О масках, тепле и изменчивости человеческой натуры
8 июля 2017 г., 00:43
Примечания:
Действие главы разворачивается сразу после предыдущей, так что советую освежить её в памяти.
В коридорах замка уже не горели свечи. И было так тихо, что каждый почти беззвучный вздох разносился, кажется, по всему замку. И эхо угрожающе множило звуки, унося их в темную даль. По коже бегали мурашки. Тут было холодно. Альфреду казалось, будто чье-то дыхание шевелит волосы на затылке. Так что когда позади раздались шаги, парень чуть не подскочил, судорожно оглядываясь. Все ведь уже должны спать! Однако Герберт только остановился, словно уже знал, кто идет за ними.
А это была всего лишь Магда. Альфред увидел, как блеснули в темноте игривые вампирские глаза. И они сверкают так, как могут сверкать только глаза женщины, всегда готовой выйти на охоту. И только несколькими секундами позже из темноты показалась и сама девушка. Она была по-прежнему в платье, только волосы, собранные прежде в неаккуратное подобие косички, рассыпались по плечам. В руке служанка держала погасшую масляную лампу, однако казалось, что её затушили совсем недавно. Альфред будто бы еще чувствовал тепло, сохраненное латунью.
— Огонь в камине нужно бы потушить, — бросил Герберт и обернулся, вглядываясь в лицо девушки, будто подозревая её в чем-то.
— Хорошо, господин. Вот, Его Сиятельство просил передать вам. Говорил, мол, вы забыли в библиотеке, — Магда кивнула на лампу.
— А мне она днем к чему? — холодно поинтересовался виконт, вскинув бровь.
Девушка, кажется, даже опешила. Она нахмурилась, как будто подбирая слова, и Альфреду почему-то показалось, что она очень хочет сказать какую-нибудь грубость. Впрочем, Магда лишь пожала плечами и предположила:
— Так, значит, прикажите вернуть на место? Отнести в кабинет или библиотеку?
— Да, — коротко бросил Герберт. Можно было бы предположить, что он был раздражен, но голос звучал абсолютно спокойно, и Альфред даже мог различить в нем тихие нотки удовольствия. Пару раз виконт говорил, что безумно соскучился по нормальным слугам, чьи слова легко разобрать, не особо задумываясь над ними. — Это все?
— Да, — Магда улыбнулась и добавила: — Могу идти?
Альфред склонил голову к плечу и задумался о том, как сильно изменилась девушка. В лучшую сторону… Как ей шла эта свободная развязность в широких жестах, нотка наглости в голосе, хитрость в каждом взгляде… Парень прятал взгляд, смущался, но не мог не признать. Магда стала еще краше и свободнее без маски примерной девчушки. Неужели с ним может произойти то же самое?
А пока Альфред размышлял, виконт уже распрощался со служанкой, и она, постукивая каблучками черных туфель по полу, направилась прочь по коридору. Её фигурка растворялась в темноте, оставляя почему-то на душе осадок задумчивости.
— Доброго дня, — проронил юноша ей вслед, но слова прозвучали неожиданно тихо. Услышала ли она его? Наверное… Вампирский слух способен уловить каждый шорох, ведь Магда обязательно являлась, даже если Герберт звал её совсем негромко.
Дальнейший путь до комнаты Альфред размышлял. Он опустил голову, словно надеясь разглядеть малейшие трещинки в полу. Однако тьма пожрала все. Парень только видел, как быстро передвигаются в темноте черные силуэты ног. Герберт тоже молчал, изредка ускоряя темп. Только толкнув дверь в комнату, вампир, наконец, шумно выдохнул и упал на кровать, раскинув руки в стороны. Что бы это значило? Он, словно специально, прикрыл глаза, чтобы никто не прочитал его мыслей. Альфред прикрыл дверь, и тогда Герберт заговорил, искоса поглядывая на парня:
— Ты шел сейчас, как будто тебя что-то очень сильно расстроило. Что произошло, малыш?
— Я просто опять задумался, — быстро отозвался Альфред и отвернулся. Нет, сейчас ему не хотелось делиться размышлениями. Юноша задвинул штору на окне, кинув прощальный взгляд в чернильное небо. Далеко-далеко, у самого горизонта, ему показались первые лучи рассвета.
— Ты не просто задумался, ты расстроился, — в голосе вампира проскользнула нотка строгости, заставившая Альфреда испуганно сглотнуть.
— Прости… Я просто… — парнишка тихо залепетал, поджимая губы. Он сам не смог бы объяснить того волнения, которое кровавым зверем принялось царапать грудь, ломая ребра и кусая сердце.
— Говори. Стало быть, я могу тебе доверять, так откройся мне, — на губах Герберта заплясала издевательская усмешка, но Альфред так и не разглядел её в темноте. Зато слова коснулись самой души, неприятно покалывая её.
Но юноша продолжал молчать. Ему только стало тревожнее. Он бродил по комнате, которую знал наизусть. Темнота уже не мешала, только между лопатками ощущался любопытствующий взгляд бессмертного вампира. Но Альфред приказал себе не обращать внимания. Для начала нужно собраться. Переодеваясь в белую ночную сорочку с кружевными манжетами, парень старался не оглядываться на кровать. Нетерпение нарастало.
Да! Да, да! Он хотел рассказать Герберту свои переживания. Не потому, что был слишком слаб, что пережить их в одиночестве, а потому, что Герберт был вампиром, он хранил бессчетное множество знаний, он был способен ответить на любой вопрос. И Альфред ждал этого ответа и боялся, как всякий раз замирает ученый перед лицом страшной тайны. Благо, сейчас его никто не торопил. Оправляя рукава перед зеркалом, в котором почти ничего, кроме едкой тьмы, не было видно, парнишка кусал губы. И мысли лихорадочно бились в висках. А может, это были лишь отголоски глухих ударов сердца? Однако чем дольше Альфред тянул, тем тяжелее становилось. И… он понимал, что Герберт тоже ждет. Ждет и словно проверяет. И в его глазах блестят хитрые искорки, будто вампир уже знает не только ответ, но и вопрос, который еще и не был сформулирован.
Альфред присел на край кровати, глядя в сторону окна. Но перед глазами лишь рябил непроглядный мрак. Только угловатые силуэты постепенно начали выступать из него, пугая воображение.
— Герберт, ты ведь тоже заметил, как изменилась Магда. Я познакомился со скромной и немного забитой милой девушкой из трактира. Она тогда вся пропахла табаком и алкоголем. И на платье были пятна… — Альфред запнулся, переводя дыхание. Жуткие неприятные воспоминания замерцали перед мысленным взором. — Она была красива, но вся эта обстановка, казалась, ломала её. Она была там так несчастна…
Герберт молчал. Было только слышно, что он сел, поджимая ноги под себя. Неожиданно громко упали на пол домашние туфли, стукнувшись друг об друга. И это словно прорвало тонкую мембрану тишины, и сквозь лопнувшую завесу пролез страх. Альфред сжался, впиваясь ногтями в колени, и зажмурился.
— А потом её обратили. Обратил. Шагал. И она так изменилась. Она стала… свободнее что ли. Мне кажется, Магда теперь счастлива. Тут, в замке, её не окружают те рамки, которые мешали прежде. И это счастье делает её еще лучше, несмотря на то, что теперь обнажились её скрытые мечты, — продолжил парень и оглянулся на Герберта. Он все так же молчал. Только в мерцающих в темноте глазах, отливающих сейчас темно-зеленым, мелькал немой вопрос, мол: «Ну и что?»
За окном послышался вой ветра. Похоже, гроза, затихшая не так давно, снова разгоралась, не давая солнцу согреть землю. Следующей ночью опять будет холодно и сыро, как осенью. Эта мысль еще сильнее печалила, заставляя тяжко вздыхать.
— Скажи, Герберт, неужели мне тоже нужно будет так измениться? Или… я точно изменюсь, когда ты обратишь меня? — голос предательски дрогнул. Альфред чувствовал, что ответ будет утвердительным, но это правда пугала его. Он не хотел меняться! В глубине души юноше нравилось бояться, нравилось, когда страх щекотал спину и когда Герберт, усмехаясь, обнимал и успокаивал его; в глубине души ему нравилось краснеть от каждого жадного поцелуя и прикосновения, вызывая тем самым улыбку светловолосого вампира. — Скажи мне! Я не хочу… Пожалуйста!
— Ох, chéri, — Герберт тихо рассмеялся, обнимая Альфреда за плечи. Парень почувствовал, как холодный нос коснулся его уха, словно щекоча. И это успокаивало, дарило долгожданное тепло, которого так не хватало душе. — Откуда ты это взял, ну скажи мне, радость моя? — вампир шумно выдохнул и упал на кровать, свесив с неё руки. Так что теперь он вытянулся рядом с Альфредом, позволив ему невольно, по привычке, зарыться пальцами в светлые волосы. — Это такой абсурд! Ты сам в это веришь?
— Но ведь Магда… — голос по-прежнему не слушался, дрожал и ломался. Вот только ощущение мягких прядей успокаивало, вселяло какую-то уверенность, что все, правда, будет хорошо. Ведь Герберт рядом…
— Магда никогда не была деревенской простушкой, Альфред! Она всегда была тем, кого ты видишь сейчас. Ты спросишь, почему этого не было видно раньше? Все просто… Магда — человек, mon cher, а человеку свойственно чего-то бояться. И в ней жил легкий страх общества. Он заставлял её носить маску непорочности! Но теперь она бессмертна, ей некого бояться, — тут Герберт тихо рассмеялся и даже зажмурился от радости, — ну, кроме меня или моего отца, конечно.
Повисла тишина. Альфред обдумывал услышанное, поджав губу. Так, значит, он не обязан меняться? Он всегда будет тем, кем является сейчас? Легкая окрыляющая радость обволакивала. Парнишка даже не смог сдержать невесомой полуулыбки.
— Все будет так до скончания дней? — одними губами произнес Альфред, прикрыв глаза. Да, его все устраивало. Пусть ничего не меняется…
— По крайней мере, вампиризм на тебя повлиять особо не должен. А так живым существам не свойственно внезапно менять характер, — подал голос Герберт и лениво перевернулся на спину, скрещивая руки на груди. — Ну что? Теперь ты успокоился?
Альфред нагнулся, различая в темноте бледное наигранно обиженное лицо. Что-то было в этом… милое? Да, пожалуй, так. Юноша шумно выдохнул и кивнул. Он, правда, был теперь спокоен. Ничто больше не бередило душу, словно заточенным кинжалом царапая её изнутри. И тишина, и темнота снова стали уютными. Было легко-легко, и хотелось бежать навстречу рассвету и смеяться. Вот только сил ни на что не осталось. Словно в подтверждение этого Альфред зевнул, прикрывая глаза. Усталость, недавно рассеянная волнением, снова вернулась.
— Какие мы измотанные, — Герберт глухо рассмеялся и потянулся, сцепив руки в замок.
Затем вампир сел, разглядывая сонное лицо Альфреда. На его ресницах скопились крошечные слезинки. И зрачок словно помутнел, неспособный сфокусироваться в темноте. Герберт шумно выдохнул и повалил юношу на кровать, нависнув сверху. В тишине было слышно, как ускоряет свое биение хрупкое человеческое сердце. Вампир замер, балансируя на одном локте, и убрал жидкую прядь, упавшую на глаза парнишке. Тот лишь что-то почти беззвучно произнес в благодарность. И Герберту послышалось в этом шепоте собственное имя.
— Только, пожалуйста, милый, доверяй мне. Мне показалось, что мы давно перешли этот уровень страха, когда ты боялся даже просто заговорить со мной, — но в голосе ни капли упрека, наоборот, там была только немного печальная нежность.
— Хорошо, — Альфред даже кивнул и вытянул руку, поглаживая острые скулы Герберта, касаясь его губ кончиками пальцев.
— Я же все равно все узнаю. Ты для меня как открытая книга, — улыбнулся тот. — А в книге этой история, длинною в бесконечность. Местами трогательная и печальная, местами забавная, местами несколько философская и поучительная, но самая лучшая история из всех, что я читал.
Герберт хотел добавить, что читает до сих пор, что хочет читать еще годы и годы, нет, века! Но Альфреду было достаточно. Он и так широко улыбался, робко краснея. Только сонливость блуждала в его темных глазах, наполненных живым светом. Что ж, остальные слова Герберт может приберечь на потом, а пока…
Пока на небе занимался рассвет, пробивающийся сквозь тучи, и теплый восточный ветер разгонял их, не давая новой буре обрушиться на землю. И мир просыпался, питаясь прозрачным светом и его теплом. И только обитатели черного замка, затерянного в лесах, сейчас окунались в сладкую негу грёз, чтобы уже через несколько часов снова повстречаться с ночью и разделить с ней власть над прекрасным миром светлой любви и порочной страсти, непобедимой смерти и краткой вечности…
