1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Альфреду казалось, что его можно выжимать подобно губке. Вода с волос капала на рубашку, оставляя мокрые дорожки. И хлопковая ткань противно липла к телу. И вообще после прекрасной прогулки под ливнем остались только неприятные следы.              — Давно такой сильной грозы не было, — заметил Герберт, ворочая поленья в камине старой кочергой.              Он уже давно переоделся в сухую сорочку с низким воротником и шелковый жилет. Отблески рыжего пламени падали на бледное лицо, отдаленно напоминая капли человеческой крови. И отражение беспокойного огня играло в задумчивых глазах, словно это были маленькие цветные стеклышки.              — А казалось, что весна наступила, — рассмеялся Альфред, развязывая галстук. Влажная ткань оказалась непослушна. Парень потянул за один край, но узел затянулся лишь сильнее, и подцепить его больше не представлялось возможным. Юный ученый обреченно выдохнул, продолжая мучить галстук: — Я хотел бы гулять с заката до рассвета. Тут безумно красиво.       Вампир рассмеялся и кинул игривый взгляд через плечо.       — А я думал, тебя интересуют только книги и способы убить вампиров! А, ну и, конечно, рыжие девчонки.       — Герберт!              Альфред тихо усмехнулся, а потом, наконец, совладал с галстуком и аккуратно отложил его на подлокотник. Рубашка казалась достаточно сухой, чтобы остаться в ней. Так что парень просто закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла, позволив себе закрыть глаза и расслабиться. Усталость волнами прошлась по телу, заполняя каждую его клетку. Альфред даже невольно зевнул и поежился, щекочущие мурашки пробежались по спине. Юноша даже подумал, что сейчас уснет, но в дверь гостиной кто-то постучал.              — Войдите, — Герберт поднялся, выпрямляясь во весь рост. Кочергу он уже отложил, только на ладонях остался сероватый след какой-то то ли пыли, то ли золы.              На пороге стояла Магда, облаченная в неожиданно пышное белое платье. В руках девушка держала поднос. Со своего места Альфред не видел, что на нем, но в воздухе, наполнившимся ароматом трав, вился легкий пар. Служанка как-то играючи присела в книксене и взглянула на Герберта. Вся сцена происходила в абсолютной тишине, наполненной нежным треском поленьев в камине. И жар распространялся по комнате, баюкая и лаская. И оттого еще больше клонило в сон, так что Альфред снова зажмурился, поддаваясь сладкому искушению.               Вампир забрал поднос, благодарно кивнув, и опустил его на столик между креслами. Было слышно, как Магда что-то тихо прощебетала и рассмеялась. Почти беззвучно затворилась дверь. Герберт мягко опустился в соседнее кресло и шумно выдохнул, будто тоже устал и рад был, наконец, присесть. Альфред склонил голову к плечу и подумал о том, что, правда, можно было бы уснуть. Перед рассветом Магда бы задвинула тяжелые матовые шторы, и с наступлением следующей ночи только спина чуть-чуть болела от неудобного положения. Юноша погрузился в ленивые грезы и, наверное, поэтому не расслышал, как Герберт поднялся с места и подошел к нему.              — Милый, я понимаю, что ты устал. Но, во-первых, спать здесь — не очень хорошая идея, а во-вторых, тебе стоит для начала полностью согреться, — голос почти над ухом заставил Альфреда дернуться и распахнуть глаза. От секундного испуга дыхание сбилось, а уютные мысли будто выкинуло из головы.              Однако взгляд довольно быстро сфокусировался на лице вампира, и парень невольно улыбнулся. Не согласиться он не мог. Да и зачем? Никакого смысла! Альфред завозился, принимая более удобное положение, а потом, привстав, быстро коснулся губ Герберта. Тот только улыбнулся в ответ.              — Вот и отлично, — проронил вампир, отстраняясь. Он взял с подноса какую-то чашу и аккуратно вручил Альфреду.              Рукам было горячо, но это даже приятно. Тепло достигало кончиков пальцев на ногах, и… снова тянуло в сон. Вообще каждый признак заботы и уюта сейчас словно утягивал в царство Морфея. Даже в глазах начинали плясать черные точки, взгляд рассеивался. Альфред зевнул и тут же мотнул головой, пытаясь согнать наваждение. Ненадолго он действительно пришел в себя, а затем сделал и первый осторожный глоток.              Горячая жидкость обожгла кончик языка, но все недовольство быстро прошло. Напиток обволакивал, даря необыкновенное наслаждение. Сладковатый привкус заполнял, как казалось, даже душу. Тепло расслабляло. И в воздухе витал аромат, кажется, имбиря и лимона.              — Вкусно? — Герберт сидел перед креслом на корточках, опустив локти на острые колени.       — Угу, — блаженно выдавил Альфред и облизнул губу, чувствуя приятную сладость.       — Имбирный чай с лимоном и медом. Как сейчас помню, что любил его пить во время болезни. Согревает, — мечтательно пояснил вампир и покачнулся на мысках. В его глазах на секунду промелькнуло что-то печальное, но светлое.       — Я почти ничего не знаю о твоем детстве, — с тихой ноткой завистливой обиды проронил юноша и снова припал к напитку, который так околдовывал. Его хотелось пить и пить, забывая обо всем на свете, растворяясь в теплом сладком вкусе.       — Почти? Что ты знаешь? — рассмеялся Герберт, таинственно улыбаясь.              Альфред отвел взгляд и задумался. Чистая правда. Ни граф фон Кролок, ни его сын никогда не говорили о своей жизни… или что там у вампиров? А сам их юный го… новый сожитель? Он любил проводить предрассветные часы за тем, что рассказывал Герберту о своем прошлом, о тех тяжелых моментах, которые всегда тяготили душу. Это чем-то напоминало исповедь, по крайней мере, становилось легче. Все страхи и сожаления растворялись в полутьме комнаты и искрящихся пониманием бессмертных глазах. В такие ночи Альфред понимал, что жаловаться на жизнь невыносимо глупо. Все хорошо.              — Ну, ты пробовал переодеваться в костюмы отца. И, наверно, изучал разные науки, языки и искусства, — тут юноша едва заметно улыбнулся, пряча лицо. — Весьма успешно, мне кажется.       Герберт мягко рассмеялся, а затем потянулся вперед. Альфред почувствовал, как вампир сложил руки на его коленях и уронил на них голову. Приятная тяжесть опустилась на ноги. Если бы не чаша, то их взгляды, один какой-то влюблено-задумчивый и второй смущенно-счастливый, пересеклись.       — О, ты прав, mon chéri, но неужели тебе никогда не становилось любопытно? — а в голосе словно издевательская усмешка, как если бы он чего-то ожидал с огромным нетерпением.       — Ты ничего не рассказывал. А я не настаивал, это ведь… невежливо, — пробормотал Альфред будто бы испуганно.              И правда… Ведь всегда в те вечера откровений он первым начинал разговор. Устраивался на диване, вытянув ноги перед собой, и откидывал голову назад, ловя то мимолетное ощущение счастья, витавшее в воздухе. «А знаешь…» — начинал юноша и, дожидаясь, пока Герберт сядет рядом, предварительно налив в изящные бокалы вина, рассказывал какую-то новую историю. И вампир впитывал её, подобно увлекательной книге, и в его глазах будто мелькало отражение невидимых страниц.              — Значит, ты все же хочешь услышать, как я рос, что любил в своем детстве и почему стал тем, кем… являюсь? Я прав? — лениво проговорил Герберт.       — Может быть, — Альфреду почему-то стало неуютно. Он заерзал, сгорая под пристальным бессмертным взглядом, но вампир даже не шелохнулся. — Только, когда ты захочешь.              Юноша не был уверен, но ему казалось, что рассказ его поразит. Иногда Герберт замирал у окна, глядя вперед, туда, где ночь сгущается до неприятной ряби в глазах, и тогда на его лице проскальзывало мимолетное выражение тоски. Альфред не мог этого объяснить. Почему? Наверное, потому, что единственным возможным вариантом был тот, что вампиру надоела эта вечность, но стоило взглянуть на неугомонного виконта, как мысль о правдивость такого ответа испарялась, оставляя лишь грубый зуд непонимания.              — Когда ты захочешь! Мне-то все равно, — улыбнулся Герберт, приподняв голову. — Я ведь могу тебе доверить всё-всё, да?              Тут Альфред почувствовал, как нежное тепло, никак не связанное с жадным огнем в камине и сладким чаем, закопошилось в груди. Юноша спрятал искрящийся взгляд. Главное, не покраснеть. Они ведь обойдутся и без этого, правда?              — Конечно, можешь, — отозвался парень и поставил чашу на поднос, хотя на самом дне еще плескались остатки напитка. После Альфред коснулся головы вампира, запуская пальцы в мягкие волосы. Они еще хранили свежий аромат весенней грозы и прохладную влагу дождя. Похоже, природе удалось сбить легкий персиковый запах французских духов.              — Тогда однажды я доверю тебе все-все, когда придет время, — прошептал Герберт и перехватил руку, сжимая пальцами тонкое запястье, чувствуя, как в венах стучит теплая кровь. Теплая. Живая. Вкусная. Вампир наигранно облизнулся, будто пытая напугать Альфреда, и коснулся губами тыльной стороны ладони. По коже пробежались легкие мурашки.       — Я буду ждать, — так же тихо, словно боясь спугнуть что-то невесомое, затаившееся в приятном полумраке, в тени кресел и массивного книжного шкафа.       — Только эта история не уложится в одну ночь, — тут Герберт едва слышно рассмеялся, хитро прищурившись. — Я, конечно, мало жил, но… Мне есть, что поведать тебе!              Альфред лишь улыбнулся в ответ и кивнул, беззвучно согласившись. Он готов был услышать и впитать каждое бессмертное слово. Он готов был разделить тайны бесконечной жизни. И только ночь будет немым свидетелем их разговора, только она все увидит и услышит, растворяя в себе длинные истории, не имеющие начала и конца.              Они еще долго молчали. Альфреду даже казалось, что дыхание сперло, что он питался лишь тишиной, теплом и тем робким волнением, покалывающим кожу изнутри. Наконец, пришлось сделать глубокий вздох, и что-то рассеялось. С громким треском расщепилось полено в камине. В коридоре раздались шаги, чьи-то каблуки цокали по каменному полу. Момент был упущен.              — Ладно, идем. Скоро начнет светать, а у нас в комнате открыто окно, — заметил Герберт и выпрямился, разминая шею. Затем он протянул Альфреду руку, помогая встать. Юноша доверчиво ухватился за широкую ладонь. Ноги были непослушными, ватными, словно даже их сковала сонная нега.              Несмотря на то, что в этой гостиной не было окон, вампир очень чутко чувствовал приближение рассвета. Словно ночь, привычно обнимающая все бессмертное существо своим холодом, отступала, погибала в бою. И утро, бледным пятном расползающееся по небу, кололо, напоминая о себе каждым робким лучиком, каждой исчезающей звездой. Неуловимые знаки мелькали в воздухе. Вампир замирал, чувствуя, как слабо ударяется холодное сердце, словно в испуге, и понимал, близится день. Но даже бессмертный не знал, что этот день принесет… И в этом была вся прелесть, ты можешь научиться угадывать поведение людей и животных, но природа всегда будет непредсказуема. Хотя бы ради этого стоило существовать…