас на ум приходили все те жуткие трактаты о вечном одиночестве бессмертных. И еще та речь графа у пустых могил…              Альфред испуганно разомкнул глаза. Он все еще чувствовал болезненную тяжесть во всем теле, и безумно хотелось пить. В горле даже щекотало от сухости. Парень прижал кулак к губам и тихо закашлялся, болезненно царапая ногтем губу. Герберт не шелохнулся даже тогда. Только шумно выдохнул, задув пламя свечи в высоком канделябре. Альфред осторожно приподнялся, балансируя на одном локте, стараясь не нарушать молчаливой задумчивости вампира.              — Герберт, — тихо позвал юный ученый. Его рука скользнула вверх, вырвавшись из холодных объятий, и поправила непослушный светлый локон. — Я не хочу никуда сбегать. И ты зря боялся. К тому же, даже если так, куда мне идти?              Вампир вскинул голову и обернулся, радостно улыбаясь. Сейчас клыков не было видно, так что кровожадный убийца больше походил на просто улыбчивого юношу, у которого исполнилась заветная мечта. Герберт почти смеялся. Он ловко перехватил руку Альфреда, обхватив пальцами тонкое запястье.              — Я бы все равно никуда тебя не пустил, — шутливо протянул вампир, снова припадая губами к бледной коже.       — Я знаю. Прямо как в ночь бала, да? — улыбнулся Альфред. Он уже полностью сел. Даже темные глаза теперь ожили и озорно поблескивали в полумраке, отражая свет. Только тяжелое дыхание и изредка подрагивающие руки напоминали о состоянии юноши.       — Какой ты догадливый! — Герберт, наконец, звонко рассмеялся, притягивая больного к себе. Тот шумно выдохнул куда-то в висок вампира, обнимая его за шею.               А затем вдруг снова наступила тишина. Приятная, наполненная звонким треском огня и нежным запахом трав… И не хотелось нарушать этой уютной идиллии. Даже природа безмолвствовала. Словно весь мир застыл, поклоняясь полуночной красоте и лунному свету, заполняющему все вокруг. Он был везде. Он был правителем этого темного царства и делил свой серебряный трон лишь с вампирами и их бессмертной силой. Так они и шли вместе сквозь века — одноглазая луна в бриллиантовом платье из звезд и черного неба да кровавые убийцы, опутанные бременем памяти.              — Я скучал по тебе, — тихо произнес Герберт.       — Обычно ты не повторяешься дважды за ночь, — голос Альфреда был совсем глухим. Так что едва ли можно было разобрать слова, произнесенные куда-то в волосы вампира.       — Сегодня я готов повторить для тебя все, что угодно. Даже трижды, — отозвался Герберт.       — Как великодушно, — рассмеялся парнишка, но тут же осекся и отстранился. В его взгляде читалась серьезная сосредоточенность, Альфред даже поджал губу, напряженно всматриваясь в довольное лицо вампира. –Скажи, что это было не зря. Я смог помочь тебе?              Герберт шумно выдохнул. Он боялся и ждал этого вопроса. Что-то тревожно сжалось в груди. Вампир взмахнул рукой(напряженная скованность была отчетливо видна в каждом движении) и заговорил, заполняя переливами нежного голоса беспокойную тишину:       — Мы с тобой не дотерпели совсем немного. Вчера отец ходил в деревню и сообщил, что все уже хорошо.       — Всего одна ночь, — задумчиво прошептал Альфред, опуская взгляд. Пожалел ли он о том, что его жертва была почти напрасной? Было похоже, что да. Молодой взгляд стал каким-то мутным, словно начинающий ученый ушел в себя, глубоко задумавшись.       — Послушай, mon ché… — начал было Герберт, но парнишка снова вскинул голову и продолжил, едва не крича:       — Всего одна ночь, и мне бы мог не выпасть такой шанс!              Шанс? В груди у Герберта все перевернулось. Он отстранился, изумленно глядя на Альфреда. А тот, кажется, улыбался. Так трогательно и смущенно, как, впрочем, и всегда. Так тепло… Юноша скрестил руки перед собой и потянулся, подавляя зевок. Словно ребенок…А потом Альфред снова заговорил, прикрыв глаза:              — Я, правда, рад, что это произошло. Не хочу вдаваться в подробности, но…       — Ты просто не человек, mon chéri! — Герберт перебил его своим мягким смехом и растрепал мягкие русые волосы. — Я не знаю, что ты, но точно не человек!       Альфред в изумлении взглянул на вампира. Он ожидал вопросов и издевок, но… это было лучше. Юный ученый прикрыл рукой рот и тоже рассмеялся, уткнувшись лбом в плечо Герберта.              А за окном пошел снег. Последний в этом сезоне. Прощальный. Печально-белый, как фата невесты, не дожившей до свадьбы.