1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Прошло уже довольно много времени с того момента, как Альфреда перестали мучить днями и ночами отношения графа и Сары. Все успокоилось, и замок задышал миром. Таким долгожданным и… немного скучным. Хотя Альфред вовсе по переживаниям не скучал. Без них все как-то лучше. Но было одно «Но». Одно очень важное, маленькое замечание, бередившее его душу щемящей нежностью. Однако собственное столь романтичное настроение казалось парнишке чем-то несуразным и глупым. Ох, только бы Герберт не заметил! Но он, разумеется, заметил….              Иногда Альфреду становилось скучно читать книги, листать многотомные трактаты ученых, пытаться вообразить себя поэтом, и тогда он брал в руки кисть. Держал её, перекладывал из одной руки в другую и убирал подальше. Со стороны выглядело, пожалуй, забавно, но сам юноша при этом неизменно серьезно хмурился, поджимал губы и думал про себя: «Рано. Пока что рано». Потом Альфред хватал несколько листов бумаги, уголь и шел в гостиную. В какую-нибудь очень дальнюю гостиную, где никто не мог его найти. Нет, ну Герберт бы, конечно, отыскал, если бы захотел, но вампир чувствовал, что юноше хочется побыть одному и что-то обдумать.              Альфред сам разжигал камин, устраивался на ковер и долго смотрел на новорожденное пламя. Вскоре воображение начинало рисовать странные силуэты, выстроенные из жарких языков огня. В такие моменты вроде бы взрослый парень казался себе самым настоящим ребенком. Но ведь это было так увлекательно! Альфред, наверно, мог бы сидеть так часами, но отводил себе не больше минут пятнадцати. После он неизменно начинал рисовать, изредка останавливаясь, чтобы закрыть глаза и слегка передохнуть.              Такие вечера обычно пролетали очень незаметно, но очень плодотворно. Во-первых, Альфред начинал замечать, что его навык действительно улучшается. Во-вторых, юноша много обдумывал во время творчества, он задавал себе вопросы и неизменно находил ответы. Как-то раз на повестке… ночи было размышление на тему, что было бы, если бы они с Сарой сбежали из замка, скрывшись от семьи вампиров и их полуразложившихся родственников. Альфред представлял себе возможную семейную жизнь, где у них с Сарой двое чудных ребятишек с непослушными рыжими волосами. В фантазиях юноши все было даже, если можно так выразиться, идеально, но… как-то не прельщало. Он и сам не знал, почему, но лишь мысль о таком существовании вгоняла в тоску. Наверно, дело было в Саре. Нет, абсолютно точно, что дело было в ней. Альфред её не любил по-настоящему ни дня в своей жизни. А Герберта любил.              И теперь ученый раздумывал над этим. Почему, как он полюбил вампира? В какой вообще момент это произошло? Альфред улыбнулся, задумчиво качая головой, и даже оторвался от рисунка. Все это было даже забавно, но он чувствовал будто бы раздвоение личности, одна неугомонно задавала сложные вопросы и искала на них еще более сложные ответы, а второй было уже давно наплевать на все загадки мира, она просто наслаждалась каждый моментом, проведенном в замке. Второй все было давно понятно.              — Граф просил передать, что они заждались вас к столу, — воскликнула Магда, заглядывая в комнату. Без стука. Все правильно, потому что Альфред безумно смущался всех этих формальностей.       — Ох! Гос… Который час? — растерянно воскликнул «художник», вскакивая с места. Во все стороны полетели какие-то эскизы, зарисовки. В опасной близости от камина пронесся непривычно широкий рукав рубашки, так что Магда даже вздрогнула от испуга.       — Осторожнее!              Альфред схватил со столика свои наручные часы и снова вернулся к камину, вглядываясь в значения на крошечном циферблате. Наверно, бессмертная служанка могла и сама ответить на вопрос, но гораздо веселее было наблюдать за взволнованным суетливым мальчишкой, который теперь с таким ужасом смотрел на часовую стрелку, не веря своим глазам.              — Чего же вы ждете? Советую спешить, Его Сиятельство будет злиться! — Магда подобрала полы простенького серого платья. — Идем же, господин Альфред!       — Подожди! Одну минуту, ладно? — пробормотал юноша, подбирая с пола свои рисунки.        Он делал это так быстро, будто рефлекторно, что девушка в конце концов не выдержала и тихонько рассмеялась:       — Вам помочь? Да и весь костюм вы скоро заляпаете, господин Герберт расстроится. По полу-то не ползайте! А он пыльный какой, взгляните!              Подействовало. Альфред тут же, как ошпаренный, вскочил с колен, растрепанный и смущенный. На его щеках зарделся трогательный румянец, а в глазах — чуть лихорадочный блеск. Магда улыбнулась и прошла в комнату, мягко касаясь руки парнишки. Ей было смешно и радостно. Какой милый ребенок! И, о причудливый мир, девушка ощущала себя гораздо старше Альфреда, хотя на деле это едва ли было так, а не наоборот.              — Боитесь вы графа, — заметила Магда, подбирая с пола очередной эскиз какой-то особы в потрепанном платьице.       — Ничего я его не боюсь! Ерунда, — обиженно возразил юноша и спрятал взгляд.       — Было бы здорово, если б так, — девушка улыбнулась.              Альфред выпрямился, насупившись. Похоже, его, правда, задели слова служанки, и она это заметила. Задор в её лице сменился почти что строгой серьезностью. Магда облизнула пухлые губы, небрежно подведенные помадой, и, качнув бедрами, подошла к юноше. Затем девушка и вовсе фамильярно оперлась локтем на его плечо и, переходя на «ты», проговорила:              — Альфред, милый, граф… Ну, ты типа его зять… или невестка, так что ты зря так испуганно бледнеешь! — но Альфред не бледнел. Его щеки уже откровенно пылали. Но бежать было некуда. — У тебя с Его Сиятельством должны быть теплые, почти дружеские отношения!              Наверно, если бы не воспитание, если бы не характер, то парень непременно огрызнулся бы. Но так ему это и в голову не пришло, хотя ему было обидно. Правда, обидно, хоть Альфред и не мог объяснить, почему. Хотелось сказать Магде, что это вовсе не её дело, вот только не поворачивался язык. Совсем не смешно. А вот девушка, кажется, забавлялась.              — Успокойся, я ведь не со зла. Просто ты как-то слишком холоден с ним, сторонишься вечно, и я кое-что подметила, — она игриво подмигнула собеседнику и отстранилась, прижав к груди его же рисунки.       — Что…? — голос Альфреда будто бы сел, прозвучал совсем глухо.       — Герберта это очень беспокоит. Он никогда этого не покажет, но наедине с собой… — Магда пожала плечами и отвернулась к огню. Рыжие отсветы упали на её лицо, причудливо искажая его. Это могло показаться даже несколько жутким.       — Откуда ты это знаешь? — несмело поинтересовался Альфред.              Он вдруг почувствовал прилив почти детского любопытства. Ему до жгучего зуда в груди хотелось, хотелось, хотелось знать ответ. Парнишка даже повеселел. Губы невольно дрогнули в улыбке. Он решительно приблизился к Магде и, вырвав свои зарисовки из её рук, попробовал заглянуть в её искрящиеся глаза. Но девушка снова отвернулась и упала в кресло у стены.              — Ну сам подумай! Я работаю в замке, убираю тут все, так что имею право зайти, куда и когда угодно, а потом просто смущенно заявить, что не думала тут кого-то найти.       — Но как ты догадалась, что именно его беспокоит? — не унимался Альфред, нетерпеливо переминаясь на месте. Косой взгляд на часы — он все еще очень боится опоздать.       — Тут сложнее, но… Я просто умею разбираться в людях и… похожих на них существах, — снова рассмеялась, поджимая губы и зажмуривая глаза.              Ну да. Действительно. Альфреду вдруг стало очень грустно и тоскливо. Он в один миг понял, что каждый вампир в замке (кроме, пожалуй, Йони) мог прочесть его душу, понять самые сокровенные помыслы. А сам… ученый, кажется, был способен только смущенно оглядываться по сторонам, задирая голову. Опять ощущение собственной неважности, никчемности. В душе будто бы разверзлась черная дыра, медленно убивающая изнутри. Ну, по крайней мере, Альфред чувствовал себя именно так.              — Спасибо, — неуверенно произнес он. — Отнеси, пожалуйста, все это в кабинет.              С этими словами юноша опустил рисунки на стол и быстро прошел к двери, не желая продолжать диалога. Ему и так было уже не очень хорошо. Но вот у Магды было совершенно другое мнение. Альфред сначала услышал, как она шумно усмехнулась, поднимаясь на ноги, а потом шутливым тоном поинтересовалась у него:       — А в чей кабинет-то?       — В мой, куда же еще, — горько усмехнулся юноша, даже не оглянувшись.       — Господин Альфред, а чего это Герберт выделил вам личный кабинет, а? — девушка снова рассмеялась и спешно добавила: — Можете не отвечать. Бегите уже к столу!              И юноша последовал этому совету. Он быстро покинул гостиную и оказался в темном коридоре, озаренном, наверно, лишь десятком свеч. Альфред с отстраненной печалью подумал о том, что раньше почти до дрожи боялся темноты, а что теперь? А теперь отречение от него на веки вечные не кажется таким уж страшным испытанием. Это могло бы даже стать неплохим поводом посмеяться, если бы не было так грустно.              Альфред небрежно засунул руки в карманы и задумчиво прикусил губу. Выглядел он, пожалуй, так себе, но сейчас было не до внешнего вида. «Почему Герберт выделил мне кабинет?» — одними губами произнес парень и понурил голову. Ерунда какая! Потому что ему был нужен кабинет для чтения, письма или какой-то другой работы.«И все же, почему? Ведь мог отказаться! Ведь говорил сначала, что ему приятнее, когда я сижу в его кабинете или вовсе в его обществе. Но выделил… и ключ отдал. Почему?» Альфред замер напротив одного из портретов на стене. С холста на него смотрел совсем еще юноша, улыбчивый, с хитрым прищуром во взгляде голубых глаз. Очередной фон Кролок, один из сотни. Рядом с ним сидела девушка. Вероятно, жена или дочь. Альфред все как-то забывал спросить об этом у Герберта, хотя давно интересовался, от картины так и веяло уютом.              Юноша вздохнул и продолжил свой путь, ускорив темп. «Все просто. Он любит меня, — тихий шепот, разнесшийся по темноте коридора, — потому и все мои желания. И я… я тоже должен постараться!» Альфред решительно тряхнул головой и нервной рукой отодвинул челку со лба. Он подружится с графом! Потому что только так правильно. Потому что только так честно.              А затем Альфред весело улыбнулся.