1000 и одна ночь в замке с вампирами

      — Альфред, погоди! — воскликнула девушка и в мгновение ока оказалась прямо перед ним.       Юноша судорожно вздохнул от неожиданности, чувствуя, как теплый аромат весенних трав щекочет нос, обволакивая; потом он бросил короткий взгляд на Герберта, отслеживая реакцию вампира. Тот лишь едва заметно улыбался краешком губ.              — Ты все видел, да? И слышал? — взволнованно проговорила Сара, поджав верхнюю губу, и сцепила руки в замок.       — Не все. Даже почти ничего! — честно признался Альфред, решительно мотнув головой. Потом он опустил взгляд, несколько пристыжено, и тихо добавил: — Так что я все еще плохо понимаю…              Сара тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и покосилась на Герберта. Его, похоже, тоже ситуация несколько забавляла. Он даже не пытался скрыть улыбки, вызвавшей у Альфреда множество гневных эмоций. Почему они так потешаются над ним? Гулкая обида заклокотала в душе, скребясь в горле.              — Я надеялся, что вы мне что-то расскажете! — пробормотал юноша, скрестив руки на груди. Он попытался взглянуть на вампиров с вызовом, но, кажется, еще больше развеселил их.       — Я думала, что Герберт тебе все расскажет, — призналась Сара, пожав плечами.       — Но я бы не стал раскрывать ваши личные секреты, м? Лучше это сделаешь ты! — парировал виконт, вскинув голову и посмотрев на девушку сверху вниз. Альфреду был хорошо знаком этот взгляд, пробирающий до самых костей. Вампир слово заглядывал в самые потаенные уголки души и осторожно ворошил острым лезвием прах прошлого. Отвратительное ощущение…       — Но все равно это не мои личные секреты. Не только мои, — голос Сары стал менее смелым, и взгляд её несколько потух.              Альфред переводил взгляд с одного вампира на другого, растерянно поджимая губы. Ну хоть кто-нибудь! Ожидание затянулось. Оба молчали. И любопытство разгоралось с большей силой. Юноша чувствовал, как от тяжелых мыслей начинает болеть голова и жгучая пульсация распространяется от затылка. Итак, у графа была возлюбленная, на которую Сара очень похожа. Но вампир не хотел обмануть её чувств. Значит, должен был дать ответ. Наверно, он сказал, что Сара стала для него не просто воспоминанием, раз она сейчас так улыбается? Да! Да-да, все определенно так, но к чему тогда нагонять интригу? Альфред еле сдержал измученный стон, впиваясь ногтями в ладонь.              — Успокойся, малыш, — внезапно произнес Герберт, обняв юношу за плечи. — Сара, говори, пожалуйста. Иначе он совсем изведется!       — Ну… Я даже не знаю, — девушка снова рассмеялась, теперь несколько нервно. И даже могло показаться, что на её белых щеках заиграл легкий розовый румянец. И отчасти Альфред все понимал. Если бы его попросили рассказать что-то об их с Гербертом жизни…       — Пожалуйста, Сара. Мы же, наверно… одна семья, да? — юноша говорил тихо, совсем смущенно, хотя в глубине душе он знал, что это чистая правда. Ведь так? А иначе, враждуя, разве они смогут ужиться в стенах этого замка? — У нас не должно быть много секретов?       — Ладно, ладно, — вампирша поморщилась, а затем резко выдохнула. Словно вместо с воздухом девушку покинуло и напряжение. Дальше она заговорила легко, изредка даже позволяя себе весело улыбнуться. — Дело в том, что некоторое время назад граф очень изменился. Если я пыталась его поцеловать, то он всякий раз жаловался, мол, отвлекаю его. Я стала спрашивать его, что случилось. Он уходил от ответа. А потом мне удалось его разговорить. Уж не спрашивай, как, да и долго объяснять, но удалось.              Тут Герберт взмахнул рукой и чуть пошевелил в воздухе пальцами, будто пробуя его на ощупь. Альфред перевел на него взгляд и невольно передернул плечами. В коридоре было немного холодно, и сейчас так хотелось перенестись куда-нибудь поближе к камину. К сожалению, желаниям юноши не дано было сбыться.              — То, что ты тогда узнала, я уже рассказал, — коротко заключил виконт и почему-то вздохнул. — Продолжай.       — Спасибо, — Сара недовольно оскалилась, её клыки угрожающе удлинились. Непростительная ошибка… Альфред мысленно уже попрощался с девушкой, представляя, как разгневанный Герберт прижимает её к стене и что-то грозно рычит, но… ничего не произошло. На её счастье, вампир в это время повернулся к юноше, видимо следя за его реакцией на рассказ. «Обошлось», — устало подумал несчастный ученый и измученно выдохнул. Как же он испугался! Подумать только, Сара… Неужели она совсем не боится виконта?!       — Все кончилось тем, что граф сказал, что ни в чем не уверен. Ему надо было подумать. И я дала ему время, хотя меня эта ситуация порядком взбесила! Все же было хорошо, почему сейчас ему пришло в голову задумываться о своем прошлом?              Альфред нетерпеливо тряхнул головой. Нет, это вовсе не то, что он хотел услышать. Что-то, прозванное чутьем, подсказывало, все не так просто, в этой истории должен быть неожиданный поворот! Вот только где? Юноша напряженно сжал кулаки и снова расслабил руки, позволяя всплеску эмоций ненадолго отразиться на лице.              — Граф говорил, что я похожа и внешне, и внутренне. Но сейчас, минутами ранее, ты сам слышал, он рассказал мне о ней и сообщил, что я… отличаюсь. И что нравлюсь ему я, а не воспоминание в моем лице, — на одном дыхании выпалила Сара, прижимая сцепленные ладони к груди. Девушка так и сияла от счастья, будто пародируя то лучезарное светило, которое больше никогда не увидит.              И это… все? Альфред даже нахмурился от непонимания. Неужели интуиция подвела его? И эта горькая мысль ошарашила, облив словно холодной водой. Ведь не в первый раз… Вампиры! Каждый раз, делая о них предположения, идя на поводу у предрассудков, Альфред ошибается. Ему вдруг стало до боли обидно и грустно так, что в горле запершило от желания расплакаться. А чего он ждал? Ведь предпосылок к страшной большой тайне не было? Почему любопытство пожирало его изнутри? Какая глупость… Юношу опустил голову, пряча взгляд.              — А ведь изначально ты должна была стать просто ужином. И до разговора на парадной лестнице отец даже не говорил о тебе. Ну, не больше, чем об ужине, — внезапно проговорил Герберт. И чарующая радостная улыбка Сары растворилась, теряясь в напряженной морщинке.       — Да. Но это уже прошло, — прошипела девушка, метнув на виконта грозный взгляд. — Так что не хочу вспоминать!              С этими словами вампирша вздернула вверх голову и, развернувшись на небольших каблучках, решительно зашагала прочь, в сторону библиотеки. А вот Альфред так и замер, и мысли его медленно заледенели в голове. Что произошло? Конечно, Герберт произнес это несколько грубо, но не до такой же степени… Почему Сара настолько разозлилась? Или обиделась?              — Что ты сказал ей?! — возмущенно проговорил Альфред, дернув виконта за рукав. — Что ты наделал?       — Она все равно не рассказала бы того, что тебя так интриговало, — вампир отозвался уж как-то слишком безразлично, а потом добавил, будто разъясняя. — Она отойдет. Кроме того, ей все равно надо это пережить и обдумать. Если накопит в себе — не выдержит. Идем!              С этими словами Герберт решительно развернулся и зашагал вперед по коридору, так что Альфреду оставалось только направиться следом. А вопросы никуда не делись, они только сильнее заскреблись внутри, разрывая голову на части. А ответы? Где они? Почему никто не хочет их давать?              — Герберт, прошу, объясни! — Альфред уже почти молил. Он схватил виконта за руку, доверчиво прижимаясь к нему плечом. — Пожалуйста!       — Ох, ну что тебе, — вампир тихо рассмеялся, коротко поцеловав юношу в висок. — Успокойся, сейчас расскажу.              Потом опять воцарилась тишина. Герберт долго молчал, но Альфред больше не смел его прерывать. Он все понимал. Каждому нужно время, чтобы сформулировать, чтобы осознать и отобрать нужный… материал в бездонной библиотеке памяти. Так и шли. Прошла пара минут прежде, чем виконт фон Кролок заговорил снова, заполняя голосом черное пространство мрачного коридора:              — Сара напугана. Она была жертвой не только перед балом, она стала ей и потом. Когда граф понял, что его чувства могут быть лишь воспоминанием, ностальгией, то он сказал об этом Саре. Вот что она утаила. Представь, что к тебе однажды приходят и заявляют, что тебе суждено присоединиться к тем разлагающимся полуживым мертвецам, что восстают раз в год! — тут, кажется, Герберта даже передернуло. Он поморщился, но продолжил ровным голосом: — Вот Сара и разозлилась. Она пыталась доказать графу, что тот на самом деле так не считает, но, увы, тщетно. В какой-то мере я даже вполне понимаю её.              Альфред вздрогнул и задумчиво насупился. Этого не могло быть! В голове не укладывается! Но ведь… Нет, граф не мог поступить так жестоко!              — Конечно, она могла бы остаться с нами в замке, но… — Герберт улыбнулся краешком губ, — чтобы жить вечно, не загнивая, нужна цель. Мечта. Нечто, что будет толкать тебя вперед. У отца оно есть. У меня тоже. По поводу Магды и Шагала не знаю, но, на мой взгляд, это другая история. А вот Сара… Она всегда ждала, что жизнь подкинет ей что-то необычное. Так судьба свела её с моим отцом, ставшим смыслом её существования. А без него…              Альфред вздрогнул, его пронзила холодная чужая мысль. Что будет, если Сара станет частью той безумной толпы, появляющейся на бале раз в год. И… какой будет его цель, когда он согласиться на обращение? Будет ли он готов посвятить вечность Герберту? В следующий же миг юношу передернуло от холодного презрения к самому себе. Что за мысли? Конечно! Он уже готов!              — Скажи, ведь граф… теперь… В общем, теперь у них все хорошо, да? С Сарой ничего плохого не произойдет? — прошептал Альфред, пытаясь заглянуть в зеленые глаза… знакомые с ликом Смерти, обыгравшие её.       — Я разве похож на цыганку, способную рассказать тебе будущее по дуновению ветра! — и Герберт рассмеялся, заливисто и громко, словно давно сдерживался. Альфред последовал его примеру.              

***

      

      — А я тебе случайно никого не напоминаю?              Альфред крепче прижался к Герберту, осторожно обнимая его, а потом все же натянул одеяло до подбородка, потому что легкий холод коснулся кожи, щекоча. Стало несколько уютнее. Так что юноша даже позволил себе закрыть глаза. На самом деле, ответ его не так уж и интересовал. В конце концов, Альфред был уверен, что история, подобная той, что произошла с Сарой, с ним повториться не может. Потому что Герберт не похож на своего отца, ни капли. Ну, похож, конечно, но не в этом.              — Напоминаешь, — лениво проговорил вампир куда-то в затылок парня. — Короткие русые волосы, хрупкая и изящная фигура, привычка стесняться всего и вся, любовь к литературе. Думаешь, таких мало?              Альфред не ответил. Наверно, он имел право обидеться на такие слова, но почему-то не хотел. Да, юноша даже и не думал соврать, что знает Герберта хорошо, но… достаточно, чтобы понять: сейчас виконт снова заговорит, позволяя словам укутать Альфреда теплом.              — Таких много, вот только каждый человек особенный. И нет двух одинаковых. Знаешь, я общался как-то с двумя близнецами. Они были такими разными! Всегда удивляли люди, не способные отличить их… — Герберт запустил пальцы в волосы парнишки, чуть оттягивая их.       — А вампиры…? Вампиры тоже все разные? — Альфред почему-то устыдился этого вопроса, наверно, потому, что сам знал ответ. Он был утвердительным. Стоило лишь взглянуть на графа и на его сына, чтобы понять — если ты знаешь одного вампира, то все равно не имеешь право судить всех.       — Ну, если речь идет о таких, как мы, то да. Мог бы и раньше догадаться, — легкая усмешка, в которой, впрочем, ничего дерзкого или злого. Так что Альфред тоже позволил себе улыбнуться, не размыкая век. — Но если говорить о тех, с позволения сказать, вампирах, что гниют триста шестьдесят четыре ночи в году, то… Наверно, они сохранили какие-то привычки прежней жизни, но все равно это пустое стадо. Нет, их бы я не стал разделять на отдельных личностей.              Герберт замолчал, продолжая задумчиво перебирать мягкие каштановые волосы. Сам юноша пока что просто обдумывал услышанное. Эта ночь вообще открыла для него очень многое. Теперь юный ученый знал хоть немного больше, и с каждым разом бархатная завеса, скрывающая все тайны вампиров и их бессмертия, приподнималась, позволяя увидеть больше и больше. И то, что открывалось Альфреду, манило сильнее и сильнее. И казалось бы… стоит протянуть руку и… Кончиками пальцев юноша коснулся губ вампира, едва различимых в полной темноте.              — Значит… — заговорил Альфред и тут же замолчал. Что он хотел сказать? Да и зачем? Где-то там, за сценами замка, разгорался рассвет, который все равно развеет все мысли и переживания, а помимо них высказывать нечего. Все остальное известно ночи. И она никому не поведает секретов, хранимых под звездным крылом. Они будут витать во мраке, сгорая в пламени свечи, и если надо, то можно будет лишь попросить, и все забытое вернется в душу, сохраненное в спасительной тени.       — Значит, ты особенный. И я совершенно не хочу вспоминать никого другого.