1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Это было странное чувство. Оно зарождалось где-то в районе сердце и распространялось по телу, сжигая его холодным огнем. Нечто сродни волнению? Возможно. Но Герберту все это решительно не нравилось. Даже теплая выпитая кровь, согревающая изнутри, не могла тут помочь. Вампир догадывался, откуда это чувство. Что-то внутри нечеловеческого естества понимало, что в этот самый момент закручивается, сверкая во мраке, какая-то тайна, а виконт мучительно ненавидел незнание. Он старался узнать и понять все на свете, но когда какая-то загадка возникала прямо посреди родного дома.              В комнату Герберт возвращался почти бегом, что вовсе не подобало виконту фон Кролоку. Поэтому перед дверью он замер не только для того, чтобы подслушать, но и чтобы пригладить волосы, выбившиеся из хвоста. Однако в спальне, кажется, не происходило ничего криминального. Герберт распахнул дверь и прошел в комнату, внимательно осматривая Магду. Девушка сидела на кровати и посмеивалась, верно, над историей, которую только-только закончила рассказывать. Скорее всего, вампирша была сыта, по крайней мере, её клыки сейчас едва ли отличались от человеческих. Герберт боялся, подумать только, действительно боялся за Альфреда, боялся подпускать к нему вампиров и тем более голодных. Пожалуй, в полной мере виконт доверял лишь своему отцу.              — Приятного аппетита, — Герберт вежливо улыбнулся, скользнув взглядом по чаше в руках Альфреда. Тот поблагодарил вампира, улыбнувшись в ответ.              Вот только, кажется, по лицу Магды прошла тень смутного подозрения. Девушка быстро переглянулась с юношей и встала, расправляя складки на платье. Нарочито безразличный жест. Герберт вскинул голову и хмыкнул. Вот уж странно. Магда умела понимать и людей, и вампиров, ей не составляло труда прочитать мысли и чувства по выражению лица, но сама она наивно пыталась скрыться за маской, понимая, что её разоблачат.              — Если понадоблюсь — зовите, — бросила служанка, спеша уйти. Вот только не удалось.              Герберт мягко остановил девушку, складывая руки на груди. В его взгляде были вопросы. О, великое множество вопросов! Но задавать их вампир не спешил, а потому Магда не спешила и отвечать. Однако ей стало несколько не по себе. Наконец, виконт пожал плечами и, отворачиваясь, бросил:       — Тебя отец искал. Он сейчас у себя в кабинете.       Служанка послушно кивнула и, поклонившись, таки ушла.              Альфред наблюдал за этим с нескрываемым удивлением и боязливым любопытством. Когда дверь закрылась, юноша внимательно посмотрел на Герберта, облизнул губы и осторожно спросил:       — Что-то случилось?       Вампир пожал плечами и присел на край столика у стены.       — Еще не знаю, но, может быть, случится или случается прямо сейчас, — Герберт сделал неопределенный жест рукой, будто пытался ухватить что-то невесомое и, быть может, вовсе бесплотное. Выглядело… загадочно. Но Альфред отчего-то решил, что, пожалуй, в этих словах ничего очень важного нет. Что страшного может случиться? Ничего. Значит, и беспокоиться не о чем. Решив так, юноша снова принялся пить своё горькое лекарство.              А потом Альфред вдруг задумался. Он вскинул брови и переспросил:       — Ты уверен?       Герберт состроил донельзя внимательную гримасу и ровным голосом проговорил:       — В этом призрачном мире ни в чем нельзя быть уверенным, — и засмеялся. — Давай мы не будем сейчас обсуждать ничего отрицательного, м?       Альфред пожал плечами.              — Может, прогуляемся? — юноша отставил чашу на тумбочку и широко улыбнулся. Хотя какая-то нездоровая бледность еще не сошла с его лица.       — Ты в своем уме? Ты болен, mon petit garçon, — Герберт прошелся по комнате к окну, осторожно раскрывая створки, позволяя ветру коснуться волос. Затем вампир внимательно посмотрел на Альфреда и даже чуть-чуть сощурился, будто видел его впервые за ночь.       Но юноша понял этот молчаливый указ. Он потянулся, схватил лежащее в изножье лоскутное одеяло и осторожно укутался в него, пряча нос подобно ребенку. Герберт даже усмехнулся и решительно приблизился, чтобы поцеловать лоб, прикрытый прядями русых волос. Потом вампир сел, закинув ногу на ногу, и задумался. Так что Альфред мог восхищаться профилем с острыми чертами в течение нескольких безмолвных секунд. А потом терпение закончилось. Парень подался вперед и доверительно уткнулся лбом в плечо.       — Скажи, Герберт, а тебе никогда не бывает скучно? — Альфред произнес это таким голосом, будто очень долго собирался с силами. Впрочем, так и было.       Вампир опустил голову, и в его глазах читалось недопонимание.       — Конечно, бывает, но скуку не так трудно прогнать. Тебе почитать вслух? Или сыграть что-нибудь?       — Я не об этом… В замке тебе было скучно? В этих стенах, на одном месте…              Альфред чувствовал себя будто предателем. Он не шевелился, только часто-часто моргал, как если бы на глаза набегали слезы, но их не было.              — Ах, вот в чем дело! Постоянно забываю, что у тебя другой ритм жизни, — Герберт нежно усмехнулся, растрепав ладонью волосы парнишки. — Так ты хочешь уехать?              Альфред вдруг похолодел. Кажется, он не совсем понял смысл сказанного, потому что неприятный озноб пробил его по спине, сердце ускорило свой рваный темп. Словно заведенная игрушка юноша принялся мотать головой в разные стороны.       — Нет! Я вовсе не это имел в виду! Я никуда не хочу!       Но Герберт развеселился еще больше, однако, видя растерянное состояние собеседника, тут же сжалился:       — Я не предлагаю тебе бросить меня и отправиться домой. Я предлагаю всего лишь нам с тобой съездить в небольшой городок неподалеку от замка.              Альфред тут же отстранился, недоверчиво, почти исподлобья, глядя на вампира. Не верил. Справедливо. Вот только Герберту понравилась эта игра. Он тоже молчал, кривя удивленную мину. Его брови взметнулись вверх, в глазах сверкнула игривая искра.              — Ты шутишь? — пробормотал Альфред, шевеля сухими губами.       — Ни капли.       Голос Герберта и его лицо тут же стали донельзя серьезными. Холодные ладони скользнули под одеяло, сжимая руки юноши крепко и почти болезненно.       — Я не обманываю тебя. Мы можем уехать на некоторое время, чтобы развеяться. У отца есть на это деньги, я раз в несколько лет всегда езжу, потому что начинаю задыхаться дома. Это, конечно, не Кенигсберг, но там тоже красиво, если, конечно, жители ничего не испортили за последнее время, — вампир недобро усмехнулся.              А Альфред все обдумывал услышанное. Он почему-то даже не предполагал такого ответа. Нет, конечно, юноша не считал, что отныне замок и ближайшие деревеньки — его мрачная тюрьма, но все казалось слишком легким, чтобы быть правдой. Пульс участился от восторга предвкушения и сладостных фантазий, замелькавших перед глазами. Само собой забылось обещание, данное совсем недавно в тихом коридоре. Альфред только успел подумать, что у него еще будет время, а в путешествии он как раз все продумает.              — Я… я не могу поверить…       — Так ты согласен или нет? — Герберт рассмеялся и хотел было поцеловать юношу, но тут же осознал, что после этого тот вряд ли даст по-настоящему обдуманный ответ. — Только представь: ты, я, маленькие кофейни на углу или уютный гостиничный номер с камином.       — Ты спрашиваешь? Да! — Альфред счастливо улыбнулся и сам коснулся губ вампира, робко прижимаясь к нему всем телом.       Виконт ответил на поцелуй, но очень скоро отстранил парня на вытянутых руках и коснулся пальцами его щек, красных от румянца. Взгляды пересеклись.              — Только, — серьезно начал Герберт, — у меня будет условие.       — Какое? — Альфреду почему-то стало жутковато, он поправил одеяло, которое соскользнуло с плеч, позволив зябкому холоду коснуться нежной кожи.       — Для начала, — вампир понизил голос и заговорил так зловеще, что юноша невольно опустил голову, будто пытаясь спрятаться, — тебе придется пообещать, что будешь лечиться. Понял?       — Лечиться?       — Пить эту гадость еще пару дней, — виконт кивнул на чашу, в которой еще оставалась часть отвара. Альфред даже покривился, но перечить у него смелости не хватило. Да и что это такое, если потом будет такой большой подарок? Парень согласно кивнул.              На том и порешили. Вот только любопытство юноши не иссякло. Он спрятал голову в одеяло и принялся задавать вопросы. Голос срывался. От счастья щемило грудь. Путешествие. Незнакомый город. И их только двое… Альфред прижимал ладони к груди и почти напрасно пытался скрыть волнение.              Чуть позже Герберт, уставший рассказывать о создании городка и воспоминаниях, связанных с оным, вдруг умолк, картинно приложив палец к губам.       — Только знаешь, — проронил он, — мы поедем не сейчас. На улицах холодно и серо, скукотища такая. А вот через пару недель погода наладится, я думаю.       Альфред снова не стал спорить. Он мало знал о климате этих мест, потому что никогда не интересовался. Отправляясь в путь из дома, студент лишь послушал совет своего учителя, который строго корил его длинным узловатым пальцем и почти кричал о том, как важно взять теплые вещи. Тогда юноша отчего-то решил, что старик преувеличивает, но после ни капли не пожалел о том, что все исполнил в точности, как просили.              Еще несколько минут спустя виконт ушел договариваться с отцом, а Альфред решил допить лекарство, хотя оно уже остыло и стало еще противнее. Но на этот раз душу грела, отвлекая от вкусовых ощущений, мысль о скорой поездке. Впервые юноша понял, как соскучился по людям, по улыбкам незнакомцев, по брани торговцев на площади… Мечты сбывались… Но в какой-то момент горькая задумчивость вдруг омрачила эту нежную безмятежность. Альфред хотел в Кенигсберг, хотел снова пробежать по серым улочкам, хотел бесшумно пробраться по скрипучей лестнице в доме, хотел неумело коснуться клавиш маминого пианино, чтобы хоть как-то разбавить тишину. Тишина… В замке она была почти что живой, а там… Нет! Юноша мотнул головой, отгоняя неприятные воспоминания. Он вдруг подумал о том, что Герберт все прочтет по его лицу, когда вернется, а Альфред готов пока не был.              Так что сейчас голову могла занимать лишь другая мечта, исполнение которой было так близко.